Листы дневника. 1942 год

Сказано

«Лучше войско баранов под предводительством льва, нежели войско львов под водительством барана». (Римская пословица).

«Невежество – корень всех зол». (Буддийский завет).

Муфтий обоих миров Кемаль-паша-задэ – да будет священна его тайна – изрек:

 

«Дух святого может руководить в обоих мирах.

Не говори: он умер, и что пользы от него.

Дух – меч бога, а тело – ножны.

Он совершает еще более высокие дела, когда освобождается от ножен».

 

«Никогда не сообщай твоим друзьям того, о чем не должны знать твои враги». (Восточная Мудрость).

 

«Война – самая зверская из глупостей». (Леонардо да Винчи).

«Нынешний цивилизованный мир знает цену всему и не видит ценности ни в чем». (Оскар Уайльд).

«Мы любим земную жизнь потому, что мы не знаем другой». (Еврипид).

«Если твой спутник крив, то и ты поджимай глаз». (Монголия).

«Ничто так не ужасно, как невежество в действии». (Гете).

«Кто хочет понять поэта, должен вступить в его область». (Гете).

«Кто открывает школу, тот закрывает тюрьму». (Виктор Гюго).

«Воины, воины – мы называем себя. Мы сражаемся за благородную добродетель, за высокое стремление, за высшую мудрость, за то мы зовем себя воинами». (Ангутара Никайя).

«Слушать клевету – проклятие, но не возразить на нее – еще хуже». (Овидий).

«Спросите в соседней деревне, что случилось в вашей собственной». (Татары).

«На конце факела – тьма». (Татары).

«Кто говорят, те не знают. Кто знает, тот не говорит». (Китай).

«Кто из колодца наблюдает небо, тот немного увидит». (Китай).

«Когда люди в дружбе, даже вода сладка». (Китай).

«Собаки лают, караван идет». (Аравия).

«Они болтают. Что болтают они? Пусть себе болтают». (Шотландия).

«Под лежачий камень вода не течет». (Русь).

«На всех путях ко мне встречу тебя». (Бхагавад Гита1).

 

1 Января 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Народная Победа

Среди победных известий значительно звучат и культурные голоса. Вот географ-профессор рассказывает, как войсковые части зовут ученых приехать на фронт. Встречают их, как жданных братьев, и внимательно слушают воины научные сообщения. На очереди самого профессора еще одиннадцать таких докладов. Видано ли раньше, чтобы войска звали ученых на фронт, чтобы ждали слово науки и восторженно радовались ей!

У других народов войска увеселяются песенками из кабаре. Там нужны легкие певицы и танцовщицы. Но русский народ и в окопах, в блиндажах ждет научное слово, а песни полны героических порывов. Не только всколыхнулся народ русский, он вырос в сознании своем, и такое достижение уже неизменно.

Народ негодует, когда враги оскверняют Ясную Поляну или дом Чайковского, или музей Римского-Корсакова, или могилу Шевченко, или храм Новгорода. Народ осознал, где его культурные сокровища. И это знание уже нерушимо. Мало ли что бывало в прошлом: «Быль молодцу не укор!» Но теперь, в трудную годину, когда идет война народная, священная война, народ поднялся на ступень Культуры. На такую ступень, которая завоевывается лишь сердцем насторожившимся, воспрявшим.

В своем яром устремлении народ может мыслить о будущем. В нем не будут растрачены никакие достижения. Все ладное, творческое, строительное будет любовно обережено. Сотрудничество не по приказу, а по сердечному осознанию вознесет все отрасли труда.

Вспоминаю, как на Иртыше, в поездах, в гостиницах приходила молодежь и настойчиво хотела знать. Для них после дневной работы ничего не стоило бодрствовать до петухов, слушать, спрашивать, допытываться, желать знать. И вот воины перед ликом опасности стремятся не только сразить врага, но и восполнить свое познавание. Такая устремленность к знанию есть верный путь победы. Народ будет знать, народ преуспеет, народ сложит ступени светлого будущего.

 

8 Января 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Пути

Спрашиваете, как мы уживались со стариками. Ведь они бывали «старые, злые и опытные». Были особые причины наших долготерпений. Ведь эти старики были ниточками со многим замечательным. Как же ради того и не претерпеть? Да и не все же злые! Были и добрейшие. Хороша их бывальщина – только слушай.

Тот знал Гоголя – самого живого или Брюллова или Александра Иванова. Тот был приятелем Островского или Глинки. Они знавали Мусоргского, Чайковского. Они дружили с Достоевским, Тургеневым. Деду при Бородине было двенадцать лет, а братья его уже были кавалергардами и были в битве. На наших глазах был Менделеев, Ключевский, Кавелин, Костомаров, Стасов, Владимир Соловьев. Неповторимо все это.

Тут около были Бородин, Римский-Корсаков, Глазунов, Лядов. Ездили к Толстому, к самому Льву Николаевичу. «Пусть выше руль держит, тогда доплывет». Кто же так скажет о «Гонце»? Все это неповторимо. С нами были Куинджи, Репин, Суриков, а потом Врубель, Горький, Андреев. Крепкие связи с русской Культурой. Кто-то рассказывал о Пирогове, о Сеченове... Все это были живые нити. Старик Колзаков говорил о собирателях Строгановых. Еще появлялся бело-серебряный Милютин. Чуть ли ни к пушкинским памяткам тянулись нити очевидцев.

Странно, но все это самое старое особенно легко укладывалось с самым новым. Всякие ближайшие занозы стирались и выступало лишь самое неоспоримое, значительное. Вот возвышенный поэт А.А.Голенищев-Кутузов толкует о Мусоргском, об Алексее Толстом. Вот Д.В.Григорович красочно оценивает своих современников. Вот М.К.Тенишева вспоминает о Тургеневе и Рубинштейне. Вот Бородин стоит у колонны зала дворянского собрания. Целая мозаика Культуры. Тургенев знал Пушкина, а Пушкин знал Державина – вон куда вехи пошли. Все эти имена сейчас живут в памяти русского народа. Берегутся дома-музеи. Вспоминаются и те деятели, имена которых почему-то временно были под спудом. Очередь истории не всегда понятна людям, но не ржавеет все совершенное.

Русская Культура, выношенная в русском сердце, уже оценена всем миром, но и эта оценка еще не достаточна. Тютчев ласково улыбнулся:

 

«Умом Россию не обнять,

Ее аршином не измерить.

У ней совсем иная стать.

В Россию можно только верить»2.

 

14 Января 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Переживем

Жалуетесь на то, что наши культурные общества нарушились, что Лига Культуры, едва народившись, умерла, музеи разгромлены, издательства исчезли, всякие сношения пресеклись... О чем говорить, когда идет такое неслыханное переустройство мира!

Как говорить о нашем французском Обществе в Париже, когда самый Париж, сама Франция в разоре. Поминать ли об американских грабительствах, когда Америка в войне и самовольство Розенфельда и его присных в апогее? Где тут Бельгия или Югославия? Какая такая сейчас академия в Загребе? Поминать ли еще раз о разгромах в Латвии и Литве? Из Китая и из Швеции письма возвращаются. Из Португалии почта идет три месяца. Пути нет в Швейцарию. Замолчала Австрия. Замолчала Австралия.

Все это – внешность, и с нею нужно примириться. Но внутренние показания говорят о жизнеспособности зерен Культуры. То протолкнется весточка из Аргентины, то из С.Луи, то каким-то чудом из Болгарии. Из Новой Зеландии приглашают на конгресс реконструкции. (Конечно, это было 10 ноября). Везде не ржавеет. Пусть – без титулов и названий, пусть – в утеснении и в нужде, но смысл посеянного зерна не исчезает. Местами именно теперь, среди Армагеддона, надобность культурной связи и взаимоподдержки осознается особенно насущно.

Потому не сетуйте, но зорко следите за совершающимися переломами, спусками и всходами. Не держитесь за внешность. Не слушайте голоса сомнения и шатания. Зовы о Культуре не умирают. Как радиоволны не имеют границ, так и мысль в пространстве не исчезнет. Бывшая внешность – ни к чему, лишь бы смысл сохранился.

Вы жалеете, что Знамя Мира, Знамя-охранитель Культурных ценностей не было повсюду принято, что люди не домекнулись о внутреннем значении договора о Культуре. И об этом не жалуйтесь. Поверьте, что напоминания о своевременности такого договора вошли глубоко. Постоянно слышим в самых нежданных углах ссылки на все наши зовы. Переживем, а правда не ржавеет.

 

20 Января 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

К будущему

(24.01.1942)

Общество культурных сношений. Оно собирает в себе все, чем жив дух народа. Не холодно-официальными отношениями, но душевными зовами связано оно со всем миром, со всеми народами, мыслящими о Культуре. Безгранична Культура с ее постоянными достижениями. Также свободна и деятельность Общества, стоящего живым звеном со всем преуспевающим.

Члены Общества – истинные друзья прогресса, не связанные ни суевериями, ни предрассудками, никакими лукаво измысленными ограничениями. Они – добрые вестники знания и человечности. Они умеют нести радость искусства. Нет таких захудалых островов, где бы неуместна была эта светлая радость. Повелительно могут стучаться вестники, гонцы этой радости. Они знают, какие ценные дары приносят они. Как врачи спешат к болеющим анемией духа. Такая убийственная эпидемия обнаруживается не только в дальних окраинах. Она найдется в самых кичливых центрах.

Там могут пренебрежительно сказать вестнику: «О чем тревожитесь? Университеты, музеи, театры имеются. Происходят всякие съезды, конгрессы, чего же более?». Каждому приходилось слышать подобные тупо-самомнительные суждения. По счастью, зубры уже редкость. Можно надеяться, что и тигры и носороги станут редки. Если зубр не понимает значения культурных сношений, то и не пытайтесь его разуверять. Он – вымирающий тип.

А вот среди молодежи найдете таких, кто сразу, без всяких предисловий, поймет зов о Культуре и пойдет радостно к действенному сотрудничеству. Много таких молодых среди русского народа. Само Общество культурных сношений образовалось в Москве. Опять же именно русский народ преуспел и в деле расцветания Культуры. Побывавший в Москве Антони Иден говорит о фанатическом патриотизме, им там встреченном. Истинная несломимая оборона Родины и ее культурных сокровищ есть залог мощного движения Культуры. Там, где яро живет такое светлое устремление, там и препоны становятся возможностями.

 

24 Января 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Лига Культуры

Спрашиваете об уставе нашей Лиги Культуры. Основные положения следующие:

1. Всемирная Лига Культуры есть кооперативное объединение научных, художественных, промышленных, финансовых и прочих учреждений, обществ и личностей, работающих в пределах культурных путей.

2. Организации, общества и другие коллективы вступают в Лигу на автономных началах, не теряя ни своей индивидуальности, ни наименования, но для взаимопомощи в различных сферах общения.

3. Все организации, вступившие в Лигу по своему избранию, посылают представителя в Совет Лиги. Таковые Советы Лиги имеются в каждой стране и могут, в случае надобности, выделять из своего состава комиссии по специальным вопросам.

4. Председатели Отделов Лиги образуют из себя Верховный Совет под председательством Верховного Президента. Председатели Отделов сносятся или через Верховного Президента или непосредственно, но препровождая копию сношения в секретариат В[ерховного] Президента.

5. Для обсуждения вопросов общего значения могут быть созываемы общие или частичные конвенции, на которые могут быть приглашаемы по постановлению местного Совета и Учреждения и лица, не вошедшие в Лигу, но могущие оказать помощь делу Культуры своими познаниями.

6. Выступления Лиги могут быть или совершенно самостоятельны или в кооперации с одним из вошедших в Лигу Учреждений. В последнем случае в объявлениях помещаются кооперативно оба действующие Учреждения. Во всяком случае, Лига есть начало способствующее и ни в коем случае не препятствующее и не стесняющее.

7. Верховный Совет Лиги или собирается по приглашению Президента или сносится (за дальностью расстояний) между собою письменно о всех мероприятиях во имя и на процветание Культуры как основы человеческого прогресса.

Сейчас в громах Армагеддона все умолкло. Посмотрим в будущее.

 

1 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Радость народа

Отказаться от собственности совсем не трудно. Кичливое, жадное «я» заменяется сотрудническим «мы». «Мое» непрочно, а «наше» уже устойчивее. Живем, как в гостинице, где никто не допытывается, кому принадлежат вещи. Во временном пользовании всякая движимость и недвижимость. Не унести ее за пределы земные.

Все это ясно, но вот как же быть с собирательством? Сколько раз доводилось говорить о красоте собирательства, о развитии народного вкуса, о Культуре, растущей творчеством всего народа. Как же все это претворится, если не будет личных собирателей? Чем же заменится благородная страсть собирательства? Без меценатов не увянет ли достижение художника?

Конечно, без собирательства не прожить. Но в новом строе и оно должно преобразиться. Вместо одиночного, личного, самостного оно станет коллективным. Человек творит, собирая. Так же могут сотрудничать целые группы, и дело лишь выиграет. Что не поднять одному, то удастся сложенным силам. Может быть, таким коллективом будет и семья, если вкусы и стремления ее не противоречивы. Может быть, объединятся группы людей, и собранное достояние может кочевать среди друзей.

Нам приходилось встречаться с коллективными приобретениями, когда несколько лиц в складчину приобретали художественное произведение, и оно временно жило то у одного, то у другого сотрудника, по уговору. Получалась своеобразная жизнь произведения. Оно не застаивалось среди пресыщения, а всегда оставалось желанным гостем – светоносцем, вестником радости.

Почему радость любования должна быть скаредно личною? В коллективе она может выражаться еще сильнее. В каждом строе жизни должна быть охранена радость о творчестве. Ничем, никакими рассуждениями не замените радость. И чем больше народа прикоснется к этой нетленной радости, тем плодоноснее будет народное достижение.

Всеми мерами надо охранить радость народа. Нужно зажечь ее. И сколько маленького собирательства возможно во всех окраинах! Распространение лучших образцов народного творчества! Неисчерпаем этот источник, из него черпали лучшие творцы. Веселый, радостный коллектив бережно охранит давнишнее и новейшее достояние. «Из древних чудесных камней сложите ступени грядущего». Все – для будущего. Народная война, оборона Родины возбудит ярое устремление к своим прекрасным ценностям. Трудности преобразятся в возможности. Велико будущее народа русского, всей единой неделимой семьи народов.

 

4 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(06.02.1942)

С 26 Октября не было Ваших писем. Можно себе представить, что происходит и с нашими письмами. Переписка становится невозможной. Не знаешь, что дойдет, а что исчезнет. И в каких именно недрах пропадет! Письма в Китай вернулись обратно. Не знаю, дошли ли письма в Португалию. Недавно пришло письмо из Нью-Йорка от какого-то Хермана Б.С. Франссона с двумя дипломами на почетного члена научных обществ – одно в Лос-Анджелесе, а другое на Яве. Адрес Франссона – 1879 Бродвей, комната 805. Пожалуйста, поблагодарите его по телефону за добрую присылку. Я его совсем не знаю, но, может быть, он полезный человек – Вы увидите. Скажите ему, как трудна почта сейчас. Посылаю Вам мой записной листок «Подвиг». Можно напечатать где-нибудь в добром месте. Надо бы это замечательное русское слово внести в словари. Ведь биософы протолкнули в словари слово «биософия», а ведь подвиг куда важнее. Если «указ» внесен в словарь, то непереводимое понятие подвига тем более заслуживает первое место.

Что-то творится в наших разных обществах? Жив ли Конлан? Что Лукин? Даже и не вообразить, в каких положениях оказались друзья. На днях на юге Индии составилось наше Общество с очень выдающимся комитетом. Даже странно было увидеть, что и среди Армагеддона создается культурное дело, привлекшее к себе лучших людей. В Буэнос-Айресе «маленький» человек продолжает печатать мои статьи, конечно, оттиски доходят страшно медленно. А военные действия, верно, и совсем пресекут пересылку. Жизнь постепенно дорожает, вероятно, и у Вас те же обстоятельства. Как продвигается Ваш Комитет Красного Креста? Нет ли интересных встреч? Несмотря на все армагеддонные трудности, думайте о новых и молодых. Часто именно среди трудностей выявляются ценные сотрудники. Очевидно, и в С.Луи и в Лос-Анджелесе имеются хорошие друзья и такие же и в разных других городах. Когда в мире столько ненависти, то каждое дружеское явление особенно радостно. Привет друзьям! Пусть и пламя «Фламмы» не поникает. Такие пламенные зерна хранят свою жизненность. Буря пронесется, и солнце опять обогреет землю-страдалицу.

 

6 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Великолепная работа

Наверно, вы думаете, что речь идет о каких-то великолепных созиданиях, о красоте построений, о новых завоеваниях науки! Как бы не так! Разочаруйтесь! По армагеддонным условиям – все наоборот.

Эпитет «великолепный» уже не принадлежит к чему-то созидательному. И работа вовсе не означает нечто положительное. Местные газеты и радио пышно сообщают о «великолепной работе» («магнифисент уорк») разрушения. Бегущее войско «великолепно» уничтожает свои же достижения. Конечно, при отступлении многое неминуемо уничтожается, ничего не поделать! Дело не в стратегических приемах, а в выражении, широко прокатившемся по всему пространству. Вчера «великолепно» взорвут свои мосты. Сегодня «великолепно» уничтожат свои пути сообщения. Завтра «великолепно» прекратят музеи. Затем можно и «великолепно» закрыть школы. Нет края таким «великолепиям».

О разрушении полезных построений следует сожалеть, но кому же придет в голову назвать великолепной разрушительную работу своих же инженеров на своей земле? Кто-то скажет, что газеты выразились неудачно, вот и все, и говорить дальше не о чем.

Так ли? Не означают ли такие «неудачные» выражения огрубение и одичание? Слова начинают применяться извращенно, а читатели и слушатели в своем смятенном мозгу запомнят о «великолепии» разрушений. Молодежь подумает, как славно разрушить культурное достижение. Ох, как накрепко влезают в мозг крикливые словечки!

Да, докатились люди до апологии разрушений. Даже не исчислить всего ущерба Культуре, совершаемого ежедневно, у всех на глазах. Половина всего уничтоженного составила бы счастье многих поколений. Расцвело бы просвещение. Нашла бы работу бедность. Не одеревенела бы молодежь, видя, как дозволено разрушение.

Мало того, для определения разрушений употребляются прекрасные слова. Можно ли сказать: «Великолепное уничтожение культурных достижений»? Вчера казалось, что такую дичь нельзя сказать, а сегодня англо-индийское радио это выкрикивает, и газеты широко напоминают людям о «великолепной работе» разрушений. Экое несчастье, что в обиход влезла такая дикость!

 

10 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Тартюф

Думалось, что больше не придется отвечать на вопросы о вредителе, об Александре Бенуа. Но вот и вы просите сказать вам о наших отношениях с вечно враждебным кланом Бенуа. В гимназии Мая Бенуа, Сомов и Философов были на четыре класса старше меня и высокомерили эту разницу лет.

Первый раз Бенуа накинулся на мои картины, даже не видав их, во время «Гонца». Затем он злился во время его выгона из редакторов журнала Общества Поощрения Художеств, хотя я не только не был виновен, но даже защищал его. Третий раз Бенуа вредительствовал в 1926 году в Москве, где мы оба были одновременно. Он знал, что его газетная клевета могла быть вредною, и тем не менее он давал в газеты облыжные измышления. В четвертый раз он напал на меня в 1939 году из-за монографии, изданной в Риге.

Баста! Довольно! Для меня он более не существует. Понимаю, почему его называли двуличным, Тартюфом. С моей стороны Бенуа не видел ничего враждебного. Наоборот, много раз я имел из-за него неприятности. Поссорил он меня и с московским Союзом. Много раз я чистосердечно приближался к нему ради корпоративности «Мира Искусства», и каждая моя попытка к дружественности получала от него незаслуженный вредительский отпор.

Вот и теперь, уже в Индии, я написал о нем сердечную статью, бывшую в трех газетах. Я хотел познакомить его с издательством и устроить ему заказы. По добру хотелось помочь ему, а чем он ответил!? Думалось, что члены «Мира Искусства» (а нас осталось так мало) должны держаться вместе, дружественно. Но, очевидно, такие мечты мои были неуместны.

Надеялся я, что «человек человеку – друг», а выходит: «человек человеку – волк». Недаром римский мир сложил эту поговорку! Сам Макар на себя шишки набросал. «Неудавшийся талант», «нерусский художник», «пристрастный критик» – всякие такие эпитеты, видно, недаром сложились про Бенуа. Я сделал все, что мог, для улучшения отношений. «Ты сам захотел, Жорж Данден!» «Не верьте Бенуа», – предупреждала меня Тенишева, а она знала его тартюфную природу. Шут с ним!

 

15 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Сингапур

Сингапур сдался. Первоклассная крепость не могла продержаться и неделю. В плен отдались шестьдесят две тысячи войска. Гонконг тоже устоял всего одну неделю. Что же это значит?

Порт-Артур держался одиннадцать месяцев при недостроенных укреплениях, при блокаде большого флота адмирала Того. Стесселя еще судили за эту сдачу. Верден держался год (до конца войны), и под ним полег миллион германцев. Теперь же большие крепости, сильно вооруженные, выдерживают одну, только одну неделю!

Москва, однако, не сдалась и выдержала натиски всей германской армии, перед которой поникла вся Европа. Дюнкерк останется в истории как гибель огромных армий, а Москва все же устояла. Но что же случилось в Сингапуре, чтобы он пал в несколько дней? Был и флот, и морской и воздушный, было вооружение, был путь на Яву, и гарнизон был куда больше, чем в Порт-Артуре. Наверно, имелись опреснители.

Крепостью этою гордились, писали о ее неприступности. Называли ее ключом к Востоку и вратами в Индию. Значит, знали значение Сингапура и вооружили его всеми силами. И вдруг неслыханное поражение и такое молниеносное! Гарнизон не был истреблен, ибо сдалось шестьдесят две тысячи. Вовсе не вся японская армия атаковала Сингапур. Многие силы японские требовались в различных местах. Крепостного снаряжения, видимо, было достаточно. Связь с другими островами не нарушалась. И вдруг все воинство сдалось, да еще безусловно, на волю победителя.

Не великий вояка был Стессель, но все же держался почти год. А положение Порт-Артура было вовсе не такое выгодное. Неужели дух войска был настолько иной? Теперь так и посыпало! Вчера заняли Суматру, сегодня высадились на Яве. Подлинно, что Сингапур был ключом, но – к чему? И что такое откроется подобными ключами?

Радио полно выдержками из газет. Какое смятение! А ведь это лишь дозволенные цитаты. Что же еще пишется и говорится? Вспоминается Кут-Эль-Амара из прошлой войны, но все-таки это было не в таких потрясающих размерах, как сейчас. Давно Сингапур поминался как знаменательная веха, и вот пришла она, показалась во всю невиданную величину!

 

17 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

За Русь!

В бомбейском журнале четырнадцатого Февраля – русский номер. Сколько замечательных снимков и военных и народных! В тексте сказано о великих строительных достижениях, временно прерванных войною. Небывалый доселе великан-танк, грозный новый самолет! Ученые, едущие в Сибирь на новую работу! Веселая шахтерка! Врачебная помощь. Все всколыхнулось, поднялся народ.

На обертке журнала славный старик и молодец, сын его. Надпись: «За Русь, мой сын!» Такие победят. Елена Ивановна хочет обрамить этот снимок. Такие славные русские люди живы. Они ведь там превозмогают и улыбаются.

Отрадно, что напоказ всему миру можно дать лики таких героев. Не напыщены они, не загордились, и нет имен их. Просто русские люди – и какие здоровые, какие светлые, несломимые! Увидать бы их.

Конечно, все мы, каждый по-своему, творим русское дело. На любом месте земли можно принести пользу Родине, оборонить ее от всего зла. Но, по-человечески, хочется быть безотлагательно с ними, там, где можно приложить полностью все знание, весь опыт.

Вчера профессор Варсонофьева говорила, что победит тот, чей дух крепче. Напоминала о светлом и темном началах. Утверждала, что русский народ будет там, где Свет. Хотелось бы встретиться и с этим ученым-геологом, знающим о ценности духа. Хотелось бы привезти ей маленький гималайский кристалл, который присутствовал при ее добрых зовах.

Явилась мысль издать в пользу Русского Красного Креста книгу – ряд очерков за последние годы. Четыре главы: 1. Гималайские света. 2. Россика. 3. Мир через Культуру. 4. Новая Эра.

Пусть братья-индусы, сыны великой Индии, еще и еще раз помнят о Руси, о братских народах.

В далеком Кочине появился мой очерк: «Святой Сергий – Покровитель Руси». Светлый Наставник Народа Русского – в третий раз на бранном дозоре. «За Русь, сын мой!» За Народ Русский – через все препоны! Хочется послать туда самое ласковое, самое сердечное слово. И в тягостях они там улыбаются и встают, как встал Илья Муромец. «За Русь!»

 

19 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Подвиг

В оксфордский словарь вошло несколько русских слов, получивших право иноземное. Так, включены «указ» и «совет». Следует прибавить еще одно непереводимое многозначительное русское слово «подвиг».

Странно, но ни в одном европейском языке не имеется равнозначащего понятия. Говорят, что по-тибетски есть нечто близкое. Может быть, среди шестидесяти тысяч китайских знаков тоже имеется что-то подобное, но европейские языки не знают этого исконного, показательного русского выражения. Все труды геройства не дают полного понимания вечно движущегося, все совершенствующегося русского подвига.

Героическое деяние – нет, не то. Доблесть – не вместит. Самоотречение – опять не то. Преуспеяние – опять не то. Достижение – совсем иное, ибо в нем скрыто завершение, а подвиг не знает ограничений. Соберите на многих языках все лучшие слова преуспеяния, и все они не покроют краткое и полное русское понятие «подвиг». И как прекрасно это слово, – не сдвиг, но именно подвиг!

В непрестанном, неутомимом служении добру творится великое преуспеяние, давшее вечно славных русских подвижников. Без шумихи слагается великое русское делание. Все – вперед и вперед. Все – во благо человечества. Среди забытых понятий особенно пострадала человечность. Случилось безобразие, и человеки забыли о человечности. Вместо нее – разрушение, оскорбление, умаление. Но именно подвиг не разрушает, не оскорбляет, не хулит и не хаит.

Подвиг созидает, собирает благо, движет добро, совершенствует жизнь, учит именно человечности. Разве не чудесно, что именно русский народ породил это светлое, преуспевающее понятие? Великую ношу возлагает на себя подвижник. Берет он ее добровольно. В таком добровольстве заключена любовь не о себе, но о ближнем, ради которого по всем каменистым путям идет подвижник. Труженик он!

Он знает ценность труда. Он чует красоту делания и в ней, в трудовом поту, улыбается содружнику. Добротворчество, содружество, помощь всему угнетенному живет в подвижнике.

Не только в великих наставниках народных проявлен подвиг. Подвижников много. Все они трудятся, вечно учатся и двигают просвещение. В подвиге – движение, зоркость, терпение и знание, знание, знание!

Если иностранные словари обогатились словами «указ» и «совет», то прежде всего они должны вместить чудесное русское слово «подвиг».

«Волнением весь расцвеченный

мальчик принес весть благую,

о том, что пойдут все на гору.

О сдвиге народа велели сказать.

Добрая весть, но, мой милый

маленький вестник, скорей

слово одно замени.

Когда ты дальше пойдешь,

ты назовешь твою светлую

новость не сдвигом,

но скажешь ты:

«Подвиг!»

 

24 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

Вариант очерка опубликован в сборнике «Н.К.Рерих. Зажигайте сердца». М., 1975.

 

 

Америка

(28.02.1942)

Дошли Ваши письма от восьмого и пятнадцатого Декабря. Значит, Ноябрьские письма пропали. Конечно, теперь Вы не пишете, какой именно дорогой посылать – это надо предоставить самой почте. Очень хорошо, что «Либерти» поддерживает связь с фламмистами3. Показательно, что появился новый спрос на открытки и книги. Ведь у Катрин было много книг и маленькой монографии. Поддерживайте все эти новые, добрые отношения. Показательны и вредительские мерзости Коненковых, о которых Вы сообщаете. Наверно, находятся порядочные люди, которые говорят правду и сурово осаживают вредителей, подобно тому, как Сторк осадил черную в Филадельфии.

Каждый выпад есть лишь повод к сильнейшему отпору. Невозможно предположить, чтобы в большой стране клеветничество преобладало над правдой. Есть же честные люди. Конфуций говорил: «За добро – добром, а за зло – по справедливости». Прислали нам ноябрьский «Студио». Там мой «Половецкий стан» и добрая заметка. Может быть, Вы это видели в нью-йоркском издании. Почта стала совсем плоха. Как жаль, что в Вашем краснокрестном Комитете такие неуместные трения. Даже в самом полезном деле оказываются вредители. Преоборите всякие такие препоны. Воображаем, сколько у Вас забот в связи с новыми обстоятельствами. Тем стыднее всяким клеветникам вроде Коненковых, которые даже несмотря на Армагеддон все-таки продолжают свои мерзкие подкопы. Можно лишь удивляться такой некультурности и аморальности. Надо надеяться, что культурные люди распознают эту бездну тьмы. Жаль, что именно молодые сейчас вынуждены временно отдаляться от областей искусства. Пусть их огонь не заглохнет. Попробуем послать Вам еще открыток, но у Вас пока еще должны быть. Жаль, жаль что нельзя еще достать монографию Конлана, и здесь на нее спрос! Но по нынешним делам об этом и думать нечего! Хорошо, что в «Либерти» чуют, что мы о них часто сердечно думаем. А что происходит в стане грабителей? Прислушивайтесь! Любопытно Ваше сообщение о Плауте. Дал ли он Вам письменное удостоверение о тех бумагах, которые он Вам не вернул. Ведь оно может очень потребоваться. Получилась Ваша общая телеграмма ко дню рождения Е.И. Даже и скорая, телеграмма была в пути четыре дня! Спасибо Вам всем, милые родные.

 

28 Февраля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Четверть века

(07.03.1942)

Война все перевернула. Вся жизнь изменилась. Только в условиях скоротечного быта люди иногда не чуют, насколько все кругом и загорелось и замерзло, а то и просто провалилось.

В 1926 году было уговорено, что через десять лет и художественные и научные работы будут закончены. С 1936-го начались письма, запросы. Г.Г.Ш. извещал, что Суриц предложил пожертвовать для музеев четыре картины. Наше французское Общество писало Верховному Совету о Пакте. Писали в Комитет по делам искусства. Посылали книги. Ждали вестей. Незаметно подошли армагеддонные времена. Удивительно оглянуться на обвалы и всякие мировые перестановки.

Переписка прекратилась. Множество людей показались несуществующими. Надо думать, что и это мираж, и друзья где-то и как-то все же существуют, но физически они неосязаемы. Сколько писем осталось без ответа! И как догадаться, в какой пучине они опочили? Может быть, даже не вышли за пределы Индии? Ведь мы союзники, но как сие понимаемо? Вот почта стала еще отвратительнее. А сказать друзьям так много!

Нынче исполнилось четверть века наших странствий. Каждый из нас четверых в своей области накопил немало знаний и опыта. Но для кого же мы все трудились? Неужели для чужих? Конечно, для своего, для русского народа мы перевидали и радости, и трудности, и опасности. Много, где нам удалось внести истинное понимание русских исканий и достижений. Не на миг мы не отклонялись от русских путей. Именно русские могут идти по нашим азийским тропам.

И Юрий и Святослав умеют сказать о ценностях народных. Умеют доброжелательно направить молодое мышление к светлым путям будущего. Юрий – в науке, Святослав – в искусстве прочно укрепились. Разве для чужих? Велики нахождения Елены Ивановны. Ее записи найдут живой отклик в сердцах искателей-мыслителей. Разве для чужих? И «Александр Невский», и «Ярослав», и «Святогор», и «Микула», и «Настасья Микулишна» прошли по Индии и останутся во славу народа русского. И «Сергий Радонежский», и «Древний Новгород», и «Нередица», и «Открываем врата», и «Вестник» – все напомнит о братском народе, о неделимой, дружной великой семье народов. Для народа русского мы трудились. Ему несем знания и достижения.

 

7 Марта 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Час Культуры

Сегодня ушел последний снег около дома. Жаль! В серебряном покрове долина торжественнее. Правда, нынче на вершинах снега много. Правда, и в весеннем цветении долина пышна и прекрасна. Абрикосы уже разукрасились бело-розовым. Примулы и фиалки запестрели. Внизу зеленые поля расцветились горчицею. Еще не жарко, а все же жаль зиму.

Экватор нас не прельстил. Малайя, Филиппины, Бирма – вся изумрудная зелень и заросли, и заводья, и парная несменная жара не для нас. Впрочем, и все местные жители жалуются и к жаре не льнут. И днем и ночью та же обессиливающая жаркая духота. И нет смены зимы и лета.

Все это не для нас, русских. Помню, как в Мадуре выдалась такая безвоздушная ночь, что мы унеслись с первым северным поездом и бросили приготовленные приемы. Конечно, и в Бенаресе бывало малым лучше, но все же ближе к Гималаям. Пропала бы Индия без них. Голубые горы недостаточны. Только вечные ледники и непревзойденные вершины дают равновесие зною равнин.

Хочется привезти для нашей Академии Наук здешний гербарий и орнитологическое собрание. Удастся ли? Хотелось отвезти русскому народу картины: «Ярослав», «Александр Невский», «Открываем врата», «Шамбале Даик», «Снегурочка», «Чаша герою», «Новая земля», «Лао-Тзе», «Армагеддон», «Брамапутра», «Гималаи»... Хотелось, а вышло, что они остались в музеях Индии. Конечно, и здесь действуют во благо, но хотелось их отвезти туда, к своим.

Когда мы были в Москве летом 1926-го, сколько ищущих, отзывчивых молодых людей приходило! Это было уже молодое, новое поколение. Выросли они в новых условиях, но истинные ценности ими были осознаны. Не было в них поверхностного американизма, не было напыщенности. И любили они потолковать, но не отвлеченно, а действенно, жизненно. Уже в средних летах эти незримые друзья. Живы ли среди всех смятений и потрясений? Успели ли передать следующему поколению, чем пылал дух их? А может быть, и увидимся.

В конце концов, отчего письма не доходят? Даже дружественные страны недосягаемы. Люди привыкают к анормальностям, не замечая, насколько все это далеко от Культуры. Были «дни Культуры», а теперь и «час Культуры» невозможен.

 

12 Марта 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

24 Марта 1942

Привет Вам, дорогие друзья, к памятному дню! Особенно помним о Вас всех сегодня и шлем мысли бодрости. За это время с Января писем от Вас не было. Неудивительно, ведь даже здешние местные посылки исчезают. Только что ощутили пропажу двух пакетов с юга Индии. Давно ли к памятному дню можно было обменяться приветами со всею Европою, Америкой, Китаем, Явою, а теперь даже и с Австралией и с Новой Зеландией путь затруднен и удлинен. Недавно проскочило запоздалое письмо из Китая. Из него видно, как жгуче ожидался ответ, но он уже был невозможен. Даже пространственно не дойдет мысль, ибо пространство воюет и сотрясается противоречиями. О делах не пишем. Вы сами знаете, как чутко нужно прислушиваться. И среди самых трудных часов могут быть значительные встречи. Дела Культуры всегда неотложны. Был у меня очерк «Помощь». Говорилось об искусстве помощи во всех ее видах. Именно уменье помочь есть великое искусство. В нем явлено творчество-добротворчество. Трудные события не раз соберут Вас вместе. Особенно будет оценено дружеское, сердечное слово. Поверх материальной помощи стоит помощь сердечная. И в этом саду вырастают самые редкие и ценные цветы. Наверно, Вы продолжаете Вашу полезную работу в краснокрестных организациях. Вы превозможете всякие вредительства. Пусть и эти препятствия создадут новые возможности. Терпение, терпимость ведут к человечности, а ведь люди сейчас именно нуждаются в человечности. Заносчивая механическая цивилизация забыла о самом необходимом для эволюции – о человечности. Тем более нужно спешно твердить об этой простейшей основе. Шатается жизнь от всяких вредительств. Многие даже не понимают эту разрушительную вредоносность. Тем более дозорные блага должны быть на страже. Помогайте, помогайте добрым советом; смотрите глазом добрым и не покиньте доброту сердца. С Вами наши мысли о бодрости, о преуспеянии. Да будет Вам хорошо! Сердцем с Вами.

 

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Красота

«А мы верим, что у искусства собственная, цельная, органическая жизнь и, следовательно, основные и неизменимые законы для этой жизни... Искусство есть такая же потребность для человека, как есть и пить. Потребность красоты и творчества, воплощающего ее, неразлучна с человеком, и без нее человек, может быть, не захотел бы жить на свете. Человек жаждет ее, находит и принимает красоту без всяких условий, а так потому только, что она красота, и с благоговением преклоняется перед нею, не спрашивая, к чему она полезна и что можно на нее купить. И может быть, в этом-то и заключается величайшая тайна художественного творчества, что образ красоты, созданный им, становится тотчас кумиром без всяких условий. А почему он становится кумиром? Потому что потребность красоты развивается наиболее тогда, когда человек в разладе с действительностью, в негармонии, в борьбе, то есть когда наиболее живет, потому что человек наиболее живет именно в то время, когда чего-нибудь ищет и добивается; тогда в нем и проявляется наиболее естественное желание всего гармонического, спокойствия, а в красоте есть и гармония и спокойствие.

Но все-таки искусство тогда только будет верно человеку, когда не будет стеснять его свободу развития.

И потому первое дело: не стеснять искусство разными целями, не приписывать ему законов, не сбивать его с толку, потому что у него и без того много подводных камней, много соблазнов и уклонений, неразлучных с исторической жизнью человека. Чем свободнее будет оно развиваться, тем нормальнее разовьется, тем скорее найдет настоящий и полезный свой путь. А так как интерес и цель его одна с целями человека, которому оно служит и с которым соединено нераздельно, то чем свободнее будет его развитие, тем более пользы принесет оно человечеству.

Поймите же нас: мы именно желаем, чтобы искусство всегда соответствовало целям человека, не разрознивалось с его интересами, и если мы и желаем наибольшей свободы искусству, то именно веруя в то, что чем свободнее оно в своем развитии, тем полезнее оно человеческим интересам. Нельзя предписывать искусству целей и симпатий. К чему предписывать, к чему сомневаться в нем, когда оно, нормально развитое, и без ваших предписаний, по закону природы, не может идти вразлад потребностям человеческим? Оно не потеряется и не собьется с дороги. Оно всегда было верно действительности и всегда шло наряду с развитием и прогрессом в человеке. Идеал красоты, нормальности у здорового общества не может погибнуть; и потому оставьте искусство на своей дороге и доверьтесь тому, что оно с нее не собьется. Если и собьется, то тотчас же воротится назад, откликнется на первую же потребность человека. Красота есть нормальность, здоровье. Красота полезна, потому что она красота, потому что в человечестве – всегдашняя потребность красоты и высшего идеала ее. Если в народе сохраняется идеал красоты и потребность ее, значит, есть и потребность здоровья, нормы, а следственно тем самым гарантировано и высшее развитие этого народа».

 

Достоевский так сказал. Можно ли сейчас говорить о красоте, о прекрасном? И можно и должно. Через все бури человечество пристанет к этому берегу. В грозе и молнии оно научится почитать прекрасное. Без красоты не построятся новые оплоты и твердыни. «Красота спасет мир».

 

31 Марта 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Дружество

Жаль, что в Индии нет оперного театра. Среди взаимных ознакомлений нужно бы дать в Индии несколько русских опер. Будут оценены «Снегурочка», «Царь Салтан», «Золотой Петушок», «Руслан и Людмила», «Садко»... Прежде всего доходчива будет «Снегурочка». Лель – то же Кришна Лила. Снегурочка и Купава – Гопи4. Царь Берендей будет близок. Праздник Солнца всем ведом. Островский сумел затронуть лад утонченный и возвышенный. Но и перевод текста должен быть хорош. Очарование сказки нужно сохранить. Где тот, кто в состоянии отобразить в чужом языке певучесть русского слова?

Нужно, нужно и здесь показать полностью русское художество, глубину души народа русского. Оценен будет Римский-Корсаков. В широком размахе надо открыть ворота искусства. Только на этом пути вырастает истинное братство народов.

В песне – душа народа. Самые лучшие, самые исконные лады не стареют. Народ хочет возвысить сознание свое в истоках искусства. Творчество часто налаживается под песню. Труд освящен песнею. И друзья народа хотят знать пути прекрасные, на которых складывался облик сердечный и доброжелательный.

В свою очередь, Индия имеет столько показать на Москве. И постановки из Махабхараты5, и драмы Калидаса, и диалоги Асвагоши, и многие танцы, и театр из сокровищницы Тагора – мало ли что! Дружество должно быть питаемо. Все или растет и множится или тускнеет и отсыхает. Ведь и вековая мудрость должна облекаться в новые формы. Об этом хорошо говорит Пандит Неру – наследник Ганди. Индия проходит великие дни. Святослав пишет портрет Неру.

И русский народ получает огненное озарение. Много трудов везде. Опасности учат новым достижениям. Отмирают некие народы и на смену им крепнут и закаляются молодые силы. В духовной молодости выживут и преодолеют испытания. Ковка меча, которым срубят иссохшие, отжившие ветки. Истоки человечества темны.

Заносчивое предубеждение гордится достижениями, но мало что основательно ведомо. Ученые с трудом различают древность глубоких периодов. Путаются в тысячелетиях, а где же миллионы лет? В них-то что? Гордились находкою «пекинского человека», но ведь это лишь в пределах ста тысяч лет! Тем ценнее глубокие связи народов не сказуемые, но ощутимые. Каждый росток исконного дружества нужно хранить во имя будущего сотрудничества. Хранить, беречь, растить.

Санскрит и русский язык, сколько в них общего!

 

6 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Америка

(10.04.1942)

Дошло письмо Зины6 от 12-16 Февраля. Получены Вами наши письма от Октября до начала Декабря. Радовались доброму тону письма Зины – да, именно в трудные дни бодрость особенно ценна. Будет же время, когда и из Америки придет письмо без грустных вестей. Должно же наступить и такое время. Грустно, что Зине пришлось уйти из краснокрестного Комитета. Неужели К., сам же пригласивший, не мог создать приемлемых условий для работы? Казалось бы, они должны ценить опытность и рвение. Уже немало для них было сделано, да и время ли заниматься бытовыми гадостями? Не разгонять, но собирать воедино нужно все дельные элементы. Да будет стыдно вредителям! Они не лучше грабителей и убийц, ибо убивают энергию, основу жизни. Но где же, где же те, кто не боится сказать правду? Если страны подпадут под вредительский гангстеризм, то какой же труднейший путь их ожидает!

Вы пишете, что Радо усматривает исполнение пророчеств. Еще бы не увидать то, что во всем мире проявилось так грозно. Не удивляемся, что Рок оказалась в грабительском стане. Только слепые это не чуяли. Конечно, в руках Редфильда достаточно доказательств о Корпорации и, надо надеяться, он использует их лучше, нежели Плаут. Ведь за шеры7 деньги брали! При случае и декларация пригодится – ведь она же была восстановлена Советом. Неужели Вам опять доведется услышать о таинственных телефонах, о подкупах, о лжесвидетельствах и прочих вредительских мерзостях! Да что говорить, Вы все это отлично знаете. К тому же и в Вашем меморандуме все это отмечено. Как нужен такой суммарный меморандум!

Привет Филадельфии, радуемся, если у них все ладно. Не удивляемся, что в Санта Фе трудно. Это место маленькое и оживает лишь летом временно. Начиналось одно, а теперь вылилось в нечто совсем иное. Храните основы. Никакие вредительства их не опрокинут. Привет всем друзьям. Пусть растет их список. Почта все ухудшается, даже телеграммы долго идут, но и их в газетах просили, по возможности, не посылать. Хотели мы издать книгу в пользу Р. Кр. Креста8, но цены на все так велики, что пришлось отказаться. Сметы непомерны, и в результате пользы не произойдет.

 

10 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Эфемериды

Вспыхивают, будто случайно, а потом вдруг выплывают со смыслом. В Лондоне, когда мы жили в Карлтоне, напротив через улицу были две вывески. Одна «Крук и Крук», другая «Ковард и Ковард». В Антверпене в отеле какой-то американец грубо шумел, не хотел принимать бельгийские деньги и требовал настоящие деньги, «рил моней ин долларе енд центе». В Шербурге мимо поезда трижды прошел типичный старый нищий и все в том же направлении. В Нью-Йорке на пристани надписи по-английски и по-еврейски. Других языков не существует. В Финляндии надписи на многих языках, кроме русского. В Милане мощи показывают по разному тарифу. По дешевке – просто, за дорогую плату – торжественно. Ох, сребро и злато! В Киеве, в Лавре дюжий диакон выкрикивал: «Всего полтинник, а наверно спасетесь». Сами слышали. В Каире, в стене мечети, французское ядро; не забудут показать. В Пекине около изображения Будды распивочная лавочка. Пустые бутылки на коленях статуи. В Хотане предлагали: «Зачем нанимать прислугу, лучше купите барышню». В Манди невесты расцениваются по весу, за толщину и цена велика. У пирамид проводник тут же в песке поднимает фальшивые зеленые монеты. Чего только нет!

Но бывают и добрые эфемериды. Немало их. Молодежь на Иртыше на пароходе пытливо слушает и задает хорошие вопросы. Каждый может собрать все доброе, увиденное глазом добрым. Как нужно хранить это качество доброго глаза! Даже там, где оно потенциально живо, его необходимо раскрыть и воспитать. По нынешним временам пора вспомнить, что воспитание есть часть учебы, есть ее главная часть. Иначе к чему приложить физические знания? Как понять нужность биологических нравственных познаваний? Лучшие человеческие мысли, порожденные реальною жизнью, могут показаться неприложимыми мечтаниями.

Мало ли эфемерид будто бы бессмысленных и случайных, но которые напомнят об уродствах жизни. В медицинских музеях много чего непривлекательного, но и такие гримасы жизни спасут многих от невежества. Именно невежество, самое затаенное, самое заядлое уродует человеческий быт. Невежество не только в безграмотности. Знаем и невежественных грамотеев.

 

12 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Человечность

Красный Крест велик не только человеколюбием. Он велик и в своей международности. Так же и Красный Крест Культуры значителен не только действенным охранением культурных сокровищ, но также и своею международностью. Все, в чем живет международность, иначе говоря, человечность, должно быть оберегаемо среди мировых бурь.

Каждая черточка, нанесенная в пользу общечеловеческих общений, должна быть охранена со всею любовью и добротою. Нити возможных взаимопониманий обычно тонки до незримости. Но там, где они уже различаемы, они должны быть укреплены. Даже единомыслящие в основе часто наклеивают себе разноцветные ярлыки и мечтают лишь обособиться. А ведь трудовое единение бывает так близко – стоит лишь поступиться двумя-тремя предубеждениями и привычками.

В дни Армагеддона, в часы особенных разобщений следует мыслить обо всем, в чем еще живет возможность общения и человечности. Но спросите прохожего, что есть человечность? Скорее всего он убежит в ужасе, примет вас за безумного. А может быть, попросту и не сумеет ответить, что такое человечность. Можно ли о ней на улице спрашивать? Нечто сперва дошло до труизма, а потом стерлось, забылось, стало ненужным в теперешнем строе жизни.

В пути не раз встречалась улыбка человечности. Вспыхивает она, как радушный огонек в пустыне. Даже свирепые голоки9 не тронут путника, забредшего к их костру. Если проявится человечность, то и обиды не будет. Колючее слово не скажется. Путник не будет обобран и изгнан от костра во тьму звериной ночи.

О человечности столько писалось! Она заслужила аптечный ярлык «гуманизма». Облекся в скучную серую тогу гуманизм. Уже не заговорите о нем в «приличном» обществе. Заседания, посвященные гуманизму, напоминают похоронные собрания. Кисло-сладки речи, и ждется минута, когда прилично уйти.

Но ведь человечность есть светлая радость, есть раскрытие сердца, есть праздник души. Радостный человек добрее, доходчивее, отзывчивее. Чем же порадовать людей вне их самости, вне зависти, вне ненавистничества?

Во все времена, даже и в самые трудные, должны же быть радости общечеловеческие. Должны же быть зовы всепроникающие. Неужели зов о человечности погребен, как злейший труизм?! А детям-то как нужна радость, иначе еще разучатся радоваться. Бывают же в городских трущобах детишки, никогда не видавшие цветов!

 

20 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Сложности

Удивляетесь, отчего вместо писем от нас пошли лишь краткие телеграммы. Мы узнали, что письма наши не только вскрываются и читаются, но сие проделывает невежественный местный полицейский. Узнав о таком читателе, пропадает желание оповещать его о душевных чувствованиях.

И к нам письма приходят в изорванных конвертах. Еще на днях письмо из Калимпонга (около Дарджилинга) шло к нам сорок шесть дней. Значит, валялось по всем порогам. Такое безобразие отвратит от всякого писания. Вот пропали с юга Индии две посылки с журнальными оттисками. Пробовали жаловаться, ничего не вышло – нам сказали, что везде так.

Прежде писатель частенько жаловался, что «говорю, как в подушку», а теперь даже не хочется нести письмо на почту. Испоганят, изорвут! Да и кто? Безграмотный невежда! Прежде считали нас большевиками, а теперь уж не знаю, за кого принимают. Впрочем, вообще скоро всякие сношения прекратятся – на моторах не поедешь! Не пришлось бы завести верблюдов или слонов. Может быть, даже шутка о верблюде или слоне уже недопустима. Какие символы заподозрят?!

Спрашиваете, где появляются статьи? В самых неожиданных газетах – то на Малабаре, то на Цейлоне, то в Калькутте, то в Буэнос-Айресе. А многие, вероятно, и вообще не доходят. Все еще усложняется, и конца краю не видно. Вероятно, друзья в разных странах имеют о нашем быте самое странное представление. Каждый мыслит по-своему, от своих обстоятельств. Конечно, есть и такие, для которых хотя бы почтовые трудности не существуют. Кто-то думает, что почта остается вне всяких потрясений.

Сложно зрелище – бедняга-радиодиктор, врущий всемирно по приказу. Наняли и велели громко оповещать, хотя бы и самую наглую ложь. Знает диктор, где вранье, и все же должен доложить человечеству вральграмоту. А через два дня тем же убедительным тоном докажет обратное. Жаль этих бедных наймитов.

Вдруг поверх всяких сложностей, поверх всемирного вранья и джаза и завываний встают в памяти пустынные ночные колокола каравана. Из-за далеких барханов складывается мудро подобранный лад колоколов. Ширится, выявляется во всем величии пустыни и вновь уплывает в зовущую даль. Сердце больно ждет гимн кораблей пустыни.

 

24 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Америка

(27.04.1942)

Дошли письма Зины от 31 Января и 23 Февраля – все вразброд! Идея Американо-Русской Культурной Ассоциации очень полезна, если только такая осуществима. После того, что Вы писали о русском краснокрестном Комитете, невольно закрадывается подозрение, как бы и тут не втерлись смутьяны и вредители. Впрочем, Вам на месте виднее, сколько именно сил подойдет и удастся ли их удержать от взаимопожирания. Идея знака Дедлея интересна, может быть, проще ограничиться четырьмя буквами: АРКА – они звучат хорошо. Вероятно, Вам понадобятся сношения с Обществом Культурной связи в Москве. Кто там теперь председатель, не знаю, но Вы можете узнать в посольстве. В свое время я давал Москову программу Русского Института в Америке (при нашем Мастер Институте). Наверно, у Вас имеется она. Правильно, что Вы требуете от Рок все бумаги. Вообще, зорко смотрите, чтобы не попасть в западню. Грабители не дремлют, а теперь, должно быть, совсем распоясались. Зорко смотрите. Печально, что Куд. оказался слабым, а ведь именно он-то знал справедливое решение судьи О'Маллей. Кроме всего прочего, грабители, вероятно, опасаются, что их «покровитель» будет затронут и потому избегают процесса. Когда же, наконец, все мерзости окончатся?! И когда могут зазвучать добрые вести!

Вы поминаете несколько новых друзей. Кто они? Откуда и как подошли? Кто вокруг них? Вот Вы говорите о весьма культурной лингвистке. Где она работает? В каком кругу? Ведь каждый культурный работник источает вокруг себя полезную энергию. Он умеет заохотить, увлечь молодежь к преуспеяниям. Тут уже проявится человечность, та самая, которая сейчас так нужна и так зверски забита. Много унижаем нынче Красный Крест, а все же имеется в Женеве его пристанище, и среди бед люди все-таки обращаются туда. Вот так же уже мог бы быть и Красный Крест Культуры. Сколько разрушений нанесла злоба, но, по счастью, семена добра не исчезают. Где взойдут? Кого озарят? Нам ли судить? Знает ли сеятель, где будет лучший росток?!

Разнообразие выявляется в действии. Действуйте! Помните из Бхагавад Гиты: «На всех путях ко мне встречу тебя». Мы все трудимся. Каждый по-своему. Друзьям передайте наш ласковый привет. Будьте бодры, будьте зорки, терпеливы, неустанны.

 

27 апреля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Переустройство мира

Во Францию не напишешь. В которую Францию? В какую Францию? Каким французам? Как драгоценная ваза в черепках. А давно ли в Комитете Общества были Говэн, редактор «Деба», маркиз д'Андиньи, председатель муниципального совета, министры Бонфус и Марэн, председатель салона Шабас, профессор Академии Дропси, издатель Пейронне – сколько разнообразных деятелей! Кто умер, кого унесли волны событий. Шауб Кох не может въехать во Францию. Конлан – в плену. В какую-то бездну провалилась Франция. Поминаю о ней для примера.

Многое так же точно провалилось. Кто бы мог думать, что британские аэропланы будут разрушать тихий Брюгге? А там германцы повреждали Ясную Поляну. Когда-то португальские ядра обезображивали Элефанту; теперь, вероятно, японские снаряды могут порушить Боробудур или что-либо подобное. Настолько все провалилось, что и сказать-то о Культуре и нигде и некому. Дело не в том, чтобы бесцельно возмущаться вандализмами, но в том, чтобы где-то укрепить брежение о значении Прекрасного.

Говорят, что за сдачу Филиппин Америка уже поставила статую генералу Макартуру. О таком «памятнике» невозможно говорить. Разве только помянуть, чтобы кто-то не подумал, что наши друзья участвовали в таком «памятнике». Видали истуканов – китайских генералов из темной бронзы с золотыми огромными эполетами и звездами. Суть не в памятнике, а в том, что он является показателем мышления. Неудачному вояке поспешат воздвигнуть памятник, а от культурных начинаний отмахнутся.

И еще удивительно! Под вражескими ядрами комиссия американских жителей собирается строить фабрики в Индии. Это теперь-то, когда и нефть и уголь на исходе! Но, пожалуй, чей-то карман и без угля потолстеет. Много лихоимства под сурдинку происходит. Переустройство мира!

Вчера в Коканде была отличная женская конференция, а сегодня там взрыв бомб. Вчера читали пророчества Гуру Говинда с недоверием, а сегодня удивляются их исполнению. А ведь им триста лет. Вчера смеялись над Нострадамусом, а сегодня в самых серьезных журналах цитируют его прозрения. Прямо столпотворение вавилонское! Все смешалось. С одной стороны, технократия, а с другой – Бхагавад Гита. При переустройстве дома много чего переносится, переставляется, а при целом-то мире! Утешайтесь тем, что происходит переустройство всего мира. Утешайтесь тем, что народ русский неутомимо преуспевает. Русский народ мыслит словами русского гения:

 

«В надежде славы и добра

Гляжу вперед я без боязни».

 

1 мая 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Поздно

«Гражданский и военный вестник». Суббота, 2 мая 1942 г.

Обращение об охране древних памятников

«Любой Договор с Гитлером бесполезен». Лондон, 30 апреля:

«Как показывает опыт, бесполезно вступать в какие-либо соглашения с Гитлером», – сказал заместитель премьер-министра г-н Эттли, отвечая отрицательно на вопрос г-на Хэннаха (Консервативная партия), предполагает ли премьер-министр через Международный Красный Крест или иным путем попытаться достигнуть договоренности или чего-то еще о взаимном отказе от разрушения древних памятников, не имеющих военного значения.

Г-н Эттли добавил, что Британское правительство уже проводит политику, цель которой – по возможности, не наносить ущерба таким памятникам.

Г-н Хэннах: «Не является ли нынешняя ситуация в мире самой прискорбной со времен падения Римской империи?»

Г-н Эттли: «С этим многие согласятся».

Рейтер

 

Теперь вспомнили об охране культурных ценностей! А когда предлагался наш Пакт об этой охране, то именно Англия отвергла его. Даже и полномочного представителя именно Англия не послала на конференцию нашего Пакта. Теперь же, когда порушились многие ценности, тогда вспомнили об охране. Откуда такая крепколобость? Впрочем, и над Красным Крестом какие-то личности глумились, и потребовалось семнадцать лет, чтобы глупцы одумались. «Лучше поздно, чем никогда!»

 

4 мая 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод Н.Л.Некрасовой

 

 

Америка

(09.05.1942)

Пришло письмо Зины от 10 Марта. В нем много ценных сообщений. Конечно, мы не получили письма от переводчицы книги Е.И. – это еще раз доказывает, сколько писем сейчас пропадает. Наверно, Вы уже созвонились с посольством и узнали, какая именно там моя картина. Сообщите нам о последующем. По этому поводу сделается и хорошее знакомство. Полезно бы снестись с Якобсоном из Иельского Университета и, может быть, получить его лекцию о картинах. Ведь он – друг. Конечно, совершенно безразлично, в каком именно штате будет утверждена А.-Р. Культурная Ассоциация10. Вспоминаю, как в некоторых штатах всегда все было затруднительно, тогда как в других то же самое происходило благоприятно. Где дружественнее, там и лучше.

С почтою все труднее. Просят не затруднять телеграммами. Просят, по возможности, не ездить. С первого Мая поезда сильно сокращены, Вы, конечно, все это знаете и понимаете, во что превратилась переписка. Все же, может быть, Вам удастся нам сообщить, какая именно там картина. Жаль, что нет р. монографии. Беда, если с Рок не взяли расписку в получении бумаг. Бумаги давайте лишь под расписку, иначе все документы пропадут, а может быть, будут перепроданы грабителям. Армагеддон!

В Лондонском парламенте заговорили о сохранении исторических памятников. Запрашивают, нельзя ли что-нибудь сделать через Красный Крест? Между тем, когда мы предлагали наш Красный Крест Культуры, то именно они-то и противились ему. Хоть бы кто-нибудь им напомнил о том, что они отринули. Может быть, причина была в том, что идея исходила от русского! Теперь поздновато горевать о разбитых сокровищах. Но никогда мы не устанем защищать творения человеческого гения.

Пусть все друзья, каждый в своей области, в своей земле берегут все, чем жив дух человеческий. Никакие гримасы жизни не отвратят друзей от заботы о самом ценном. Даже и в стесненных обстоятельствах можно служить добротворчеству. О бодрости, о неустанности хочется сказать в каждом письме. Всем друзьям, и ближним и дальним, хочется послать улыбку радости. Аруна – золотое солнце. И это золото нетленно. Итак, на всех Ваших добрых путях и в трудные дни да будет Вам хорошо.

 

9 мая 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Пандитджи

Дни самые сложные. Под Харьковом наступление, русские полки продвигаются. В Бирме – плохо. Неделю у нас Неру с дочкою. Славный, замечательный деятель. К нему народ тянется. Каждый день он кому-то говорит ободрительное слово. Наверно сильно устает. Иногда работает до четырех часов утра. Святослав написал отличный этюд портрета. Самый портрет будет в десять футов вышиной и шесть в ширину. Сзади – знамя Конгресса.

Говорили об Индо-Русской Культурной Ассоциации. Пора мыслить о кооперации полезной, сознательной. Махараджа Индор приедет к нам через три недели. Просит, чтобы Пандитджи слетал в Америку. Четыре с половиной дня туда, столько же обратно, и там один день – на беседу. Пандитджи, конечно, не поедет. Время ли, чтобы глава движения мог отсутствовать десять дней. Да и что родится из такой поездки?! Махараджа приедет к нам через три недели.

Опять будет беседа об ИРКА11. Характерно, что в день приезда Пандитджи получилось отвратительное письмо от М. – против Пандитджи, с угрозами нам. Разве в тюрьме мы? Эти угрозы на всех произвели гадкое впечатление. Придется расстаться с М. – так люди сами себе и вредят.

Сегодня «Мала» – ярмарка с танцами, с богами и пестрыми толпами. Уехал сегодня Пандитджи. Все наше народонаселение вышло провожать с цветами, с добрыми пожеланиями. Добро, добро – около Пандитджи. Все чуют, что он не только большой человек, надежда Индии, но и честнейший добрый человек. Эти два ощущения очень важны в наши дни.

К доброму сердцу тянется и все доброе, естественно. Мечтают люди о справедливости и знают, что она живет около доброго сердца. Трогательно, как народ восклицает: «Да здравствует Неру!» Идет к Пандитджи народ за советом. Добрый водитель каждому найдет ободрительное слово. Скажет о единении, о выносливости, о светлом будущем.

В нынешние лукавые, истерзанные дни народ особенно чтит честное, доброе сердце, болеющее о благе народном. Все мы, все окрестные жители добром помянем приезд Пандитджи Неру. Шивам, Сатьям, Сундарам!12

 

20 мая 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(29.05.1942)

Пришло письмо Зины от 9 Апреля. Устав АРКА мы не получили. Еще раз показательно, сколько писем не доходит! Кто председатель, секретарь и члены Комитета? Удивительно, что грабитель Хорш не гнушается присвоением трудовых сбережений служащих. Мало того, что он ограбил и Вас и нас, а теперь еще покушается на сбережения Людмилы, бывшие в его сохранении. Неужели, с точки зрения его «покровителя», и такой поступок допустим? Включите и это преступление в Ваш меморандум. Странно Ваше сведение о картине «Дела человеческие». Мы знали, что эта картина была у Трубецкой, была привезена ею в Америку и куплена Сторком. Варианта этой картины не было, и тем более странно вторичное появление ее! Не подделка ли? До нас доходили слухи о подделках, и даже назывались имена подделывателей. Разузнайте, в чем дело? Также и о картине в посольстве.

Сообщение Ваше о Кауне меня не удивило. Какой такой журнал «Новоселье», каковы его задания, кто сотрудники, каковы все обстоятельства? Кто такая заведующая? Теперь все подробности особенно нужно знать. Теперь только дошло Ваше письмо от 24 Марта, а письмо с уставом АРКА так и не дошло. Вы правы, желая начать АРКА терпеливо и делать связь с молодым поколением. Ведь для них вносим в жизнь культурные основы. Мое поч[етное] председательство возможно. Сообщайте о новых знакомствах в сфере АРКА. Вы узнаете в посольстве, с кем и через кого можно сноситься. Никто не может Вам мешать в культурных сношениях.

Американо-Русская Культурная Ассоциация должна быть приветствована всюду, где понятие Культуры не пустой звук. Вполне понятно, что наша Всемирная Лига Культуры временно замерла, ибо Армагеддон препятствует всему мировому. Но культурная связь между отдельными народами не должна пресекаться. Потом она сольется в общее русло. Ведь культурное строительство опять очнется; опять люди примутся созидать, и никто не скажет, что путь Культуры есть путь ложный. На этом пути держитесь, берегите друг друга и ободряйте малодушных. Действуйте по местным условиям, в добром качестве. Действуйте, действуйте. В действии родятся силы.

 

29 мая 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Вперед

(03.06.1942)

Спрашивают, отчего многие картины не фотографированы, а другие сняты неумело? Причина – наше уединенное место. Многие картины в частных руках, другие в собраниях и в музеях махараджей, и там очень трудно, почти невозможно получить снимок, а тем более хороший, ортохроматический. Остались не снятыми «Александр Невский», «Ярослав Мудрый», «Шамбала», «Новая Земля», «Великан», последний «Армагеддон», «Сон Востока», «Героика Китая», «Слава Гималаев», «Гуру Чарака», «Сантана», «Аларм», «Гималаи». Плохо сняты «Брамапутра», «Гистасп», «Экстаз», «Снежная дева» и другие.

Иногда думается, что лучше: плохой снимок или вообще не снимать, если нельзя снять хорошо? Но все-таки полезно хоть какое-нибудь напоминание. Наивные люди спрашивают, отчего не делаете снимки в красках? Чего лучше! Но не знают вопрошатели условий нашей местной жизни. Вот теперь не только моторы прекратились, но и керосин скоро иссякнет. Остаются лишь одиночные личности, будто бы не затронутые Армагеддоном. Да и они уже затронуты, но лишь не хотят заметить. Всюду кипень! С каждым днем сложнее.

Холст уже кончился. Никакой подходящей ткани не достать. Краски уже кончаются, особенно синие. А ведь как без кобальта и ультрамарина? Кармин тоже на исходе. Белила странные, клей – подозрительный. Картоны, ранее заброшенные, теперь опять вытащены для работы. Большую картину уже не начать. Часть картин осталась в Лагоре из-за трудности перевозки.

А если придется тронуться в путь дальний – даже и не придумать, что делать с картинами и со всем скарбом. «Вещи – враги человека». Хочется подарить орнитологическую коллекцию и гербарий нашей Академии Наук, но как и когда можно будет перевезти все это? Но двигаться надо. Все знания, все накопления надо принести народу русскому. Каждое полезное зернышко надо беречь. Замерли «Урусвати», «Фламма», «Угунс», Лига Культуры, все культурные общества и содружества. Всякие военные условия их сразили. Все армагеддонно замерло. А потом как найти ростки под взорванной, отравленной землею? Все же – вперед, вперед!

 

3 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Страсти

Телеграмма из Индора: «Ожидаем Ваше водительство в поддержке предложения Индора в письме к Рузвельту, которое даст новую надежду политического соглашения». Рузвельт, два представителя русских и два китайца должны рассудить дело между Индией и Британией. Могут ли вмешиваться иностранцы в судьбу Индии? Она сама, только сама решит свое будущее. Слов нет, сложно оно.

Кроме неразрешимого Пакистана, уже появился Усианистан и Дравидистан и могут проявиться и всякие другие станы. Все эти призраки разделения и раздора ужасают всех мыслящих о единении. «В единении – сила». Газеты сообщают решение Ганди, чтобы каждый индус предлагал англичанам уехать домой. Вот до чего дошло!

А тут письмо из Нарымского края! Шло оно четыре месяца, прошло русскую, иранскую, британскую цензуру. Грустное письмо! Если оно могло протолкнуться через все препоны, то почему всякие другие письма исчезают? Спрашивают, не знаем ли адреса? Это мы-то, живущие на горном острове, отрезанные от всего, обездоленные всякими цензурами! Значит, не представляют себе люди истинное положение. В таком незнании одна из главных причин несчастий. Но мало того, люди сперва перебесятся, произнесут всякие проклятия, позеленеют от злобы, а потом ищут утерянный адрес. Утерять-то легко, а как потом найти?

Переполняется пространство. Оно вопит и предостерегает. Но разве слушают? Не всякую разбитую вазу можно склеить. А ведь бьют, как пьяные, как обуянные бешенством. Мумии, набитые чучела остаются позади людских шествий. Газеты сообщают, что в Америке тратятся миллионы долларов на скачках. Безумие! А между тем в Индии жалуются на безобразия американских и австралийских вояк. Безумие! Цены растут и спекуляция процветает. Безумие! Вот так потрясались самые испытанные устои.

Люди растерянно спрашивают: «А что же будет после войны? Ведь к старому не вернуться! А где оно – новое?» Если скажете о кооперации, о сотрудничестве, вам помянут о ненависти, о страхе, которые завладели миром... Конечно, кооперация на подкладке ненависти – очень плохое достижение. Дома ненависти – карточные домики. Оглянитесь на историю человечества. Одинока надпись на швейцарском льве.

 

10 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Переоценка

Биллионы и триллионы австрийских крон и германских марок после войны украшали пивные бутылки. Переоценка встряхнула мир. Зашатался кумир золотой. Теперь с начала своей войны за шесть месяцев Рузвельт поглотил двести биллионов долларов. Очевидно, предстоит метаморфоза доллара. Американское божество должно преобразиться, но каково будет одеяние такого преображения?

Опять переоценка! Трещит старый мир! Опять бомбили мирный Брюгге. Неужели город-музей будет разбит? А что с Парижем? Случайно мелькают вести о смертях. А где московские художники? Где Юон, Рылов, Лансере, Яремич, Билибин, Павел Кузнецов, Грабарь, Феофилактов, Сарьян, Уткин, Богаевский... Где они? Почему за все это время о них ничего не слышно? Не исчезла же вся группа?

В «Модерн Ревью» в июньском номере спрашивают по поводу дебатов в парламенте о разрушении исторических памятников, почему не применяется наш Пакт? Почему говорят о привлечении Красного Креста, когда имелся Красный Крест Культуры для защиты культурных ценностей? Почему? Об этом можно бы спросить многих членов Парламента. В Амритсаре вышла «Радость искусства». Радхакришнан правильно заметил в своем вступлении о положении искусства. Неплохо бы всяким главарям и президентам почитать и запомнить о нетленной радости человечества. Ведь немного радости осталось в мире!

Не боимся переоценок. В них – движение! Но должны они совершаться во благо человечества, вне суеверий и предрассудков. Рассказывали, что многие летчики суеверны, верят во всякие приметы. Совместима ли победа над пространством с суеверием? Вот Генри Уоллес толкует о будущем мире и демократии. Ему ли говорить о честности и мире? Его демократия не есть ли демонократия? Какой мир всего мира возможен, если во главе будут заседать демоны?

В переоценке есть освежение, есть дерзание, оно хорошо, если осознана ответственность. Но сейчас мир стонет от безответственности. Война! И потому «все можно», все допущено. И трактирный джаз заглушает стоны бредущего человечества.

«Митюха, я ведмедя поймал». «Тащи его сюда!» «Да ен не пущает».

 

11 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Друзья Востока

Ваше письмо пришло как раз, когда я заканчивал очерк «Терпимость» следующими словами:

«Вспомним поучительную китайскую легенду. Знаменитого художника пригласили ко двору китайского императора, чтобы он написал свою лучшую работу. Больших денег стоило путешествие художника и вознаграждение за его работу, но император – покровитель искусств – хотел получить величайший шедевр и не скупился, стараясь обеспечить ему наилучшие условия для работы. Ему отвели специальные апартаменты. Здесь проводил он день за днем в раздумьях, все уже начали беспокоиться, когда же он, наконец, начнет писать. Давно было приготовлено все необходимое, а художник как будто и не собирался браться за работу. В конце концов, когда стал приближаться срок окончания работы, решили спросить у него, как обстоят дела, но он ответил только: «Не мешайте мне». А за два дня до истечения года, он встал и уверенным движением кисти создал величайший шедевр, заметив впоследствии: «Сделать недолго, но сначала надо зрительно представить себе, что ты хочешь сделать». Казалось бы, достаточно времени прошло, чтобы человечество осознало бесполезность, низменность и убожество нетерпимости. Будем надеяться, что за многие века мы научились видеть и осознавать, какой вред она приносит. Будем надеяться, что, согласно утверждению мудрого китайского художника, «много времени уходит на то, чтобы зрительно представить, а сделать недолго».

 

Не правда ли, какое счастливое совпадение, что я получил Ваше письмо именно в тот момент, когда писал о трех важных принципах: китайской мудрости, правителе как покровителе искусства и стремлении к совершенству. Если бы я не писал тогда эту статью, я все равно упомянул бы эти три основополагающих момента. Могу процитировать еще и такой отрывок из «Агни-Йоги»: «Древняя мудрость учит: терпение – это дар небесный». Вы, верно, читали в моей книге «Алтай-Гималаи» цитату из «Дао Дэ Цзин»13, которая заканчивается словами: «Тот, кому свойственно Дао14, как ребенок – его не жалят ядовитые насекомые; на него не набрасываются дикие животные; на него не нападают хищные птицы!» Великая Мудрость Дао нашла отражение и в великом искусстве Древнего Китая. Какой великолепный пример неувядающей мудрости для будущих поколений! Совершенствование качества, когда-либо уже достигнутое, всегда можно легко возобновить. Как прекрасны все Учения Востока, раскрывающие силу души с присущим ей мощным пламенем и героизмом!

Радостно видеть, что и в наше время существуют такие великие понятия и что они могут преобразить тусклые сумерки в сияние будущего.

В «Агни Йоге» указано: «Мы все делаем и существуем только для будущего». Как прекрасно сознавать нашу огромную ответственность перед лицом будущего. Эта ответственность должна выражаться, в первую очередь, в охране великого культурного наследия. Это – тяжелая задача, но мы должны радоваться тому, что нам доверено осуществить нечто поистине значительное. Множество препятствий на этом великом Пути. Но преодолевая их, мы учимся, мы поднимаемся выше и развиваем бдительность, изобретательность и творческие способности. Во всем, от малого до великого, мы должны неустанно утверждать этот славный призыв: творите, творите, творите! Пусть этот призыв станет сильным жизненным стимулом. Воплощая в жизнь эти животворные заповеди, не будем забывать о молодом поколении, которое мы обязаны подготовить к восхождению.

Собрав таким образом все величайшие сокровища прошлого и создавая новые образы героизма, подвига и духовной красоты, укажем мы нашей молодежи, что такое истинные сокровища, в чем Великая Реальность, в чем найдет опору дух человеческий.

«Истинно, истинно, Красота – это Брахман15. Искусство – это Брахман. Наука – это Брахман. Вся Слава, все Великолепие, все Величие – это Брахман».

Так воскликнул индуистский святой, возвратившись из величайшего самадхи16. Придет новый путь красоты и мудрости.

Мы не одиноки в нашей борьбе. Великий Свами Вивекананда говорит нам: «Разве вы не видите, что я прежде всего поэт?.. Тот, у кого нет чувства красоты и величия искусства, не может быть истинно религиозным человеком... Непонимание искусства – полнейшее невежество».

Во имя Культуры шлю Вам из Гималаев самый сердечный привет!

 

* * *

«Осветите себя светом знания». (Оссия, 10-12).

«Человек должен стать соратником небес и земли». «Все существа питают друг друга».

«Сознание, гуманизм и мужество – три всеобщих качества, но для их воплощения необходима искренность». «Разве не существует панацея от всего сущего? Разве это не любовь к человечеству? Не делайте другому того, чего не пожелаете себе».

«Если бы человек знал, как управлять собой, разве было бы ему трудно управлять государством?»

«Невежда, гордящийся своими знаниями, ничтожество, слишком мечтающее о свободе, человек, возвращающийся к древним обычаям, подвержены неизбежным потрясениям» (Конфуций).

«В мире не стало лучше». Истинно так! Структура мира рушится. Но там, где есть паломники, там, где есть каменщики, там, где есть творцы, сама надежда превращается в прямое знание. Это знание говорит, что время не ждет. Так поспешим и не будем бояться!

 

11 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод Н.Л.Некрасовой

 

Вибрации

Д-р Фредерика Бленкнер (Кливленд) произвела интересную работу, наблюдая значение вибраций в областях искусства, науки, всего связанного с космическим творчеством. О значении ритма и вибраций говорилось немало, но все эти аксиомы оставались в пределах досужих мыслей, скользящих по мозгу современных слушателей. Для них это все отвлеченности, которыми не стоит заниматься жрецам и служителям золотого кумира. Даже общепринятые волны радио не напоминают им о космичности, уловленной в «волшебном ящике».

В средние века за всякие такие «волшебства» казнили бы костром, но сейчас уже пора, чтобы мыслящий человек подумал о неразъединимости всего космоса. Единство цвета-света и звука скромно признается врачами так же, как и простая «магия» ритма. Но сейчас человечество занято выставкой «прекрасных бомб» и «великолепной работою разрушения» – так выражается радиовещание о теперешних достижениях.

Тем своевременнее работа д-ра Бленкнер. Ее «Психология эстетики» обратит внимание заблудшего человечества на истинные ценности, создающие действительный прогресс. Игра волн, узоры песков, сказка снежинок, волшебные кристаллы близки каждому художнику. Дети восхищаются узорами песчинок, танцующих под их темп. Музыкант знает великое значение ритма. Тем благодарнее будем тем, кто научно обращает внимание человечества на единство законов творчества.

Мы любим заглянуть в стратосферу, но мало признаем, как близки общие законы всему сущему, всей земной жизни. Люди любят отграничивать науку от искусства, забывая, что законы всех явлений едины. Еще робко люди толкуют об аурах, а между тем уже с древнейших времен мыслители знали смысл и мощь излучений. С древнейших времен люди знали искусство ритма, и барабан был выразителем сложных эмоций.

Пора и в наш век обогатить вибрационные эмоции и приглядеться к законам кристаллов. Дверь лаборатории должна быть ласково открыта. Сотрудничество в наблюдениях даст новые достижения. Фредерика Бленкнер затронула область, близкую всему человечеству, и мы шлем ей наш душевный привет и пожелание неустанных углублений ее прекрасного труда.

 

12 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(15.06.1942)

Долетело письмо Зины от 25 Апреля. Спрашиваете, как поступать? По местным условиям надо действовать. Нельзя спешить с решениями. Сейчас каждый день приносит новости. На местах виднее, что возможно. Культурная работа требует взвешивать все возможности. Где есть хотя бы малейший росток блага – там должна быть проявлена ласковость и бережность. Эти малейшие ростки блага можно разглядеть на месте. Вы пишете о вредительстве Коненковых. Это старинное прокисшее недружелюбие. Хуже будет, если бы подобные личности начали вас хвалить. Похвала врага – в степени его озлобленности. Помните очерк «Самоотвержение зла»? Враги стараются больше друзей. Ярость вражеская да будет мерилом действенности труда. Итак, действуйте по местным условиям.

Вам послана моя брошюра «Радость искусства», изданная художественным обществом в Амритсаре. Надеюсь, что дойдет. Второй экземпляр для Катрин. Джину послано. Если кому-то особенно полезно послать, напишите. Посылаю пароходным пакетом очерки – может быть, пригодятся. Но столько теряется в пути, что прямо невозможно уследить. Узнали ли, какая картина в посольстве и что за тайна около «Дел человеческих»? Может быть, Вам все-таки удастся попытаться о культурных связях. Даже крупицы таких сношений уже ценны. Может быть, через Лондон или иным путем, как Вам посоветуют. Иногда проскальзывают письма совсем неожиданные, очевидно, всюду неразбериха. Дали ли Вы Брэгдону мой листок «Незаписанная история»? Жаль, что, по-видимому, Брэгдон стареет, книга его так и не дошла, так же, как и Дельфийский журнал. Хотелось бы послать сердечные слова, но невозможно, когда знаешь, какими личностями все это будет читаться и, может быть, высмеиваться.

Вы поминаете о трудностях жизни – они везде. Тут-то и требуется обращение к основам, которые поддержат и скажут: «Благословенны препятствия, ими растем». Сердечные приветы милым друзьям – непременно скажите им, как мы любим и помним их. Уже много войн пережили мы на нашем веку и каждая чему-то научила и расширила сознание. Да будет у вас все ладно!

 

15 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(24.06.1942)

Сейчас получена телеграмма от Катрин о новых попытках грабителей, отвечаем: «Вследствие ненормальных условий войны дело должно быть отложено до окончания войны. Весь мир чует исключительность условий». Очевидно, что грабители хотят воспользоваться именно теперешними ненормальными условиями для завершения мрачных намерений. Остается протестовать, чтобы не оказаться в одном стане со злоумышленниками. Замечательно то, что даже сами грабители признают значение Ваших шер Корпорации, иначе они не пытались бы подсунуть Вам подачку в виде сперва 250 картин, а теперь, как видим из Вашей телеграммы, – 300 картин. Значит, происходит какая-то торговля, ибо грабители отлично понимают, что в Ваших руках большинство шер и, в конце концов, решающее положение за Вами. Корпорация была создана с единственною целью – для безопасности картин, и это обстоятельство остается нерушимым. Так же остается бесспорным, что Вы платили за приобретение этих шер. Злоумышленники приняли эту плату и тем самым признали Ваши права. Эти факты настолько очевидны, что никто не может их отрицать. Так же всякий понимает, что подобная Корпорация создается вовсе не для раздробления и уничтожения картин. Вероятно, злоумышленники хотят своими недостойными торговыми предложениями опрокинуть самую основу Корпорации, созданной для охраны и безопасности картин.

Конечно, невозможно говорить о суде, когда известно, каким насилиям подвергаются судьи. И этот произвол, очевидно, лишь нарастает. Опять начнутся таинственные приказательные телефоны, и где найдется тот смелый человек, который превозможет эти «всесильные» приказы! Вы лучше нас знаете все подробности таких обстоятельств. Да и где тот адвокат, который посмотрит в существо дела и сумеет представить правую сторону во всей ее неоспоримости. Такой адвокат должен проникнуть во всю обстановку дела, когда грабители имели в руках весь аппарат и бессовестно злоупотребляли полным доверием сотрудников и вели свой предательский захват, можно сказать, с первого же дня вступления их в дело. Сколько ими было изобретено положений и сфабриковано и подтасовано множество документов. Оглядываясь на эти систематические происки, видишь в этом целую науку зла тем более ясно, что злоумышленники торопятся воспользоваться экстраординарными условиями военного времени, чтобы под шум мирового боя завершить свои тяжкие преступления. Они надеются, что в смятении народов их преступление потонет. Если судиться трудно, то все же необходимо протестовать.

Не только судебное производство, но и всякие переговоры сейчас затруднены неслыханными современными условиями. Среди условий, требующих отложения дел на послевоенное время, немалое место занимает и следующее обстоятельство. Из Вас троих один находится на учете призыва, а другие на учете Сестер Милосердия. Обстоятельства могут потребовать и каких-то передвижений, и, во всяком случае, такие условия нельзя считать нормальными, как будто ничего и нигде не происходит. Вот теперь грабители предлагают Вам меньше трети, но, может быть, пошли бы и дальше, зная Ваше командующее положение, но в данную минуту говорится не о торговой сделке, но о принципе. Всякие переговоры о принципе, имея в виду мрачную душу злоумышленников, естественно будут длительны, в то же время весьма возможно, что Вы или кто-либо из Вас по местным условиям будет временно отсутствующим. Во время прошлой войны подобные положения принимались в соображение и были справедливо отлагаемы. Невозможно допустить, чтобы теперешние мировые положения были легче и менее сложны, чем раньше, и тем более необходимо принимать во внимание реально существующее положение. Как видите, у Вас в руках настолько неоспоримые факты, что даже злоумышленники считают необходимым торговаться с Вами, очевидно, не находя возможным игнорировать как само существование Корпорации, так и цели ее и командующее положение приобретенных Вами шер. Необходимо, чтобы остался сильный и мотивированный протест с Вашей стороны, который засвидетельствовал бы нотариально, что Вы не покончили это дело.

Не забудем, что в мире все процессы ускорились в силу космических условий; таким образом, и Космическая Справедливость не замедлит. Шаги этого переустройства уже видимы. Великое благо в том, что вы храните единение. Итак, злоумышленники свирепствуют, а сроки все ближе и ближе.

 

24 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Семья художества

Спрашиваете о составе семьи русского художества. Семья была разнородная. Немало французов, германцев, итальянцев приобщилось. Были поляки – Врубель, Ционглинский, Рущиц, Добужинский, Дмоховский... Армянин – Айваз (Айвазовский). Греки – Куинджи, Химона... Много евреев: Левитан, Антокольский, Гинцбург, Бродский, Зейденберг, Аскназии, Сорин, Бакст (Розенберг), Фельдман, Анисфельд, Браз, братья Бенуа, Шагал, Серов (по женской линии)... Антон Рубинштейн, Ауер – много музыкантов. Писатели – Шелом Аш Минский, Осип Дымов... Кавказец – Сарьян. Грузины, татары, тюрки, латыши, буряты, эсты, литовцы – все народности целины российской принимали участие в разных областях художества. Сожительствовали мирно.

О чем говорим? Толкуем, как легко преодолевается поганый, вредительский шовинизм. По поводу моего листка «шовинизм» один здешний педагог раздумчиво заметил: «Увы, кажется, у нас есть шовинизм». Коли кажется, то изведите скорей этого клопа или, вернее, вошь тифозную. Редактор Бомбейского Еженедельника пишет: «Провел прошлую ночь, читая «Радость искусства» с большою пользою. Надеюсь, со временем мир примет Ваши идеи и осознает, что мировые достижения красоты помогут преодолеть зло, которым сейчас мир так жестоко раздирается». Отчего «со временем», когда варварские бедствия гремят сейчас?! «Пока солнце взойдет, роса очи выест».

Другой педагог – директор колледжа замечает: «Ваш очерк – мощный призыв об истинных ценностях. Это вызов нам, «пешим педагогам», представить такие ценности умам молодежи, доказать, что будущее преодолеет механические мозги настоящего, – «потрясающая ответственность!» Тем не менее попытаемся. Ваш энтузиазм оживит наш иногда шаткий дух». О.С.Ганголи пишет: «Надеюсь, что Ваш блестящий зов принесет «Радость искусства» сердцу индусов»...

Так-то так, но все это надежды на какое-то будущее, которое должно свалиться «из голубого неба». Но ведь все творится «руками и ногами человеческими» не в заоблачных высях, а здесь, на заплеванной, загаженной, окровавленной земле! А время таково, что ни дня, ни часа отложить нельзя. «Промедление – смерти подобно». Скажут, устали люди! Но ведь «если устал – начни еще; если изнемог – начни еще и еще!!»

 

29 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Катакомбы

Сейчас долетело письмо Зины от 11 Мая – спешу сейчас же ответить. Письмо Зины полно тяжкими анормальными сведеньями. Если положение вещей настолько прискорбно во всех отношениях, то представляется своевременным отложить АРКА и дела на послевоенное время. К тому же Вы сообщаете, что, вероятно, Вам придется уехать из Нью-Йорка, так как Д.17 призывается. Какие же могут быть дела, когда один призывается, другие – на учете Красного Креста и в любой момент могут получить какое-то назначение. Такие экстраординарные обстоятельства должны быть всюду приняты во внимание. Вы уже имеете письмо Е.И.18 о деле Корпорации, потому не буду повторяться. Добавлю лишь одно, что не может быть настолько предубежденных, злонамеренных людей, которые не принимали бы во внимание таких небывалых обстоятельств. Но если они имеются, то эти люди просто преступники, во всяком случае, так назовет их будущее. Странно, что Редф[ильд] считает банду Эрнста порядочными людьми, но ведь он же знает от Вас, как те оперировали подложными документами и в то ж« время не принимали во внимание подлинных писем и доказательств. Упаси от таких «порядочных» людей! Насколько все обстоит уродливо, доказывает описанная Вами статья о какой-то неведомой нам Эми Гуро. Никогда о такой личности мы не слыхали, и можно лишь удивляться писателю, который произвольно поминает мое имя.

Конечно, в конце концов, все такие легенды – чистейшая ерунда, но при известности избежать их невозможно. Много их было и еще больше будет. Мы всегда Вам советовали действовать по местным обстоятельствам. Теперь, как Вы убеждаетесь, ближайшие соображения указывают на необходимость сокращения деятельности. Увы, культурная деятельность страдает в первую очередь. Но все же – так же, как и в первые века христианства, именно в катакомбах окрепло Учение, так и теперь Культура пробьется неожиданными и невидимыми проводами. Постоянно приходится слышать о прекращении полезных журналов здесь, и никто этому не удивляется.

Но в то же время возникают новые ячейки, которые с малыми средствами все же продолжают поддерживать культурное дело. Культура неразрывна с эволюцией. Остановите Культуру, и вы прекращаете эволюцию и, следовательно, ввергнетесь в разрушение. Разрушение музея есть разрушение страны – будем помнить это во всех смыслах. Не буду обременять цензора длинным письмом. Когда будете читать это письмо нашим милым Катрин и Инге, то скажите им, что постоянно они в наших мыслях и живем со всеми Вами мысленно в нераздельном единении.

 

30 июня 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Выдумщики

Удивительно, как часто врут критики даже там, где им легко бы избежать этого. Сергей Маковский сообщает, что он бывал в моей мастерской в Академии Художеств, когда писалось «Сокровище ангелов», и картина эта была мною уничтожена. У меня не было мастерской в Академии Художеств, и «Сокровище ангелов» не было уничтожено. Он же сообщает, что я посещал Врубеля в Москве, в лечебнице Усольцева – не бывал там. Грабарь фантазирует о какой-то волшебной пещере, нами открытой, и многую другую небывальщину. Бенуа инсинуирует многократно. Британская Энциклопедия сообщает ложные сведения.

Вспоминается, как сетовал Достоевский на какой-то энциклопедический словарь, давший о нем заведомую ложь. Однажды меня уверяли, что мое отчество не Константинович, а Карлович, хотя это имя в нашем роду не поминается. Забавно было, когда «профессор» в Лондоне настаивал, что я вовсе не Рерих, но Адашев. Непонятно, кому потребна такая нелепая небылица? Она напоминает некую американскую газетку, напечатавшую ни с чем не сообразную клевету. Спрашивается, кому все такое нужно? Допустимы ли облыжные вредительские бредни?

Законы о клевете должны быть усилены. Иначе, по французской пословице: «Клевещите, клевещите – всегда что-нибудь останется». Правда, русская поговорка уверяет, что «брань на вороту не виснет». Но такое утешение неубедительно. Остается неразрешимым вопрос, чего ради даже умные люди лгут там, где сие не принесет им выгоды? «Для красного словца не пожалеет ни матери, ни отца» – и такая поговорка не оправдательна. Пустослов хотел выгородиться, но получился лишь еще один выверт, но не оправдание.

По какой статье закона будете преследовать лгуна? Большинство судей не поможет вам в этом. Вы должны доказать вред, вам нанесенный, а какими средствами докажете моральный вред, который горше всякого ущерба материального? Моральный ущерб подобен покушению на убийство, а может быть, и самому убийству. Пытка моральная должна быть искоренена в законодательствах так же, как пытка телесная. Но почему о теле законы более пекутся, нежели обо всем моральном, духовном? В стране Культуры будет защищено достоинство человеческое.

 

4 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Странности

Полагаете, что с развитием цивилизации и все формы обихода улучшаются? Так ли? Древний быт дает поучительные примеры. Амфоры, гончарные изделия, служившие былому сельскому быту, достойны быть внесенными в музей. Разные поделки, браслеты, фибулы, перстни радуют и формулою и орнаментом. А ведь все они входили в обиход малых селений. Но внесете ли в музей керосинную банку или «венский» стул? Да что греха таить – добрая половина хваленого цивилизованного обихода не годится для сохранения.

А сколько смешных условностей! В Испании подделывали золотые монеты, чеканя их из платины и золотя. Тогда не знали, что платина окажется дороже золота. Сколько странностей! Говорят, что в Лхасу хотят проложить путь из Индии на Китай. Прощай Лхаса! Впрочем, туда пускали и немецкую экспедицию. Итальянцы допускались в Тибет. Только русским экспедициям путь туда воспрещался. Странно! Теперь даже Канада, даже Южная Африка имеют русского представителя, но Индия его не имеет. Четвертая часть мира – шестьсот миллионов русских и индусов лишены взаимного представительства. Вот так союз! Странно-престранно!

Повсюду понемногу сокращается культурная деятельность. Журналы переходят на двухмесячники или по третям или вообще отмирают. Вот после шестнадцати лет полезной работы умирает от безденежья журнал «Сколар». Он имел подписчиков и в Бирме, и в Китае, и в Малайе, и на Яве, а теперь все это обвалилось. Двенадцать лет ежемесячно шли в «Сколаре» мои статьи – накопился целый том. Теперь и эта речь замолкнет. Просят писать: «Хиндустан Ревью», «Прабудха Бхарата», «Вижен», «Писс», Индорский журнал и южноиндусские газеты. Но и до них доползет разруха. В то же время чьи-то карманы толстеют. Странно-странно – вот вам и цивилизация!

Оборона Культуры неотложна. Биллионы, триллионы – на войну! Но пусть хотя бы миллион – на Культуру. Пусть просвещение не будет загнанной статьей бюджета. Если такая странность случилась в прошлом, то пусть она не повторится в будущем. Иначе где же оно – будущее?

 

10 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Проблемы

Уже говорили, что даже львиное сердце не выносит постоянного облаиванья собачьего. В Африке устраивается особая охота облаиванием. И раз и два прыгнет лев, а затем прыжки уже слабеют, и царь пустыни издыхает от оскорбительного брехания псов. Не так ли и в человеческой борьбе?

В 1920-м в Лондоне Уэллс говорил нам: «В мире может произойти такое бедствие, что простой стакан окажется редкостью». А теперь именно в Лондоне объявлена «экономическая» одежда и домашняя утварь. Ведь эти признаки указуют не только на бедствие Культуры, но даже на шатание хваленой цивилизации! Вот куда заехала человеческая лодка.

Уже не достать самого обычного холста. Приходится пользоваться обрывочками старых полотен. О больших размерах и не подумать. Почти в каждой газете: «Сейте больше овощей и хлебных злаков». Соседи шепчут: «Запасайтесь керосином – скоро и его не будет». А ведь здесь почти самое спокойное место. Что же там, где Армагеддон гремит! Р. хочет помочь, чтобы осуществилась моя книга в пользу Русского Красного Креста. Председатель Общества в Траванкоре уехал на новое место. Вероятно, и эта ячейка замрет. Все постепенно отмирает.

Культура страдает. Так-то так! Но что же делать-то? Ошибка-то в чем? Да в том, что учиться нужно. Учиться, учиться и учиться! Знать, знать и знать! Не только в начальной школе учиться, но во всей жизни. И полюбить надо эту беспредельную учебу. Не может тело жить одними мускульными марафонами. Сердце нужно, мозг нужен!

И наука должна быть достоверна, а не служить на запятках. История человечества должна писаться истинно, как она есть, а не по щучьему велению. Без познавания гуманитарного не продвинуться. Во главе все же пребудет знание, широкое, беззапретное знание.

Дети будут уважать учителя, говорящего правду, ведущего к усовершенствованию жизни. И говорили и всегда скажем, что не может быть преуспеяния, пока народ не усвоит истинного значения свободы и Культуры во всей жизни, во всем быту. Тогда и самые замысловатые проблемы разрешатся естественно. Опять придем к чудесному, непереводимому русскому слову «подвиг». Беспределен подвиг и бесстрашен подвижник. Движется он и в труде и в познании. Если где оскудела культура, то поможет тогда русский подвиг, которым росла Земля Русская.

 

15 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Памятки

Криппс велит англичанам ходить в русский балет и в русскую оперу, чтобы знакомиться с русскою Культурою. Давно ли снаряжались британские и французские корпуса для похода на русских! Зубры англо-индийского правительства до сих пор болеют русофобией. Тут уж никакими балетами не поможешь. Не сказать ли примеры? Англо-саксонский и еврейский мир Америки часто чурался всего русского. Еще недавно американская толпа громила русский павильон на международной выставке! А кто в С.Луи распродал русский художественный отдел? А кто интриговал против Русского Музея? Знаем эти злохитрые извилины. Даже и балеты не помогали.

После отъезда Криппса московское радио сообщило: «С приездом этого господина интриги усилились». Так и брякнули по всему миру. Конечно, «врагов и друзей не считай». «Не бывать бы счастью, да несчастье помогло». Мало ли пословиц, да и крыловские басни напомнят о многом. Некоторые из них и напечатать нельзя, еще примут за намек. Сами события разъяснят смысл земных судорог. Все переменчиво, все изменчиво. Может быть, и всегда было человечество так же изменчиво, но кажется, что это свойство точно бы умножилось.

Святослав послал Неру «Русскую историю» Вернадского, а то здесь мало фактических книг. Хочется восполнить один досадный пропуск. Вернадский поминает о Ярославне, королеве французской, но опустил, что две другие дочери Ярослава были замужем – одна за венгерским королем Андреем, а другая за скандинавским конунгом Гаральдом. Уж очень значительно такое русское проникновение! «Русская Правда», Киевская София – Нерушимая Стена всегда останутся памятками о Ярославе. Лучшие мастера стекались в Киев. Трудно судить о великолепном строительстве по разбитым осколкам. Но все же каждая весточка являет ценное нам, русским, напоминание.

Не дожил Дягилев до дня, когда «аглицкий» народ должен идти в русский балет, чтобы узнавать русскую Культуру. Много потрудился Сергей Павлович, показывая миру славные русские ценности. Много претерпевал Дягилев не только от иноземных, но и русских противодействий. Всякое бывало! Да и не бывает славного труда без темных противодействий. Если посылается «аглицкий» народ в русские балеты и оперы, чтобы учиться русской Культуре, то вспомним о том, кто проторил эту трудную дорожку на радость всего мира.

 

20 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Америка

(22.07.1942)

Долетели Ваши письма от 24 Мая и 10 Июня. Видно, и Ваши условия жизни трудны, потому еще раз советуем действовать по местным условиям. Правильно, что с АРКА действуете осмотрительно, не торопясь. Относительно книги в пользу Русского Красного Креста главное, чтобы она не сделалась для Вас обузою. Не понимаю, в чем дело с картиною «Дела человеческие»? Наверное, Сторк подтвердит Вам, что эта картина у него от Трубецкой – запросите его. Спрашивается, откуда же такая же вторая картина? Не подделка ли? Мы видели подделки с подписью «Рерих» через «ять». Видели и картину Рущица с моей грубо подделанной подписью. Всякое бывало!

Статья Народного любопытна еще в том, что он же Вам раньше говорил о нежелании Херста помещать что-либо. Ненормальны все условия жизни, каждый это ощущает. Понимаем, что Вы на зорком дозоре, как бы грабители ни пытались во зло использовать военные условия. Какие же сейчас могут быть словопрения и решения, когда каждый из Вас может оказаться в неожиданных местах! Во всех культурных странах ненормальные военные условия принимались во внимание. Дела должны быть отложены на послевоенное время. Если не так, то Вы имеете полное право протестовать и не признавать злонамеренных попыток. О полезности вольного определения Д. очень трудно сказать, настолько все сейчас меняется. Кто бы мог думать, даже езда по железным дорогам будет нормирована карточками. Вы пишете, что и петроль и шины – все оказалось в запрете. По-видимому, это везде. Даже во всем обиходе жизнь стала ненормальной. Мы послали Вам пакет открыток. Посланный Вами чикагский журнал и новая книга от Брэгдона так и не дошли. Можно представить, сколько посылок вообще теряется. Какие же тут дела, когда мир трепещет в смятении!

Как хорошо, что у Вас такие сердечные отношения с прекрасными друзьями из «Либерти». Какие-такие неведомые друзья хотят иметь портрет? Даже и в труднейшие времена открываются добрые сердца. Срам всяким злопыхателям, которые даже среди мировых потрясений лишь думают о вредительстве. Всегда нужно мыслить во благо, а в трудные дни особенно. Всегда нужно быть в единении, а в тяжкую годину особенно. Двадцатого Июля у нас в горах выпал первый снег – необычно рано! Все теперь необычно.

 

22 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Проверка

Сошлись приятели и толкуют, на чем лучше проверять уровень Культуры в странах. Один советовал разглядеть программу школ и учительский состав. Другой настаивал на уровне искусства и библиотек. Третий посылал на фабрики и в земледелие. Четвертый напоминал о состоянии отхожих мест, ибо грязь не свойственна культурному народу. Все сходились в одном, что состояние Культуры надо проверить. Уж слишком много разглагольствований о Культуре, а в то же время мир сотрясается от дикости и жестокости.

Каждый согласится с этим, пока он отнесет сие к соседу, но о своих грязных невежествах люди не допустят суждений. «Все он виноват», а у самого-то чисты ли руки и помыслы? Невероятно представить себе, что сейчас, вот сию минуту, делается на земле! Народы должны помыслить, в чем виноваты они. Должны оглянуться на свои деяния не только за десятилетия, но и за века!

Согласны, что совершается переустройство мира. Об этом говорят мило за чашкой чая. Но откуда же так сгнил земной мир, что его необходимо переустраивать?! В каких государственных недрах завелась зараза? В каком семейном быту произошли надломы? Где корень суеверия, ханжества, лицемерия и лживости? Целые экспедиции нужно послать, чтобы заняться уже не этнографией, а человечностью. Откроется, имеется ли право толковать о Культуре, если она не внесена в обиход дома? Увидим, какие книги читаются и для кого пишутся похабные историйки. Найдем, у каких очагов люди мыслят о высоких устремлениях.

Затейлива будет граница этой найденной Культуры. Часто не в роскошных хоромах раздается беседа об общем благе. Не важный чиновный люд окажется скоропомогающим в бедствиях людских. Не пастыри озаботятся о стаде.

Дикость вовсе не только там, где живут в пещерах и на деревьях и стреляют кремневыми стрелами. Дикость укрывается и во фраке, в орденах и чинах, в спорте, в джазе и в бридже. Молодые друзья, проверяйте, искореняйте гнезда дикости! Рабиндранат Тагор писал мне: «Радостно в каждой стране найти, что молодые души проявляются, имея мужество принять вызов нашего страдающего века, и безусловно служат делу нашего общего единения».

 

24 июля 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(07.08.1942)

Долетела Ваша весточка от 25 Июня. Эти дни были для меня очень мучительны, но, как всегда, все обошлось ладно. Поразительно, что в день моего заболевания совершенно нежданно приехал в наше место лучший лагорский врач. Без его помощи было бы плохо. Рука помогающая проявилась в час нужный. Теперь все наладилось. В письме Вашем много показательного. Сберегите добрые отношения с Гаррет – ценный, хороший человек. Передайте мой привет. Выбор статей велик. Наверное, в «Фром Химават» войдут «Гималаи», «Истинные ценности», «Цивилизация», «Оттуда», «Борьба с невежеством»... Опять-таки скажу, что сделаете все по местным условиям. Ваша мысль о Радосавлевиче хороша. Кроме того, можно дать письмо Рабиндраната Тагора – пришлю его Вам на всякий случай. Впрочем, все сие решат издатели. А если вообще ничего не выйдет, то все же останется наша добрая готовность помочь Красному Кресту.

Очень любопытно Ваше сообщение об Июльском выпуске журнала. Значит, болтовня Уол[леса] на первом месте, а слово о русском подвиге с поминанием Преподобного Сергия Радонежского – на самом последнем! Показательно! Кто такая издательница? Американка? Русская? Журнал нам пошлите, авось дойдет. Кое-что все же доходит. Кто такие новые почетные советники? Их имена нам новы. Каждое новое имя, приобщившееся к культурной работе, приносит радость. Дополняйте неутомимо списки друзей Культуры. Привет им. Правильно, что Вы не спешите с Ассоциацией. Накопляйте. Посещение и предложения Шр. прямо чудовищны, безумны. Они сводятся к тому, что разбойник, убив и обобрав, вытирая нож, обращается к убиенным и ограбленным им со словами: «Я простил»! Прямо чудовищно! Впрочем, даже и разгром часовни Преподобного для разбойников был нипочем. Гнусные предатели посягают на все. Зорко следите, нет ли каких подкопов и вредительства! Шр. всегда был умственно слаб, но не спятил ли окончательно? Да и какие могут быть сейчас разговоры, когда Армагеддон гремит и бушует. Небывалое время! Все условия жизни потрясены. Надо пережить эти дни.

Удивляемся о «Делах человеческих». Не подделка ли? Ведь в свое время Вы сообщали, что Сторк купил эту картину от Трубецкой, которая привезла ее в Америку и предлагала Музею. В прошлых весточках Вы сообщали, что Целый ряд лиц хотели бы иметь монографию Конлана. Предлагайте им монографию Еременко, ведь она совсем неплоха. Для этого пусть Еременко даст Вам несколько лифлетов19 – они были хорошо сделаны. Кстати, Еременко еще раз увидит, что Вы доброжелательны. Действительно, жаль, что Вам не удалось достать еще конлановских монографий. Такие книги всегда неожиданно требуются. Вот и здесь было много запросов.

Здоровье Е.И. это время благополучно – это большое счастье. Хотя перебои не оставляют. Во время особых событий все ее силы умножаются. Светик написал несколько очень замечательных картин. Королевское Азиатское Общество в Калькутте сейчас печатает превосходное исследование Юрия о Гесэр-хане. Какие гнусные идиоты были все предатели и грабители, которые вредительствовали, даже не помыслив, что собрались порушить. Как хорошо, что Вы опять побываете в Либерти – отдохнете и обменяетесь сердечно с милыми друзьями. Разве не показательна судьба «Фламмы» в потоке культурных аварий? Только что благое дело начало крепнуть и обзаводиться новыми силами, как армагеддонный шквал все снес! И опять лишь в глубинах сердец будет тлеть искра.

Но доброе зерно нерушимо! Даже в самые трудные дни слагайте, собирайте и помогайте друг другу. Вот и здесь на наших глазах издыхают три культурных журнала. Были у них подписчики и в Бирме, и в Сиаме, и в Сингапуре, и в Китае, и на Яве, и на прочих островах, а теперь все рухнуло. Точнейшее повторение судьбы «Фламмы» и журнала «Урусвати»! Привет наш самый сердечный всем друзьям – С.М., Катрин, Инге, Спенсеру и всем, всем, чьи сердца открыты ко благу. Да будет всем хорошо!

 

7 августа 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Грозные дни

Индия перевернула страницу истории. Так все грозно, что в словах и не выразить. Глупы те, кто полагает, что старые меры могут нечто решить. Вот в Индию едет американский житель для каких-то увещаний. Да есть ли у него слово доходчивое?! Вот посылается американский генерал к народу русскому... учить стойкости! Так сообщило британское радио. Вот чудеса! Кто бы о таком помыслил, когда бывало на вербах покупали «американского жителя»!

А Рузвельт заделался крестным отцом сына герцога Кентского. Так среди грозных обвалов мелькает и нотка комизма. Конечно, Гранд Гиньоль20 всегда сочетает трагическое с комическим. Само пространство вопит. Гималаи плачут. Не запомнят здесь таких ливней. Переполняется чаша. Дорога обваливается. Смятение жизни растет.

В Бомбее и в Аллахабаде уже убитые и раненые21. Первомученики за свободу! В Бомбее осадное положение. Радио сообщило, что телеграммы в Бомбей не идут. Аресты повсюду, арестованные увезены в неизвестном направлении. Дальнейших сведений по радио не будет, кажется, и в газетах будет молчание. Можно представить, какие чудовищные слухи поползут! Знаем по другим примерам действие легенд. Хотелось бы поскорей поправиться. Слишком все напряжено, и нездоровье совсем не ко времени.

Не знаем, как русский народ относится к событиям в Индии? Знает ли? Если и здесь сведения пресечены, то что же просачивается там, вдали? По словам британского радио, арестованные будут лишены газет и всех сообщений. Особенно волнует народ, что арестованные увезены в «неизвестном направлении». При желании под этим можно многое предположить.

Итак, Конгресс уничтожен, а коммунисты утверждены правительством. Такие комбинации трудно усвояемы народными массами. Также путаются люди между «доминионом» и полным освобождением. К тому же и фантастический Пакистан22 с его неуловимыми границами остается энигмою23. Ох, многострунные инструменты сложны для игры.

Во всем чуются грозные дни. Исчезновение сведений лишь усилит грозность. Кто знает, где она – наибольшая грозность. Часто она приходила со стороны нежданной.

 

10 августа 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Трудные дни

(14.08.1942)

Александрийская библиотека была сожжена христианами. Святейшее воинство Савонароллы уничтожило много художественных произведений. Теперь газеты сообщают, что сильно пострадали в Дели замечательные среднеазиатские фрески, когда их прятали в какое-то подземное хранилище. По словам лагорской газеты, одних стекол перебито на сто тысяч рупий. Упаси от таких хранителей!

Как-то в шутку сказалось, что человечество дойдет до такой дикости, что Альтамирские пещеры окажутся более прочными хранилищами, нежели современные музеи. Не пересчитать всего погибшего! Говорят, что при пожаре «Парижа» не досчитались одного ящика Луврских сокровищ. А ведь еще не так давно мне говорили: «Чего вы тревожитесь о музеях, о Культуре? Музеи прочны! О Культуре все толкуют!» Но всего несколько лет прошло, а уже всем, даже самым глухим пришлось услыхать разрушительные взрывы.

Вспомнили, что кроме образования, нужно и воспитание народов. Поверх механических познаваний требуются и гуманитарные науки. Забросили все касаемое человечности, уставились лбом в кочку земную, а на лбу шишки растут. Бедный Макар много шишек раскидал, а теперь охает под их дождем. О существующих обычаях людских свидетельствует недавнее газетное сообщение. В Кандахаре (Афганистан) провинившихся, непослушных прибивают гвоздем «через ухо к дереву». Вот такие «обычаи» живут, а где-то думают, что с Культурою все благополучно. А послушайте о китайских пытках, они не только в «Саду пыток», но и сейчас в жизни. Да разве только в Китае пытки?

Все сводится к тому, что кроме образования нужно и воспитание. Недавно нам рассказывали о неких нравах в Оксфорде и подобных хваленых университетах. Значит, и там воспитание хромает. Правда, еще Цицерон восклицал: «О времена, о нравы»! И Перикл мог сказать то же. Но неужели от классических дней ничто не изменилось? В судах та же подкупность. Адвокаты изощряются во лжи. Говорящие о свободе и справедливости творят рабство и несправедливость. Говорят о братстве, но ведь для этого нужно охранить человечность. А что с нею сделали!

Тога Культуры оборвалась, загрязнилась. В каких водах нужно омыть ее? И каждый день все сложней становится. Не притворяйтесь в пляске – плохо сейчас!

 

14 августа 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(24.08.1942)

Пришли письма Зины от 8 Июля и Дедлея от 10 Июля. Удивительно, что Редф.24 считает шансы Корпорации слабыми. Ведь у Вас в руках главное доказательство в том, что противники неоднократно подсылают своих адвокатов для разделения с Вами имущества Корпорации. Кроме того, за что же взяли они от Стока25, Сутро и Катрин 11.000 долларов – ведь за шеры Корпорации! Впрочем, разговоры вообще могут быть лишь после войны. Ведь при нынешнем положении любой из Вас может оказаться в отъезде. Ведь все ненормально. Значит, книга в пользу Р[усского] Красного Креста не состоялась. Ничего не поделаешь – было доброе желание. Итак, два мерзавчика – Флейшер и Магоффин ушли. Может быть, и еще кто-нибудь из той же банды уже отправился в дальнее плаванье! Прислушивайтесь! Будет хорошо, если АРКА постепенно нарастет. Передайте Ватсону мой сердечный привет – всегда душевно о нем вспоминаю. Особенно много советников и не нужно. Изобилие может только способствовать раздорам. Воображаем, как отзывается на жизни железнодорожная езда по карточкам. Потому и говорим, что действуйте по местным обстоятельствам. Ничто нормальное не приложимо. Не отягощайтесь, чем легче и подвижнее – тем лучше. Юрий говорит, что копия с письма X.26 была вложена – не пропала ли при вскрытии цензурою? Невозможно и представить, что сейчас может теряться?! Вы вспоминаете, как Хорш обобрал до нитки всех бондхолдеров27. Никто из них не поднял голоса против грабителя! Хороши законы, по которым можно безнаказанно грабить. Хороши судьи! Хороши адвокаты!

Людмила вовсе не пропустила 12 лет. Сравнительно недавно банк отвечал по ее делу. Неужели грабитель покусился на трудовые сбережения, ему доверенные?! Запишите и об этом преступлении в Ваш меморандум.

У нас неслыханные дожди. Дорога все время обрушивается. Почта, кроме всяких цензурных задержек, еще на несколько дней запаздывает из-за оползней. Грозные, великие дни! Вы говорите, что будете находчивы. Поистине, будьте такими даже среди самых сложных условий. Сердечный привет всем милым друзьям.

 

24 августа 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура!

(26.08.1942)

Британское радио сообщает, что по всей Индии введена порка! В Дели сожжен Тоун-Холл и несколько официальных учреждений. Бомбей, Ахмедабад, Аллахабад, Люкноу, Бенарес, Горакпур, Назик, Калькутта, Мадрас – в брожении. Число убитых и раненых не сказано. Умер в тюрьме Махадев Десай, секретарь Ганди. Арестована сестра Неру Лакшми Пандит. Сапру отказался от посредничества. Правительство жалуется на ползущие «дикие слухи». Чан-Кай-Ши посылает особую миссию в Индию для переговоров об освобождении. Реакция Москвы неизвестна. Не забыл же русский народ об Индии? Об индусских собратьях? Конечно, радио о многом вообще не сообщает. Ни газеты – ничто не скажет об истинном положении. Каждый день новые осколки происходящего. Не перечисляю, ибо всего не знаем, а по осколкам судить нельзя. Ко всему надо прибавить: «Радио сообщает»! Газета окончательно отстала от происходящего, да и сама запуталась в своих измысленных заголовках. Ничего не знаем!

Из Калькутты просят дать приветствие к семидесятилетию Оробиндо Гоше – оно празднуется 25 Августа. Послали телеграмму. Среди армагеддонных громов радостно-культурное проявление. После Рабиндраната Оробиндо остается маяком мысли духовной. Пусть и следующее поколение дает таких же мощных представителей. «Маха Бодхи» просит дать статью к памятному выпуску, посвященному Анагарика Дармапалу. Большой был деятель, им держалось все общество. Вышла «Ракшабандан» Моханлала Кашьяпа с моим предисловием. В Америке говорят: что нужно для восточных читателей, не нужно для Америки. Экая гордыня и самохвальство! Вообще за последнее время Америка ввергается в опаснейшие водовороты. Знаем, насколько чуток и устремлен восточный читатель. Природная Культура Востока куда тоньше и возвышеннее, нежели механические янки.

Из Калимпонга едет наш доктор, а также тибетский Геше. Для исследований Юрия Геше будет очень полезен, кроме того, от него услышим многое, что иначе сейчас совершенно недоступно. Из тумана заговорила валаамова ослица – Губельман-Ярославский. Сообщил о преступной беспечности командования. Оно не укрепило южные рубежи. Нельзя, мол, жаловаться на отсутствие снаряжения – всего много, а вся беда в командовании. Каково сие слышать «гениальнейшему» кремлевскому затворнику!

 

26 августа 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Четвертый год

Толстой утверждает: «Есть и всегда было у всех людей, находящихся в обладании своих духовных сил, нечто такое, что они считают святым, и чего не могут уступить ни за что, и во имя чего они готовы перенести лишения, страдания и даже смерть; есть нечто духовное, чего человек не уступит ни за какие материальные блага, почти во всяком человеке, на какой бы низкой ступени развития он ни находился».

Определительные сейчас совсем смешались. Душа дозволена, дух запрещен. Ну что ж, если и не скажут, то подумают. У Горного есть отличный рассказ о том, как детям запретили некую песенку, но они стали прикладывать палец ко лбу, чтобы показать, что они думают эту песенку. Фискал восклицал: «Они думают песенку!»

Осталось у человека неотъемлемое его достояние – его дума. И не столько слова, сколько мысль завладевает пространством, мчится с неисчетной быстротой и вонзается в человеческое сознание. И есть в двуногом хотя бы малая сокровищница, где слагаются несломимые убеждения.

Можно гнуть и сгибать, но не больше меры! После чего или лопнет или поразит бумерангом. Удивляются иногда, почему этот мощный психический бумеранг поражает как бы при малых обстоятельствах. Но нам ли судить, где великое и где малое? Где прародитель огромных последствий и где мыльный пузырь?

 

Четвертый год войны! Подумайте! И нет признаков, чтобы война близилась к концу. Наоборот, возникают новые осложнения, нерешимые тупики. Туман, туман! Четвертый год культурная жизнь будет страдать и уродоваться. И это бедствие повсеместно, и одичание и ненавистничество вползают в обиход. Четвертый год войны!

Немалый срок быть отрезанным от всех друзей. Вот вчера пришло письмо из Буэнос-Айреса, отправленное 12 Марта. Годовой срок для оборота! Какой же ритм работы?

В Паури Гарвал хотят в музее иметь комнату Рериха. Даже странно подумать. А медный колокол отбивает: «четвертый год войны!»

 

1 сентября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Осколки

Как-то в минуту шутки вспомнились подробности из времен Академии Художеств. Все смеялись, а Юрий настаивал: «Запиши, запиши». Где же все записать! Конечно, забавно, что Репин говаривал новичку, принесшему на «строгий суд» слабые попытки свои: «завидую вашей кисти». Старик Виллевальде, всегда в мундирном фраке, всех хвалил: «Очень хорошо, отлично, прекрасно!» Затем захваленный получал на экзамене один из последних номеров, а Виллевальде успокаивал: «Значит, у других было еще лучше». Подозеров был мастер по части затылка. Если на рисунке хотя бы частично виднелся затылок, Подозеров требовал: «Затылочка прибавить».

Чистяков бывал несправедлив, благоволил к одним, а других забывал. Когда же ему намекали об этом, он мстил и кричал на весь класс: «Да у вас не Аполлон, а француз – ноги перетонили». Понес к нему заданный эскиз «Медный змий», а он говорит: «Чего выдумывать, возьмите Дорэ». Когда его спрашивали, отчего он не кончит свою «Мессалину», Павел Петрович ухмылялся: «Голова болит. Уже тридцать лет голова болит». При злоупотреблениях Владимира и Исеева один Чистяков не пострадал, ибо не подписывал протоколов заседаний, а всегда исчезал заранее. Пригласил известного лошадника Ковалевского посоветовать насчет коней в «Княжей охоте». «Да вы покройте их попонками», – вот и весь совет.

Много всяких добродушных осколков, а на стенах мастерских висели рисунки Брюллова, Сурикова, Врубеля и других превосходных. Ходили присматриваться, как они делали, – это не подозеровский затылочек!

Говорят, что Музей Академии очень пострадал из-за вандализма некоего невежды Маслова. Жаль, там были отличные вещи, вошедшие в историю русского искусства. Все-таки невозможно примириться с мыслью, что превосходная группа народного достояния из Эрмитажа перекочевала в Америку. Это были отборные шедевры, незаменимые. Грустно отмечать в старом каталоге Эрмитажа таких ушедших. А сколько первоклассных русских примитивов – икон распылилось по американским домам! Везде ли понимают истинное значение приобретенного? Окультурят ли чьи-то сердца эти русские послы?

Письмо из Москвы от Бори – вот радость! Из Америки пишут, что война прихлопнула наш Филадельфийский Центр. Многие призваны на войну, другие переехали. Умер Д-р Бринтон.

 

7 сентября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(14.09.1942)

Долетело письмо Катрин от 31 Июля. Очень значительно сведение о шести годах для продолжения дела картинной Корпорации. Это совпадает с письмом Е.И. об отложении до конца войны. Сейчас же мы телеграфировали о необходимости установить точный последний срок для дела Корпорации. Чем дальше этот срок, тем лучше. Кроме того, вероятно, и еще можно оттянуть. Не думаете ли Вы написать американскому ген[еральному] консулу в Калькутту и спросить, что у них в архиве 1928 года имеется о Картинной Корпорации. И Зина и Франсис тогда были там. Нам нельзя писать – мы не амер[иканские ] граждане, но Вам можно. Ведь каждый крючок в деле полезен, а если не выйдет, то и вреда не будет. Кто же может отрицать существование Корпорации, когда три шеры стоили 11.000 долларов? Не без причины X[орш] все засылает с предложениями.

Мы только что получили очень хорошее письмо от Бор. Конст. Р.28 от 18 Июня. (Его адрес: Москва, 25, улица Чайковского). Между прочим он пишет, что послал Вам телеграмму, но Вы о ней не поминаете. Не пошла ли она в Санта Фе? Жаль, что его письмо шло 78 дней – такие астрономические сроки. Когда будете переводить это письмо Катрин, скажите ей, как мы радовались ее строкам и чуяли их сердечность. Привет сердечный Инге. Хорошо, что они проводят грозные дни на ферме. От 1 Августа сердечное письмо от Эми Велып – привет ей. Вероятно, в пути весточка от Зины.

Прилагаю телеграмму от Бленкнер, по правде сказать, не знаю, что с ней делать. Может быть, это и неплохой человек. Кто знает, кто и как может пригодиться для культурного дела. Во всяком случае, каждое доброе желание пусть встретит сердечное отношение. При АРКА особенно вдумчиво нужно отнестись ко всему ищущему. Как и в каждом культурном деле, Вам придется столкнуться со всякими невеждами, как Т. Кравен или Ван-Лун, но это неизбежно. Да и среди русских Вы знаете разных вредителей – это тоже неизбежно. Видимо, не дождемся очередного письма Зины – видно, оно где-то гуляет. Дни очень сложные. Держитесь дружно, находчиво и зорко. Наши лучшие мысли с Вами.

 

14 сентября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Сколько

Сколько разбросано! Сколько разлетелось! И не собрать. В Париже – целый архив и картины. В Брюгге – архив и картины. В Риге множество книг, картины, целый ящик клише. В Лондоне в Студио – клише. В Белграде – семь картин («Святые гости»), в Загребе – десять картин («Языческое»). В Буэнос-Айресе картины. В Коимбре – брошюра Шауб-Коха. В Нью-Йорке – картины, книги, архив. В Либерти (Индиана) – архив. В Праге – картины. В Аллахабаде – картины, манускрипт книги «Из Химавата». Корреспонденция с Китаем, Австралией, Новой Зеландией...

Особенно вспоминаются разные невидимки, когда кто-нибудь в письме помянет отрывок давно бывшего. Вот помянуты «Александр Невский», «Керженец» и «Казань» – помянуты из Москвы, а ведь двух последних уже нет – изрезаны, уничтожены вандалами. Впрочем, может быть, уцелели эскизы к ним, они были в Правлении Казанской дороги. Может быть, хоть малые памятки сохранились. Вдова Мантеля сообщала, что в Казани какие-то дикари ворвались и уничтожили все их художественное собрание, а ведь там были отличные вещи группы «Мира Искусства». А где собрание полковника Крачковского – прекрасная коллекция эскизов? А где картины, бывшие у Лангового, Кайзера, Власьева, Коровина, Гурьяна, Кестлина, Китросского, Кистяковского, Нейшеллера, Руманова, Нотгафта, Плетнева... Надо надеяться, что собрание Слепцова в Русском Музее.

Все это собиралось с любовью, не то что в Америке, где торговцы предлагают готовые собрания. Там часто счастливый владелец сам не знает, чего ради у него именно эти произведения. Русские собиратели горели к искусству. И немало анекдотов вокруг коллекционерства. Вспомните россказни про Деларова, Боткина, Ханенко... В основе их хитрых проделок была настоящая страсть. Не налетная мода, а любовь к искусству. Неужели все эти накопления рассеялись под знаком вандализма, невежества? Конечно, творения искусства – вечные странники. Не нам судить, где и как они принесут наибольшую пользу. Но все же сколько разлетелось и разбилось!

 

Сейчас делаю «Мстислав Удалой и Редедя» и «Пересвет с Челибеем». Русская серия: «Святогор», «Микула», «Настасья Микулишна», «Добрыня», «Богатыри проснулись», «Ярослав Мудрый», «Ярослав» (ушел в Индор), «Новая Земля» (ушла в Гарвал), «Новгородцы», «Александр Невский» (ушел в Индор), «Спас Нередица» (в Аллахабаде), «И открываем» (в Тривандруме), «Борис и Глеб», «Весть Тирону», «Полк Игорев», «Целебные травы»...

Памятка об изданиях в Индии, в которых сотрудничал. В одном «Сколар» было сто тридцать очерков за двенадцать лет.

«Твенти Сенчури» («Двадцатый век»), «Модерн Ревью» («Современное обозрение»), «Сколар» («Ученый»), «Хиндустан Ревью» («Индустанское обозрение»), «Вижн» («Предвидение»), «Пис» («Мир»), «Мира», «Кальян», «Саки», «Прабудха Бхарата», «Веданта», «Кесари», «Кумар», «Маха Бодхи», «Буддист», «Лидер», «Арт энд Калча» («Искусство и культура»), «Калча» («Культура»), «Дивайн Лайф» («Божественная жизнь»), «Янг Билдер» («Молодой строитель»), «Идьюкейшнл Ревью» («Педагогический журнал»), «Малабар Геральд» («Вестник Малабара»), «Теософист», «Аутлук» («Взгляд»), «Висва Бхарата», «Мисиндиа», «Кочин Аргус», «Шри Читра Югам», «Навадживан», «Фри Индиа» («Свободная Индия»), «Пен-Френд» («Друг по переписке»), «Босат», «Янг Сейлон» («Молодой Цейлон»), «Индиан Ревью» («Индийское обозрение»), «Комрад» (Товарищ), «Ист энд Вест» («Восток и Запад»), «Холкар Колледж Таймс», «Филд» («Поле») – Мадрас, «Скаут», «Нью Оутлук» («Новый взгляд»), «Дон» («Утренняя заря»), «Упасана», «Олд Колледж» («Старый колледж»), «Калапака», «Ревью оф Философи энд Релиджн» («Философский и религиозный журнал»).

 

24 сентября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод части текста Н.Л.Некрасовой.

 

 

Америка

(25.09.1942)

Прилетели письма от Зины (12 Августа) и от Катрин (20 Августа). Очень примечательно, что Хорш теперь посягает и на сто картин, но ведь Катрин заявила ранее его. Кроме того, показательно, что X[орш] распоряжается действиями правительства. Неужели уж такое бесправие? Во всяком случае, Х[орш] своими действиями признал картинную Корпорацию – это очень важно. Теперь необходимо установить, какой именно наидлиннейший срок шестилетний, с какого числа он начинается и когда именно кончится? Во всяком случае, остается еще очень значительное время. А там всякие новые обстоятельства и военные и частные.

Вероятно, теперь бумага АРКА уже готова (пришлите десятка два) и можно спросить посольство о картине. Всюду столько особых обстоятельств, что можно действовать лишь по местным условиям. Выбирайте наилучшее из возможного. Накопляйте друзей и берегите их. Снисходите к ошибкам, где побудительные причины были доброжелательными. Где слишком трудно для Вас, обходите и отлагайте. Пусть трудность не подавляет бодрость и дальнозоркость.

Две неожиданности: Олл-Индия радио из Дели оповестило мое приветствие ко дню семидесятилетия Оробиндо Гоше. Почему-то из всех приветствий передан лишь текст моего. Вторая неожиданность в Малабарской газете – прислали специальный номер, посвященный войне. Смотрю и глазам не верю: мой портрет (с чикагской фотографии) и давнишняя статья Нетти Хорш «Путь Рериха». Из каких-таких архивов перепечатали? Если при будущих дискуссиях о картинах она Вам понадобится, скажите – можно прислать. Будем надеяться, что шестилетний срок еще не скоро истечет, и много событий еще произойдет. Хорошо, что около Вас группируются новые друзья. Привет сердечный Катрин, Инге, Спенсеру в «Либерти» и всем друзьям.

 

25 сентября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Языки

«Не посылайте калеку в Белый Дом», – говорил умудренный сенатор при выборах Рузвельта.

«Реггет вор лидер»29 – назвал Черчилль Сталина, вернувшись из Москвы.

«Вэлиант фоссил»30 – обозвали германцы Петена.

Сколько словечек летает по миру. Легенды! Кто-то рассказывал об ужасах Распутина, но собеседник поправил его: «Не Распутин страшен, страшна распутинская легенда». Нельзя предугадать, как выкована будет какая-то легенда во времени. По летописи, Мстислав Удалой был красен лицом. Одни полагают, что это тмутараканский загар, но другие считают, что красен – прекрасен. Кто был более прав, Монтекки или Капулетти? Догадались, что мифы – не что иное, как повести о людях живших.

Представитель Данцига, уходя из заседания Лиги Наций, показал «длинный нос» всему собранию. Председатель Антони Иден предложил «не замечать происшедшее». Но Лига Наций получила «длинный нос» и теперь превратилась в провинциалку, приютившуюся в Нью-Джерси. Какие мифы останутся о Лиге Наций? Говорят, что в ее дворце был отличный ресторан. Литвинов побывал председателем. «Неинтеллектуальная некооперация!» – говорил Ян Масарик. Ох, много в мире «длинных носов» и не меньше «злых языков».

Каждый день злоязычничают все министерства пропаганды, вся пресса и радио. И все это повисает в пространстве, испускает психический яд, сильнейший из всех ядов.

Какие-то бахвалы уже собираются сейчас распределять послевоенную добычу. «Злой язык жалу змия подобен». Изощрившись во зле, сумеют ли стать добрыми? Ставши акультурными, скоро ли смогут воспринять культуру? Хотя бы все попугаи прокричали «Культура, Культура» и все обезьяны напялили знак мира, сойдет ли мир в сердца человеческие?

Не мозг, но сердце поймет, где обитает мир, «мир всего мира», о чем тщетно взывают в церквах! А пока царят «длинные носы» и «злые языки». Поразительно, когда еще поминают о каких-то международных правах. Не проще ли сказать: «бесправие»!

 

1 октября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Единение

Единение, дух корпоративности всегда были мне близкими и нужными. Но не раз пришлось убедиться, насколько корпоративность далека от человеческого уклада. В мастерской Куинджи не вышла корпоративность. Не удалась она в «Мире Искусства». Обезобразилась она в Америке. Да так обезобразилась, что вред получился неизживаемый. И «Мир Искусства» оказался бы во сто раз мощнее, если бы не ползала ехидна раздора и ненавистничества. Вот и мастерская Куинджи разлетелась, а ведь могла бы оказаться прочною гильдиею, вроде средневековых.

Кроме этих пережитых крушений, сколько печальных примеров прошло на стороне! Сколько сил тратилось зря, и червоточина разъедала самые прочные основания! Всуе приходилось поминать славную надпись на швейцарском льве: «В единении сила!» Механически твердили ее люди, а сами ползли, как раки из корзины. И кому требовалось это вшивое расползание, самогубительство, самоедство?! Зачем, к чему была такая невосполнимая трата!

Поодиночке приходили, соглашались, правильно решали. Но потом сходились вместе и толкались неизжитыми углами. Старая поговорка: «Мужик умен, а мир – дурак». Распадались самые разумные дела. Умирали наинужнейшие учреждения, издания, а причина крылась все в том же ползучем черве зависти, клеветы, злоехидного шепота.

Возьмите Дягилева! Ведь его широкие построения куда выше продвинулись бы, если бы его не подрезал ядовитый шепоток и вредительство. Примеров множество. На каждое единение ополчалось вредительство и сознательное и бессознательное. Жутко наблюдать, как самые наиполезнейшие решения колеблются от серенького червя вредительства. Горький сказал бы – от вши тифозной.

И не многим далеки друг от друга вредители сознательные и бессознательные. Иногда эти последние еще мерзее. Сосуд разбит, и какое утешение слышать, что случилось нечаянно. Ох, уж эти нечаянности! От них мир содрогается. А где же она крепкая, бодрая чаянность? Лучше быть обманутым, нежели быть обманщиком.

 

10 октября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(12.10.1942)

Получено письмо Зины от 4 Сентября. Удивительно сведение от Сторка, что у него будто не было моих картин, кроме маленького этюда. Но ведь он купил «Весть Тирону» от Кошиц за 1600 дол., о чем она сама рассказывала. Кроме того, по сведениям от Вас, Трубецкая привезла и предлагала «Дела человеческие», и Сторк купил у нее эту картину. Так, по крайней мере, мы до сих пор знали. Вообще, что с ним случилось, если, как пишете, все его вещи были проданы с аукциона? Ведь Сторк был очень богатый и пожертвовал на школу в Филадельфии 150.000 дол.

Хорошо, что АРКА уже сложилась и начинает жить. Придерживайтесь исключительно программы Культуры. Напишите об ее основании и в посольство и в Общество Культурной связи. Адрес узнаете в посольстве или в консульстве. Живите и действуйте! Бумагу АРКА пришлите и лифлет – все же не все пропадает. Увы, не удивляемся, что Ваша земля в Детройте оказалась обычной жульнической махинацией. Преступность, по словам Гувера, возрастает, а те, кто мог бы ей противостать – потворствуют сознательно или бессознательно. Надеюсь, что вторая посылка «Радости искусству» дойдет до Вас. Можно дать ревью хотя бы в «Новоселье», впрочем, Вам виднее, где и как лучше.

Правильно Вы поминаете, насколько всем везде становится труднее. Тем более невозможно применять к таким небывалым армагеддонным временам обычные мерки. Отбивайте все грабительские наскоки!

Елена Ивановна сейчас усиленно работает над переводом очень трудной, но и полезной большой книги. Только бы не заработалась. Она ведь себя ни в чем не щадит. Прочтите в «Четвертом измерении» Успенского, как чудесно он говорит о значении искусства. Если бы заправские критиканы искусства усвоили себе такую точку зрения, много вредных пустоглупостеи было бы избегнуто. Прилагаю выдержки из писем Тагора – могут Вам пригодиться. Как и всегда, так даже в самые труднейшие дни, накопляйте полезные зерна. Не знаете, когда и кому пригодятся эти запасы. Но они будут нужны, когда заблудшее человечество, как ребенок в лесу, заплачет и закричит о помощи. Наблюдайте, кто вылезает на поверхность и бесцельно летает по миру, лишь загромождая пространство. Многое поучительно, показательно! Всем Вам, всем друзьям привет сердечный.

 

12 октября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Знаки

«Преступность возрастает в Соединенных Штатах», – утверждает глава Федерального Бюро расследования. Приведем его свидетельство дословно:

 

«New York, Sept. 22

Crime on increase in U.S. – says F.B.I. Chief Mr. Edgar Hoover, head of the Federal Bureau of Investigation, informed the Police Chiefs' Convention here: Crime is definitely on the increase. Juvenile delinquency is mounting rapidly, and unless we all do our jobs better we can expect another era of lawlessness such as swept the country after the last war».

Reuter.31

 

Куда же дальше идти? Вспомним слова Алексея Карреля о преступности и вырождении в Америке. Ведь это было сказано до войны. Вспомним показания о подкупности американских чиновников, о шайках гангстеров. Ведь это путь к окончательному разложению страны. Тут уж не помогут надписи: «улыбайся!» («кип смайлинг»). Какие тут улыбки!

Рост преступности доказывает падение не только Культуры, но даже и цивилизации. Ужасы войны лишь усиливают этот развал человечества. Не сваливайте все на войну. Язва зародилась много раньше. Правы те, кто предупреждал об опасности небрежения ко всему гуманитарному. Чудовищная технократия достукалась до бедствий всенародных.

О воспитании перестали думать. Искусство мышления оказалось не в моде. Назойливые ритмы джаза одурманивают двуногих. В том же номере британской газеты говорится об осуждении преступных офицеров. Одни преступники наказаны, но сколько останется безнаказанными!

Среди грохота взрывов бомб почти каждый день слышите об умирании культурных начинаний. Вот Равал, отличный художник Гуджарата пишет, что должен прекратить и свою художественную школу и многолетний полезнейший журнал «Кумар». И сколько таких самоотверженных очагов потухает! Уже не зажгутся эти душевные огни. Журнал «Видение» вышел в миниатюрном размере – нет бумаги, нет подписчиков. Секретарь «Маха Бодхи» Валисинга сошел с ума после «допросов» полиции.

Военные издержки в Индии достигли пятнадцати миллионов рупий в день. Маммон и Марс хохочут! Советские моряки, выходя в море, надевают на шею ладанку с портретом Сталина. Говорят, помогает от всяких морских бедствий.

В Америке негритянка родила пятерню девочек. В средневековье как был бы объяснен такой знак?!

В Англии запрещены игрушечные солдатики.

 

24 октября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(30.10.1942)

Недавно мы получили из Нью-Йорка наше давнишнее письмо к Зине. Оно валялось в «мертвых письмах» (дед оффис) и пришло обратно. Вот так порядки! Может быть, там же валяются и другие наши письма. Мы переслали Вам это письмо, чтобы Вы по конверту могли сделать заявление.

Помнится, когда антикультурный комитет Рикаби делал наскок на дом и на учреждения, тогда много поминали и Корпорацию, сделанную для сохранности картин, и декларацию 1929 года. Спрашивается, отчего тогда и Хорш цеплялся за эти два обстоятельства, а теперь они будто бы непригодны? Сколько отличных речей тогда было произнесено, и только Плаут, по своей бездарности, не воспользовался всем этим материалом. Вообще, ужасно вспомнить, каким внушительным материалом пренебрег Плаут! Точно бы он был на стороне грабителей. Впрочем, по-видимому и Рок была там же. И сколько документов эти оба типа растеряли или перепродали – по теперешним нравам все возможно!

Еще недавно недальновидные люди удивлялись, чего ради мы так настойчиво говорим о Культуре, а теперь они же вопят о судьбах человечества. Поистине, Культура – в опасности. Мышление людское далеко от нее. Вот теперь цена на бумагу так поднялась, что книгопечатание становится невозможным. Недавно опять возникали разговоры о моей книге в пользу Русского Красного Креста, но поднятие цен делает издание немыслимым. Остается лишь доброе пожелание. Вы, вероятно, получили мой эскиз с четырьмя буквами АРКА – ведь и по американски 4 буквы хороши. Очень жаль, что «Новоселье» неразборчиво в характере статей и, как Вы пишете в своем письме 18 Сентября, – оно только что долетело и русская статья при нем дошла. Если что интересное – присылайте. Когда именно истекают те шесть лет, о которых писала Катрин? Хорошо, что «Радость искусства» к Вам дошла. Здесь о ней идут очень хорошие отзывы. Итак, держитесь дружно и крепко. Помните слова Соломона: «И это пройдет».

 

30 октября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Истинность

Как-то по поручению Археологической Комиссии я обследовал так называемое «Литовское разоренье» в Порховском уезде. Огромный холм, сплошь набитый безымянными костями. Ни единой вещи, ни единой приметы, разве что два черепа были раздроблены. Было ли побоище или мор или какое иное бедствие? Для побоища по тем временам слишком много костей. Ведь в псковской церкви была надпись о том, что «в жестокой сече с ливонскими рыцарями полегло одиннадцать псковичей» – такие были меры. И сколько по Руси раскидано всяких безымянных бугров! Народ зовет их и «литовским разорением», и «шведскими могилами», и «французским мором». Так и нагромоздились безвестные черепа, и сколько их прибавилось – и своих и чужих!.. Тимуровы пирамиды черепов...

Кстати, многое должно быть пересмотрено будущими летописцами. Даже пресловутая кровожадность Тимура, может быть, будет переоценена. Кто знает, может быть, великий завоеватель вовсе не был настолько жестоким. Известно, что он насаждал духовные общества дервишей и заботился о духовном образовании своих воинов. Данные о Чингисе тоже дают любопытный облик устроителя земли. Говорят о пьянстве Угедея, но ведь это писали злонамеренно иезуиты. Даже и личности Акбара коснулись клеветнические наветы. Уж эти двуногие выдумщики, по злобе, по зависти, по невежеству, чего только не сплетут!

Историк должен запастись широким взглядом на события, чтобы не подпасть под человеконенавистничество. Экое длиннейшее слово, такое же бесконечное, как хвост двуногой злобы. А теперь чего только не изобретет «пропаганда», да еще не какая-нибудь, а государственная!

Говорят, история сделает свой отбор. Кто его знает, что за штука «история». Видим, как в течение многих веков существовали прискорбнейшие заблуждения. Много трудов стоит вычищать подобные авгиевы конюшни, некоторые наросты так приросли, что операции требуются очень болезненные. Все ли знают цвет волос бабушки или деда? А где уж тут ожидать, чтобы легенды сохранили всю истинность!

 

7 ноября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Хвосты и когти

Правильно было название нашего Гималайского Института: «Урусвати». Правильна была программа наших учреждений в Америке. Полезен был наш Парижский Центр и другие Европейские Общества. Кто-то когда-то добром помянет и наше Знамя Мира. А пока все это лежит под спудом. И какой-такой Илья Муромец подымет такую плиту и выпустит всех таких узников?

Но сделает это русский богатырь. Что бы ни пришлось ему вытерпеть, силушки у него хватит. Вот уже начали заковывать людей в цепи. Не в том дело, сколько таких закованных окажется. Будут ли то сотни или тысячи, смысл останется мировой. Средневековые предки будут хохотать над таким «культурным» достижением.

«Коготок увяз – всей птичке пропасть», – предостерегает русский народ. «Схвати за хвост самого маленького черта, и он покажет тебе, где его набольший», – советуют китайцы. «По когтю узнаешь льва», – говорили римляне. Все когти да хвосты! На войну денег – сколько угодно. Пусть бы столько же было истрачено в мирное время на воспитание, на просвещение, на Культуру – был бы золотой век! Но в мирное время отдел народного просвещения всегда был самым бедным. Содержание народного учителя всегда бывало позорно ничтожным. В 1929-м, во время ужасного краха, Америка затруднилась бросить на выручку один биллион, а теперь уже размахнулась на сто биллионов.

Куда же все это идет? Куда ведут сии астрономические знаки? В то же время о Культуре даже и заикнуться «несвоевременно». Помню, как во Франции вычеркивали слово «Культура» и заменяли изношенным термином «цивилизация». Но куда же довела Францию подобная замена?! Сейчас жизнь наполнилась показательными отдельными фактами. К сожалению, из-за таких вех выглядывает обезображенный лик механического робота.

Маленький черт указывает, где его набольший. Коготь льва смешался с когтем «дьявола». Поди разбери эти следы на сыпучих песках. Конечно, «и это пройдет», как говорит Соломонова мудрость. В конце концов, даже лучше будет. Но где и как обозначатся такие «концы»? Где и как уберутся хвосты и когти?

 

12 ноября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(16.11.1942)

Катрин сообщает, что если удастся найти Майтланд, тогда можно продолжать дело по двадцатилетнему сроку. Будем надеяться, что все это удастся. Во всяком случае, столько обстоятельств изменялось за эти годы, что законники могут их применить в пользу правой стороны. Будьте зорки и находчивы. Дело о ста картинах находится в странном состоянии. Если грабители хотят доказывать, что картины находились в Корпорации, то ведь Е.И. в силу законной полной доверенности могла их еще в 1935 году летом передать Катрин. Если грабители не хотят признавать собственность Е.И., то ведь полная доверенность все же остается в силе. На месте Вам виднее, как можно полезнее поступить. Не забудьте также факты, Вам всем хорошо известные. Из картин, находившихся в том же положении, как и сто картин Катрин, некоторые были подарены: одна – президенту Гуверу, две – Уоллесу, одна – матери президента Рузвельта, по одной – Магоффину и Флейшеру, две – Археологическому Институту и картины-памятки друзьям. Все это Вы отлично знаете. Спрашивается, отчего мать Рузвельта и Уоллес в 1934 году могли получать картины, а Катрин (столько сделавшая для учреждений) не могла получить картины летом 1935 года? Все эти факты в руках даровитого адвоката могли бы быть представлены во благо, но, конечно, такие ничтожества, как Плаут и Рок, вообще ничего сделать не могли бы. Также показателен факт, что когда Хисс купил картину, то деньги были посланы Елене Ивановне, как и должно было быть. Все эти неоспоримые факты затериваются в пене событий, но никогда не знаете, когда возникнет в них надобность.

Страшно подумать, неужели бойкие адвокаты одним жуликам помогают? Гейнсборо, окончив портрет, сказал своему заказчику: «У вас такое честное лицо, никак не думал, что вы адвокат». Пишут, что Дюи будет губернатором Нью-Йорка. Помнится, он выступал против каких-то жуликов. Теперь ему будет широкое поле действия. Поминая мои две картины в Археологическом Институте, думается, не попросить ли Вам их выставить в Студию нашей Академии? А там, может быть, и останутся. После делишек Магоффина у меня об Институте воспоминание неприятное. Вероятно, теперь АРКА уже действует и налаживает добрые отношения. Действуйте – пусть препятствия окажутся новыми возможностями.

 

16 ноября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Чайка

«И на завтра не надейся».

И все-таки верится и мечтается, и мечты останутся в вечной броне энергии. Здесь-то все изменится. От изображений самых прочных останутся осколки. Никто не представит себе, частью чего были неясные обломки. Но в высшем измерении все останется нетленно.

Чайки надежды летят перед ладьями искателей. «Чай, чай, примечай, куда чайки летят». Примечает народ полет чаек полет надежд, чаяний. И почему не надеяться на завтра, на багряный восход, на красоту благодатную?! Полетят чайки прекрасные, и нет такого труда, впереди которого не могла бы лететь чайка.

Не одни же буревестники черкают перед кораблем. Много светлее их чайка быстрая, путеводная. И на Волге, и на поморье, и на далеких океанах впереди вились милые чайки. Но остывали надежды – чаянья. От самых первых дней работы в мастерской реяло на проволоке чучело чайки. Хоть чучело, а все-таки мечта несломимого чаяния.

Неужели все бывшие битвы не сломили? Нет, не сломили. Вот же нисколько не сломили. Елена Ивановна, увидав «Мстислава Удалого и Редедю» и «Пересвета с Челибеем», воскликнула: «Должно быть, ужасная война, если даже самый мирный человек изображает смертные поединки». Хочется оставить памятки народу русскому о всех мономахах, о великих поединках за славу Русской Земли. Может быть, друг-мозаичист каменно сложит эти памятки, а молодежь еще раз вспомнит, о чем всегда нужно держать в сердце. Полетите светлые чайки к русскому народу.

Лоренцо Великолепный пел: «И на завтра не надейся!» Так пели останки, осколки. Но в грозе и в молнии народы живут лишь надеждою на завтра, на великий день умиротворения и достижений. «Мир – всему живущему», заповедал, кто мыслил о завтрашнем восходе. Чайки не летели перед Великолепным, и он не вверял себя кораблю. А вот новгородские ушкуйники32 слагали песни о надеждах.

Там – конец, а ваш путь – к началу. В вечном совершенствовании, в трудовом преуспеянии и в радости познавания будем любоваться чайками-чаяниями. Будем любить чаек путеводных.

 

24 ноября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Америка

(29.11.1942)

Спасибо за телеграмму. Поистине, памятные дни всегда остаются вехами нерушимыми. В волнах и вихрях Армагеддона часто трудно уловить ступени строительства, но стройка во благо навсегда нерушима. Письмо Зины от 12 Октября вызывает многие думы. Все соображения имеют разумное основание. Правильно замечено, что в частной квартире невозможны музыкальные классы. Вряд ли возможна деятельность АРКА, но ведь это полезнейшее начинание не родилось же, чтобы сейчас же умереть? И в каком положении оказались бы почетные советники Кусевицкий, Чаплин, Крафт, Ватсон и другие приглашенные? Ведь могут быть обиды и отпадения, что более всего нежелательно. Оберегитесь. Может быть, найдутся сочувствующие и дадут возможность совместить студию с АРКА. Невозможно, чтобы деятельность Зины пресеклась. Все так меняется, как в калейдоскопе, и складываются фигуры неожиданные. Мы не удивляемся 65 градусам. У нас зимою в комнатах от 55 до 45°, а нынче при запрещении на керосин вообще трудно представить, каковы будут зимние месяцы. Душевно понимаем, как болеет Зина о всех таких проблемах. И у нас и у всех их так много. Только время их разрешает, выдвигая новые условия. Много раз разузнайте, прежде чем решать. Может быть, по военным условиям ее уступят дешевле или же возникнет кооперация с АРКА. Теперь так много толкуют о ценности русской дружбы, вот и хорошая возможность доказать на деле. На местах Вам виднее, что можно сделать. Нормально я бы сказал: продайте пару картин для усиления средств! Во время прошлой войны, в России это было бы легче легкого, но кто знает, не обеднела ли Америка? Часто мы не замечаем сторонних обстоятельств, которые готовы принести новые решения. Пресечь деятельность Зины было бы непоправимо. Многие вещи нельзя прерывать временно. Особенно же сейчас, когда все условия так изменчивы.

Очень ждем брошюры АРКА и бумагу ее. Надеемся, что в брошюре все ладно, ведь Вы знаете наши дезидераты33 о Культуре. Шекспир сказал: «Кротко слушать, добром судить». Вот этот старинный завет и встает, когда Вы трудитесь а Культуре. Бальзак добавил: «Самая чистая добродетель служит поводом для самой грязной клеветы». И это Вы знаете. Бесчисленны исторические примеры. Они доказывают, как далека была Культура, ибо при ней такие пятна жизни был бы невозможны. Поэтому борьба за Культуру есть геройство.

И герои всегда претерпевали и преодолевали. По счастью, человек всегда может действовать, а Бхагавад Гита так высоко ставит действие. Вы правильно помыслили об АРКА и начали ее не для того, чтобы бросить на произвол. Думается, что у Вас еще не все возможности использованы, чтобы уже принимать решающий поступок. Конечно, все возможно лишь в пределах местных условий, которые так неслыханно изменчивы. Сообщите, что удастся нащупать.

«Обрубить постромки легко, но потом уже не уехать». У Вас накапливаются новые связи. Если их растерять, то откуда придут еще новые? Правильно, что Вы обдумываете и с той и с другой стороны. Конечно, Вы имеете также в виду, что если грабители узнают, что у Вас все вообще кончилось, то они еще более обнаглеют. Итак, на месте обсуждайте все условия и не сделайте что-то непоправимое. Спешите установить сношения АРКА. Наверное, Вы в этом не упускаете ни дня, ни часа.

Шлем Вам лучшие мысли. Душевный привет всем друзьям.

 

29 ноября 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(10.12.1942)

Долетели письма Зины и Дедлея от 29 Октября с приложением АРКА – текст хорош (почему-то забыт Пушкин), список тоже хорош. В добрый час! Не теряя времени, действуйте, спешно налаживайте всюду отношения. Характерна кара, постигшая мерзавца Поуэля – так и бывает. Сколько вреда он причинил: Томас Кравен тоже мерзавец. О нем Вы писали нам давно – о его книге. Показательны сведения, полученные Вами от Мидхема. Включите их в Ваш меморандум. Такие разведки чрезвычайно полезны. Можно видеть, насколько погрязли во зле грабители, как пытаются они вредительством прикрыть свои преступные мошенничества. И какова же бездна невежества, если Канжур и Танжур34 выбросили в подвал! А теперь Америка шлет послов с приветами в Тибет, и могут ли они сказать о гибели тибетской библиотеки в центре Америки? Не бомбы уничтожили, а свои злобные невежды. Все вандализмы отмечайте! Боритесь за Культуру! Вероятно, удивляются друзья, когда читают, как раньше писала Хорш. Что же случилось? Когда случилось? Почему случилось? Вряд ли грабитель на большой дороге дает ответ.

Одновременно с Вашим письмом пришло и письмо Катрин с чрезвычайно важными сведениями. Грабители боятся учиненного ими мошенничества над трудовыми сбережениями Людмилы. Даже предлагают не начинать это дело и взамен отложить дело Корпорации. Это чрезвычайно важно! Не только внесите это подробно в меморандум, но и закрепите письменно, хотя бы в виде письма Катрин к Редфильду. Ведь вполне естественно, что Катрин захочет укрепить сведения о том, что дело Корпорации может быть продолжено в любое время, и никакие сроки не угрожают. Гнусное предложение адвоката Хорша об отложении дела Корпорации взамен дела Людмилы тоже может быть отмечено в письме Катрин к ее адвокату. И по делу Людмилы сроки не истекли, ибо последним письмом Редфильда к Стерну это дело выявлено. Ведь это и есть то самое, о чем мы все думали. Очень закрепите! Кроме мошенничества над Людмилою, такое же учинено и над Рябининым, – пусть и этот дамоклов меч висит над головами преступников. Всему придет свое время. Можно представить, сколько всяких мошенничеств наделано Хоршем. Судья О'Маллей так прав, протестовав против инспирированных голосов своих сотоварищей. Как видите, сами факты собираются, и часто бывает, что очень большое начинается с чего-то малого. Слабое место мошенника обнаружилось, а затем и еще придут факты. Зорко следите! Преступники боятся обвинения в мошенничестве.

Спешно действуйте с АРКА – имеете полное основание сноситься со всеми полезными учреждениями и лицами в Америке и за границей. Пришлите еще лифлеты и бумагу АРКА. Зина правильно замечает, что приходится адвокатам твердить уже общеизвестные вещи. Ничего не поделаешь – так и продолжайте. Корпорация – для сохранности картин, за три шеры заплачено 11.000 долларов, преступники боятся раскрытия их мошенничеств (фрод). Действуйте бодро и зорко. Берегите друзей, отвечайте сурово врагам. Да будет все хорошо! Душевный привет всем друзьям.

 

10 декабря 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Зов о Культуре

«Даже самые великие реки не пренебрегают малейшими ручейками». Так говорил мудрый китаец Мо-дзе.

Правильно! Но что же оказывается, когда под грозою Армагеддона иссякают ручьи? Во что превращаются реки? Пишут из Америки:

«Должна сказать, что нам будет трудно рассчитывать на членские поступления – дороговизна буквально всего. [Цена] квартир, жизненных припасов, одежды, предметов самой первой необходимости настолько возросла, что все стараются урезать свои расходы. Конечно, Культура, образование, поддержка новых начинаний страдают в первую очередь. Теперь будет очень туго с топливом – больше 65 град[усов] тепла не может быть в квартире. Если у вас школа, ученики протестуют против холодной атмосферы и уходят. Да и самому работать, когда в комнате холодно, не очень удобно, все очень осложнилось... Как я буду продолжать давать уроки сама моим ученикам будет в зависимости от возможности музыки в частной квартире. Но иметь все учреждения, с их вывесками в одном здании, и при этом в хорошем известном здании, собираться для заседаний, как мы это делаем теперь, например с АРКА, а также продавать книги и издания и продолжать корреспонденцию по Музею – все это уйдет, как только мы выберемся отсюда. Но оставаться здесь мы не сможем из-за квартирной платы, которую Дедлей не сможет покрывать из своего жалования».

Все это означает, что не только «Фламма» временно умолкла, но, вероятно, то же грозит и Академии. А что же будет с АРКА? Где же будет ее сборное место? Все это не предвещает рост дел. Повсюду необъяснимые странности. Московское радио сообщает о вывозе германцами множества культурных ценностей из занятых русских городов. При этом говорится, что русский народ потребует эти сокровища обратно. Правильно! И будет суд и над похитителями и над теми, кто бросил народные сокровища на произвол. Если трудно было вывезти из Львова, то из Царского Села хотя бы на подводах было время увезти. Расхитители народного достояния должны дать ответ. Достаточно было расхищено. Об этом преступлении можно слышать в разных странах.

Мой «Зов о Культуре» перепечатан в нескольких газетах и журналах. Всюду твердите о Культуре! Не уставайте твердить. Культура рождается из природных качеств, из образования и воспитания. Не только книга, но и внутренний уровень семьи и учителя будут факторами мировоззрения молодежи. Школа и кооперация и глаз открытый к новым достижениям – суть врата к будущему.

Кто-то или что-то открывает врата в будущее. Каждый может припомнить из детства, когда вдруг забилось сердце внутренним познанием. Прекрасный, чудесный миг! Всегда сохранится в глубине сознания признательность к этому ведущему, к наставнику. Зародится истинная кооперация – эта свободная светлая основа прогресса.

 

16 декабря 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Мера искусства

Успенский говорит:

 

«Впереди всех других человеческих способов проникновения в тайны природы идет искусство. Ум, оперируя с теми данными, которые он получает от органов чувств и психического аппарата, должен идти через трехмерную сферу и не может идти иначе, точно так же, как он не может действовать иначе, как через логику. Искусство идет совсем другим путем. Оперируя с эмоциями, с настроениями, с инстинктами и с пробуждающимися интуициями, оно совершенно не стеснено пределами трехмерной сферы, совершенно не должно считаться с законами логики и сразу выводит человека в широкий мир многих измерений.

Поэтому искусство идет впереди науки, точного знания и даже впереди философии, но не служит им, не прокладывает для них путей и идет своим путем, открывая свои горизонты... Искусство разрушает весь логический и трехмерный мир, с таким трудом созданный человеком, всю маленькую и жалкую «правду», за которую с таким отчаянием цепляется человек, боящийся без нее очутиться среди хаоса... Искусство видит мир в «астральном свете», строит свой собственный мир, совершенно аналогичный астральному миру оккультистов, и заставляет человека понимать, что этот мир совсем не похож на мир железных дорог, автомобилей и аэропланов; заставляет понимать законы этого нового мира, полного чудес, и путем постепенного ощущения и постижения этих «законов чудесного: подходит к Вечному. Искусство и все, что дает искусство нельзя ни смерить, ни свешать. Поэзию нельзя заключить в колбу.

Искусство нарушает весь механический порядок трехмерного мира. Оно отворяет дверь в мистику и в магию, зовет в мир удивительных и волшебных приключений... Искусство не принадлежит миру трех измерений и не может ему служить; наоборот, выводит из него, как великая богиня Смерть, которая, если она открывает нам тайны иного мира, в то же время одним взмахом своей руки скрывает и уничтожает этот.

Искусство, которое не говорит об этом «ином мире», не заставляет о нем думать или его чувствовать или рисует тот мир как подобие или продолжение нашего, это не искусство, а подделка, трезвая и рассудочная подделка, псевдоискусство. Псевдоискусство отличается от настоящего, подлинного искусства тем, что оно состоит из одной правды. В нем нет воображения, нет экстаза, нет ощущения далеких неясных возможностей. Одна только голая и трезвая «трехмерная правда», которая есть величайшая ложь, потому что ничего трехмерного в действительности не существует.

Задача правильного распознавания истинного и ложного искусств разрешается одновременно с загадками пространства и времени – искусство, довольствующееся временем и не стремящееся к вечности, должно быть и будет признано фальсификацией... В мир высших измерений можно проникнуть, только отказавшись от этого, нашего мира. Кто ищет в высшем мире подобие низшего или продолжение его, тот не найдет ничего. И кто думает, что нашел истину или кто-нибудь другой нашел ее за него, тот никогда не увидит даже ее тени».

 

Бывало, о том же с Балтрушайтисом толковали.

 

20 декабря 1942 г.

Публикуется по изданию: Н. К. Рерих. "Обитель Света". М.: МЦР, 1992.

 

 

Америка

(31.12.1942)

Думается, что письмо Зины пропало – последнее, полученное нами, было от 29 Октября. А между тем у Вас, наверно, много новостей. Одна АРКА должна дать много шевелений и новинок. К ней должен быть большой интерес. Послали ли лифлеты Майскому в Лондон? Полагаем, что интерес к АРКА должен быть велик, ибо сейчас у нас на глазах любопытное явление. Правительство в Дели с Ноября начало издавать журнал «Советские новости». Успех превзошел все ожидания. За первый месяц вся наличность была расхвачена, и даже нельзя было выполнить заказы из Ирана, Ирака, Африки. За второй месяц подписка удвоилась, а к третьему утроилась. Если достанем еще экземпляр – пошлем Вам, авось дойдет. Журнал очень интересен, много снимков из русской военной жизни. Были воспроизведены новые ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского. В Феврале идет статья о Кутузове, перепечатанная из «Правды». В Январе – моя картина и мой портрет Светика, который в Париже – в Люксембурге. Будет и статья. Все это интересно Вам для АРКА. Если здесь такой интерес, то и в Америке должен быть не меньший.

Знаем, как близок должен быть Вам этот русский успех. Потому всячески развивайте АРКА. Если Ватсон будет читать лекцию о русском искусстве, нельзя ли получить копию ее? Мы поместили бы в здешнем журнале. Гонорара не следует ожидать, но как благое дело на всеобщую пользу это было бы хорошо. Была телеграмма от Катрин о цвете обложки «М.О.»35. Ответили – так же, как на русском издании – белая с красной надписью. Вообще не нужно менять цвета русских изданий. На монографию Конлана большой спрос. Как жаль, что в свое время не удалось получить большое количество ее и Вам и нам. Конец этого [года] ознаменовался большими русскими победами, так и должно быть. В новом году все продолжится и разовьется. Храните бодрость и действуйте во благо. Каждый в своей области может и должен оказать помощь общему делу. Сердечный привет всем друзьям.

 

31 декабря 1942 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Листы дневника. 1943 год

Великое добро

Веласкес признавался, что ему не нравится Рафаэль. Греко говорил, что Микеланджело хороший человек, но плохой живописец. Энгр восклицал при приближении Делакруа: «Запахло серою, дьявол приближается». Рескин так изругал Уистлера, что тот судом смыл такое поношение. Саржент уверял, что если яблоки Сезанна упадут на пол, они зазвенят, как жестяные. Гойя немало злословил и судился. Микеланджело жестоко порочил Леонардо да Винчи.

Целая уйма всяких осуждений. Они не возвысили осудителей и не унизили осуждаемых. Рядом с этим является целая группа отличнейших мастеров разных веков, которым не приписывается осуждений. Увенчает эту группу Леонардо да Винчи. Много раз оклеветанный он говорил о терпении, ибо оно против клеветы, как теплая одежда против холода. Вот и Пюви де Шаванн воздержался от всякого осудительства. Эта черта остается одной из ценнейших в его деятельном характере. Куинджи, услыхав о клевете на него, только сказал: «Странно, ведь этому человеку я никакого добра не сделал». Слыша о злословии, он улыбался: «Верно, им, бедным, плохо живется».

Сердце русского человека отзывчиво. Колодники всегда были «несчастненькие». Добротворчество живет в сердцах русских. Вот еще две вехи великого добра. Недавно слышали мы в один вечер два замечательных сообщения. Статья Алексея Толстого «Разгневанная Россия» и слово Алексея Щусева

О реставрации «Нового Иерусалима», поврежденного немецкими бомбами, и о стройке города Истры. Велика сила русская – уже до окончания войны народ мыслит о строительстве, о преуспеянии. Великое добро!

Блестящая статья Толстого останется в русской исторической литературе как залог русской непобедимости. Великое добро! Пусть такие сообщения широко летят по миру на всяких наречьях. Крепкая стройка отзвучала в слове Толстого и Щусева. Как же послать им привет? Вот послали брату Борису и телеграмму и два пакета, но дошло ли? Пусть все дойдет! Обратимся к 1943 году с мыслью о великом добре.

 

1 января 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Русскому народу

«Мы проехали много миль, и увидели, что с тех пор, как мы имели удовольствие видеть Вас обоих, в мире появилось много горя и страданий. Ваша страна, которую, зная ее судьбу, мы всегда считали великой, теперь стала великой в глазах всего мира, который раньше сомневался в этом. Ваша страна спасла мир, но еще больше ей предстоит сделать. Будущее России можно сравнить с полотном, на котором главное место занимает большая яркая звезда на фоне предрассветного неба. Россия будет мировым лидером. Мы будем приветствовать возрождение России.

Почтительно приветствуем Вас всех и просим Вашего благословения нашему дому и семье».

 

Так пишет нам из Кветты Чарльз Диккенс, внук великого писателя. Рид в своих книгах твердит, как Россия спасла и спасает Британию. Кентерберийский, передавая пожертвование на Русский Красный Крест, заметил: «Сколько бы мы ни пожертвовали, мы никогда не выплатим наш долг русскому народу».

Иностранцы гремят о подвигах, о геройстве русского воинства. Германцы признают, что русская рать подобна гидре – вместо отрубленной головы вырастает новая, сильнейшая. Пора оценить русские сокровища. Пора от древних времен – от Ярославова Киева, от Новгорода, от Сергиевых строительств, от «Слова о Полку Игореве», от «Задонщины» понять величие, красоту, долго непонятую, захороненную. Приспело время русского размаха. В добрый час!

Святослав старается в Дели устроить нашу выставку в пользу Русского Красного Креста. Даже с самой благой целью все это нелегко. Также нелегко издать книгу с тою же целью. Цены на бумагу и на печатанье так возросли, что издание становится бесцельным. Местный уездный начальник пристает, чтобы мы покупали военный заем. Но ведь «Александр Невский» дал в Индоре на военный фонд 2500 рупий. Кроме того, нигде не указано, что жертвовать надо лишь на определенные цели. Каждая полезная цель хороша. А нам хочется устроить для русского дела. В этом направлении и стараемся. Кроме того, все написанное о русском народе, все ознакомление Индии с русскими сокровищами – всеполезное дело. Каждый в своих силах принеси все достояние на пользу Родины, во благо человечества.

 

4 января 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод Н.Л. Некрасовой.

 

 

АРКА

(14.01.1943)

Прилетело письмо Зины от 27 Ноября. Радуемся успеху АРКА. Бережно храните это полезнейшее начинание. Сочувствие таких крупнейших ученых, как Комптон, Милликан и др[угие] ценно и показательно. Будем рады получить номер «Новоселья», посвященный АРКА. Какую мою статью взяли?

У Вас была «В грозе и молнии» и «Чайка». Нужно наладить с Московским обществом культурные связи. Впрочем, Вы, вероятно, уже связались и с Посольством. Тоже и Комитет по делам искусства и Художественный Театр. Помните, как мы его приветствовали! На днях послали Вам новогодний номер «Новости Советского Союза». Надеемся, он дойдет. Покажите его всем друзьям.

Радостно видеть, как всюду, на разных концах мира, приветствуется Русская Земля, Русский Народ. Претворяется уже давно сказанное. Много пришлось вынести за веру в русское дело. В конце концов, и хоршевские мерзости, кроме грабительства, были не что иное, как их глубокая ненависть против всего русского. Какая же могла быть созидательная культурная работа, если в подвале была заложена ненависть? Но вот Вы и все друзья АРКА могут доказать всю благотворность культурного единения, сотрудничества. Превыше всех подразделений стоит единая всечеловеческая Культура. Мои листы о Культуре обошли многие здешние журналы и привлекли многие сердца. Вот сейчас журнал молодежи «Комрад» хорошо откликается. Пусть и АРКА привлечет молодые сердца. Непременно пусть привлечет и отеплит. Если АРКА близка широким массам, то следует это использовать во благо, не откладывая.

Постарайтесь достать текст лекции Ватсона и пришлите нам. Мы очень радовались приливу бодрости, который звучал в Вашем письме 27 Ноября. Не допускайте уныния – оно пожирает лучшие возможности. У всех бывают трудные дни, но ведь это только дни, а магнит бодрости привлечет и новые решения. Вот Дедлей поехал в утомительное рабочее турне, но зато сколько оповещений об АРКА он разбросает по своему пути. Вы пишете о спросе на монографию. Таких спросов немало и жаль, что мы не можем удовлетворить их. Может быть, вначале казалось – куда и как разойдутся дорогие книги, но при этом забывалось, что кадры потребителей растут. Молодые студенты становятся деятелями. Словом, время работает и не медлит. Так и спешите и действуйте во имя светлого будущего. В добрый час! Сердечный привет друзьям.

 

14 января 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

В Москву

(09.01.1943)

Дорогой мой Боря»*, с победным годом! Так и не знаем, дошли ли до Тебя два наших письма и телеграмма? Было еще письмо Нестерову, посланное через Тебя. За последние годы по разным обстоятельствам я писал Щусеву, Рылову, Грабарю, Бродскому, Фролову, Молотову, Потемкину, Майскому, в Академию Художеств, в Комитет по делам искусства, Председателю Верховного Совета, в Художественный Театр... Ответы и притом добрые получились лишь от Бродского и от Майского. Вчера я послал Тебе новогодний номер здешнего журнала «Новости Советского Союза». Журнал начал выходить в Дели с Ноября и сразу был всюду встречен огромным успехом. Номера все немедленно расхватали, даже нельзя было выполнить заказы из Ирана, Египта. Теперь очень трудно с бумагой, а то тираж мог бы сразу утроиться. Интерес и сочувствие везде. В будущем пойдет в красках моя картина «Партизаны» или «Весть Тирону-воину». Вероятно, в Дели состоится в Феврале наша выставка в пользу военного фонда – все пойдет русскому воинству. Каждый должен принести и средства, и знание, и труд во славу Родины. Прекрасно говорит Алексей Толстой – недавно слушали его «Разгневанную Россию» и «Славу». Воистину Слава! Радовались и Щусеву за его радиосообщение о восстановлении «Нового Иерусалима» и города отдыха на Истре. Велико строительство русского народа! Представь себе, как мы сидим около радио и радуемся. Всегда мы верили в русскую мощь, так оно и есть. А ведь сколько мне доставалось за мою русскость от Бенуа и всяких таких «версальцев»! Не понимали они русское величие и красоту нашей Родины. Все ли наши письма дошли? Когда получим Твой ответ? В Нью-Йорке образовалась АРКА (Амер[икано]-Рус[ская] Культур[ная] Ассоциация) – выбрали меня Почетным Президентом. Много сочувствия, подошли хорошие деятели. Не встречал ли Ты профессора Кирхенштейна, латвийского председателя? Он написал в нашем рижском сборнике «Мысль» в 1939 году отличную статью о русской агрокультуре, судя по радио, он сейчас в Москве.

Сердечный привет от всех нас Вам и всем друзьям.

 

9 января 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

* Боря – Борис Константинович Рерих (1885-1945), брат художника.

 

 

Америка

(31.01.1943)

Пришло письмо Катрин от 29 Декабря. Интересные, важные сведения! Значит, дело о картинах Вы можете начать, когда будет полезно – ничто не потеряно. Второе, очень важно, что Хорш боится дела о мошенничестве (фрод) с деньгами Людмилы. Это важно!! Какое такое служебное назначение собирается мошенник получить? Хорошо бы об этом разузнать. Показательно, что к Катрин являлся следователь, и она ему все рассказала. Всякий намек на мошенничество (фрод) губителен для служебного лица. Если собрать все мошенничества, проделанные Хоршем над Дедлеем, над Катрин, над Людмилой, над Рябининым и пр., и пр., то ведь это будет вопиюще! Зорко следите за этими обстоятельствами. Ведь крупнейшие воры попадаются иногда на самом маленьком мошенничестве. «Покровитель» тоже перепугается, если его протеже – мошенник. Наверно, у Вас много новостей об АРКА – ведь теперь все мировое внимание обращено на русские победы. Вашему благому делу все пути открыты, все должны Вам сочувствовать.

Только теперь дошло письмо Зины от 16 Декабря – удивительно, как вразброд идут письма. Хорошо еще, что не теряются вообще. Письмо Зины хорошее, бодрое – радовались ему. Думается, что жульничества Хорша получат возмездие. Следите за его манипуляциями. Удивителен ответ посла!! Вместо того, чтобы хвалить и радоваться, он думает, как бы придушить и потопить. Вы совершенно правы, отстаивая самостоятельность АРКА. Вы правы, желая доброжелательно кооперировать, но к чему сливаться? Вы правильно понимаете причины, а потому зорко идите вперед во благо! Будем ждать «Новоселье» и сообщения об успехах АРКА. Она дает Вам возможность приобщаться к новым слоям и всюду сеять добрые семена Культуры. Это так нужно! Всякие антикультурные «покровители» Хорша и подобных преступников вредительствуют повсюду. Им следует противоставить добрый, здоровый культурный труд, и этот Свет, в конце концов, побеждает тьму, если она даже прикроется пышными атрибутами. И опять-таки, накапливайте молодых будущих деятелей. Действуйте спешно и бодро.

 

31 января 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Слава!

«Зачем я шел в тебя, Россия», – пели германские пленные офицеры, проходя по улицам Сталинграда. Так передавало московское радио. Победа, огромная победа! Вспоминали мой листок «Не замай», писанный до войны. Поистине, «Не замай» Россию. Каждый, посягнувший на нашу Родину, погибнет с несмываемым позором.

В истории запечатлены потрясающие примеры, как были поражаемы враги русского народа. Разнообразны бывали эти поражения. Одни сказывались мгновенно, другие постепенно отстукивались на разложении стран, поднявшихся против России. И об этом можно бы написать целую поучительную книгу.

И другая книга должна быть написана – о том, как великодушно, геройски вставал весь народ русский на защиту Родины. Самые многочисленные враги Земли Русской бывали посрамлены несломимым духом воинства русского и жертвенным самоотвержением всего народа. Александр Невский, Сергий Радонежский и Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Суворов и Кутузов – сколько славнейших вех, сколько победных восхождений.

«Пожар Москвы способствовал ее украшению». Каждое всенародное испытание вливало новые, неисчерпаемые силы в русские сердца. После бури еще приветливей светило солнце. Горя много, но «горе преходяще, а радость нетленна». Знает русский народ священную радость любви к Родине. Знает неустанный, преуспевающий труд. Полон народ смекалки и творчества. Помнит, что «промедление – смерти подобно». Помнит, что «благословенны препятствия – ими растем».

Не найдется более безумца, который бы дерзнул ополчиться на Русскую Землю, на союзную семью народов, дружно слившихся на священной, единой целине. От бойца до вождя – все трудятся. Рождаются новые силы. Крепнет сотрудничество. Исполняется сужденная слава народа русского.

Бывали всякие недоверы, бывали трусливые «перелеты» бывали «нетовцы»-отрицатели. И вся эта пыльная труха исчезала, когда восходило бодрое яркое солнце народного преуспеяния. Спорили мы со многими шатунами, сомневавшимися. Лжепророки предрекали всякие беды, но всегда говорили мы. «Москва устоит!» «Ленинград устоит!». «Сталинград устоит! Вот и устояли! На диво всему миру выросло непобедимое русское воинство! Жертвенно несет русский народ все свое достояние во славу Родины! Слава, Слава, Слава!

 

4 февраля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Зажигайте сердца". М.: Молодая гвардия, 1978.

 

Бывальщина

Бывает, бывает, чего только не бывает. Вот однажды в С.Франциско были нужны деньги. Очень были нужны, но ниоткуда не приходили. И никому-то об этой надобности нельзя было сказать. Становилось безнадежно. В самую безнадежную минуту – не знаешь, что и придумать – вдруг трижды стукнуло в дверь. Вошла маленькая старушка, остановилась у двери, сказала: «Не надо тревожиться – все будет хорошо». И ушла. Кто она? Откуда? Почему пришла?

На другое утро ранний звонок: «Приезжайте немедленно на выставку». Спешу. В зале вижу милую девушку с чеком в руках. Улыбается: «Через двадцать минут отходит мой пароход в Гонолулу. Которую из этих четырех картин вы мне посоветуете?» Сует чек, схватывает со стены картину и бежит к выходу. Служитель хочет задержать, но я издали машу ему: «Не мешай». Так и мелькнула, точно нездешняя, но в руке хороший чек и на стене пустое место. Подпись «Эллинор К.».

Не забудется и встреча с незнакомцем в Музее Метрополитен. Не забудется и встреча в Чикаго. А Лондон в 1920! А Париж в 1923! А Дарджилинг! А Москва в 1926! А Белуха! А Улан-Батор! А Тибет! А Индия! Всюду вехи. И не записано о них. Сколько неотмеченного!

Во время экспедиции по Тибету, ночью, ожидалось нападение голоков. Е.И. мысленно соображала возможности такой атаки, но в это время я, уже крепко спавший, сказал: «Все тихо, как на кладбище». В «Сердце Азии» упомянут приезд неизвестного богато одетого монгола, предупредившего о готовящемся нападении. И в другом месте экспедиция была в самом безвыходном положении. Можно было ждать лишь чего-то необычного. В самый трудный момент пришло все разрешающее известие. Тогда старый бурят воскликнул: «Свет поражает тьму!»

Кроме дружественных встреч – многие встречи с врагами. Как часто именно враги приносят лучших друзей и возможности. Сами того не зная и не желая, враги иногда являются дарителями лучших возможностей. Имею на счету целый ряд вражеских выступлений, которые дали лучших друзей и открывали новые пути.

Грабарь пишет: «О Рерихе можно написать увлекательный роман, куда интересней и многогранней, чем роман Золя о Клоде Лантье, в котором выведен соединенный образ Эдуарда Мане и Сезанна». Всеволод Иванов о том же промолвился. То же говорилось во Франции, в Америке и здесь, в Индии. Только все, так говорившие, знали лишь часть нашей жизни, а иногда малую часть. Много бывальщины!

В Индии, наконец, появились русские представители. Можем свидетельствовать, как долгожданны они. Появился журнал «Советские новости». Расхвачены номера, многие заказы остались невыполненными. Так тянется Индия к братскому, сердечному единению.

Все полезные вехи пусть не забудутся. Туман расстояний выедает нередко многое значительное. Бывальщина начинает казаться миражем. Но ведь она была и вела многое.

 

12 февраля 1943 г.

Публикуется по изданию: Н. К. Рерих. "Обитель Света". М.: МЦР, 1992.

 

Призраки

Склон горы ярко залит заходящим солнцем. Вереница путников спешит к ночлегу. Самих людей не видно за светом, но впереди каждого бежит черная тень. Видна лишь тень – черная-пречерная, точно бы какие-то темные сущности бегут по горной тропе. Бывают в жизни такие темные мелькания. Призраки!

Немало призраков во всех концах земли. Пугали призраки, что в Карелии умрем с голода. В Швеции на выставку явился таинственный господин с невнятной фамилией, спрашивает: «Вы собираетесь в Англию?» – «Откуда вы это знаете?» – «Мы многое знаем и пристально следим. Не советуем ехать в Англию. Там искусство не любят и ваше искусство не поймут. Другое дело в Германии. Там ваше искусство буде оценено и приветствовано. Предлагаем устроить ваши выставки по всей Германии и гарантировать большую продажу. А чтобы не было сомнения, можно сейчас же подписать договор и выдать задаток». Призрак с задатком!

Во Франции призрак настойчиво советовал повидаться генералом иезуитов, суля всякие небесные и земные блага. Другой обхаживал ласково, прельщая Мальтою и Родосом. В Харбине русские фашисты (какие отбросы!) с угрозами вымогали деньги. Призрак твердил о встрече в Иерусалиме (где никогда не был). Из Италии призрак советовал всецело передать наш Пакт об охране культурных сокровищ в руки Муссолини, который проведет и утвердит его.

Многие наскоки призраков! Одни призраки с именами, другие безымянные. Кто они?

Но каждый из них в той или иной форме, в конце концов, инсинуировал и угрожал, мол, пожалеете, если не согласитесь. Мы видели и месть призраков. Удивительна эта темная рука, тайно вредительствующая. Иногда ее замечаете, а другой раз только чуете без видимости.

Как в дремучем лесу, можно наехать на таинственную ведьмовскую избушку, так и в действах призраков не знаете, где и для чего оно происходит. Одно ясно, что деется какое-то вредительство, но пути и следы его заметены. Вот и в Дели что-то наслежено. Нелюбимо там все русское! Но Русь победоносна!

 

16 февраля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(18.02.1943)

В дни героических русских побед хочется говорить о русских достижениях. Посылаю Вам «Славу»36! Вероятно, и АРКА мыслит и действует в тех же направлениях. Собирайте и сплочайте сочувствующие силы. Среди них, наверно, немало и молодых. Если много молодежи ушло в призыв, то ведь и среди женщин многие примут к сердцу доброе дело АРКА. Суть этого дела в том, что имеет в виду будущее. Такое назначение должно особенно воспламенять добрые сердца. Всякая работа во имя Культуры близка молодежи, но ведь работа АРКА имеет глубокую особую цель. Ради такой цели можно претерпеть и кое-какие начальные заботы. Там, где сильна энергия, там и неизбежно противодействие. Но ведь даже парусные суда умеют идти против ветра. Встречные ветры несут и новые встречи. Область АРКА так обширна, что Вы можете звать всех, кто так или иначе причастен Культуре.

Получен пакет от Музея Современного Искусства. При каждой такой получке, думается, как правильна была программа нашего Музея. Только некультурность и преступность Хоршей все исказила. Что делается в грабительском стане? Зорко следите за этой бандой! Сейчас принесли доброе письмо Зины от 4 до 6 Января. Именно так, бодро и несломимо, нужно преодолевать все крепколобия и своекорыстия. Развивайте АРКА – она принесет и хороших сотрудников. Радостны сведения из Индианапольского Института. Может быть, они хотели бы и приобрести что-нибудь. Местные жители могли бы узнать и направить. Дело Дедлея и должно было решиться так, как оно и вышло. В Канаде давно была хорошая группа – у нас была переписка. Показательно, если и пожарные приходят за книгами.

Неисповедимы пути! Конечно, в «М.О.» будет сзади повторена страничка с перечнем всех прочих книг на разных языках. Если следователь побывал у Фр.37, то почему он не был у Вас? Будем рады получить бумагу АРКА, журнал и газеты. Несомненно, многое печатается, но только трудно узнавать. Итак, в добрый, бодрый путь!

 

18 февраля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

О будущем

До чего хочется сделать что-то на пользу русского воинства, Русского Красного Креста, русского народа! Давали мы индийскому Красному Кресту. Давали – на самолеты. Все это ладно, но хочется и в Индии устроить что-то полезное для русской победы. Дали мы четыре больших картины – две моих и две Светика38, которые должны дать не менее двадцати тысяч рупий. Кроме того, цветных воспроизведений на 1300 рупий, каталог, входная плата и значительная часть с продажи – все это должно дать не менее тридцати тысяч. Только даже и в дни русских героических побед в Дели не любят все русское. А может быть, кто-то и гримасничает, слыша о победах. Много говорили о пятой колонне, «но где она гнездится?» Каковы ее намерения?

Святослав телеграфирует: «Выставка должна быть отложена». Значит, он натолкнулся на непреоборимые трудности. Чуяли мы, что в Дели неладно. В Лондоне будут устраивать трехдневный национальный праздник. Будут флаги и речи и слова, слова и слова. В Австралии тоже национальный праздник в честь русского воинства, но в Дели будет глухо и немо.

Святослав хотел дать отличное радио, посвященное 23 Февраля. Удастся ли? Столько подводных камней! Всякие сэры-гарбачи изрыгают исподтишка злую слюну. А ведь как Святослав старался устроить что-то хорошее во славу русскую!

Сейчас от него вторая телеграмма о том, что подобная выставка может быть устроена в Бомбее в Июле. Кто знает, может статься такое решение – наилучшее. Видимо, в Бомбее нашлись деятельные друзья. Увидим.

Время смятенное. В Пуне умирает в заточении Ганди. Подумайте, Ганди – совесть Индии кончается в заточении! Голодовка, слабость сердца, уремия – долго не выдержит. Какая легенда останется! Недаром говорили, что мертвый Ганди страшнее для Англии, нежели живой. Тяжко думать о конце Ганди. Такое же гнетущее чувство было, когда уходил Толстой. Переворачивалась страница истории. Уходит народная совесть, а когда она опять кристаллизуется в ком-то? Честный человек покидает землю, а много ли их – таких честных? Много ли таких самоотверженных?

Слушаем каждое радио. Русские победы перевернули великую страницу истории. Ганди – тоже страница истории. Многое решается. Лагорское радио передало прекрасный привет Святослава русскому воинству. В Калькутте, в Карачи, на Цейлоне – процессии.

 

21 февраля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Шамбала

Наш лама Чампел рассказал, что в Калимпонге имеется старинная тибетская книга восемнадцатого века, в которой поминается «пресвитер Иоанн» и Шамбала39. Место ее называется в Испании. Лама был потрясен, когда Юрий показал ему снимки с гротов, недавно открытых близ Монсерата, с изображениями символов Грааля40.

Недавно, в 1933 году, австрийский ученый, изучая древние персидские рукописи, натолкнулся на книгу Парсифаль Намак, вероятно манихейского происхождения. Тамплиеры41 знали эти предания от манихеян, с которыми встретились во время крестовых походов. Альбигойцы42 прикасались к тем же источникам. Легендарный доселе Монсерат, Монсальват, стал теперь очевидным в недавних исследованиях молодого швейцарского ученого. Песнь Вольфрама фон Эшенбаха о Граале, о страннике-камне, приобретает научное значение. Вот и еще выдержка из монгольских преданий:

«Когда Гуши-хан, глава всех Олетов, закончил борьбу с «нимава»43, он принес с собой волшебный черный камень, подаренный Далай-ламе Владыкой мира. Гуши-хан хотел построить главный город Желтого Учения в Западной Монголии. Но олеты, воевавшие в то время с царем манджуров из-за китайского престола, терпели поражение за поражением. Последний хан олетов, Амурсана, бежал в Россию, но перед своим бегством переслал черный камень в Ургу.

Пока камень находился в Урге и живой Будда мог им благословлять народ, монголы и их скот были избавлены от болезней и несчастья. Но сто лет тому назад камень был украден; буддисты напрасно искали его по всему свету. С момента его пропажи монгольский народ начал вымирать».

Замечательно видеть, как самые разнообразные люди тянутся к этой мировой легенде. Убогая по замыслу Шангрила не только успешно обошла мир в фильме, но даже переведена по-китайски. Нет ли еще каких-либо документов в Ватикане? Ведь там хранились письма «пресвитера Иоанна». Все ли они изданы? Поучительно следить за движением и ростом легенд. За последнее время признали историческое значение легенд и мифов. Немало ценных археологических открытий сделано на основе изучения легенд. Где раздел между сказкой и сказанием? Где граница мечты-памятки и были? Истинная, беспредрассудочная наука разберет и оценит истину.

 

1 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(02.03.1943)

Письмо Зины от 12 Февраля останется в делах как исторический документ. Если даже «покровитель» Хорша будет пытаться покрыть его, то все же все Ваши показания останутся в правительственных делах. Стыдно «покровителю», что он прикрывает такого преступного жулика, как Хорш – этим «покровитель» бросает тень на правительство. Всякий подумает, что, вероятно, сам «покровитель» замаран и участвует в хоршевской шайке. Но бумеранг Кармы не минует преступников. Чем выше они, тем крепче удар. Теперь Вы видите, зачем нужен был меморандум Ваш. Держите в полном порядке все документы. Нужно очень и письмо Хорша ко мне от Декабря 1924 года. Пригодится и декларация 1929 года. Пригодится и гнусное предложение Хорша Редфильду по делу Людмилы – ведь и эта проделка, конечно, внесена в Ваш меморандум. Пусть Катрин и Инге будут в курсе дела – ведь наши письма относятся и к Вам и к ним обеим. Конечно, портрет Е.И. можно фотографировать так же, как и мои картины. Сердечный привет Ватсону – он хороший друг, берегите его. Все, что Вы пишете о Прегель и о Слониме, показательно. Все примечайте и имейте в виду. Накапливайте новых друзей и среди них – молодых. Кроме дорогостоящих лекций, работа АРКА будет и в переписке, и посылке полезных заметок в прессу, словом, во всем, в чем звучит понятие Культуры. Узнали ли через секретаря, какая моя картина в Посольстве? Теперь особенно зорко следите за грабителем Хоршем. Ведь он где-то ползает и вредительствует. Он не может сказать, что программа Музея была нежизненна. Успех Модерн Музея (где многое взято от нас) доказывает, насколько мы были правы.

Лагорское радио передало прекрасное сообщение Светика в честь русского воинства. И содержание было отлично и голос звучал убедительно. Не дойдет эта весточка к 24 Марта, но пусть она будет памяткой охраны всех лучших воспоминаний. Живы памятки пути, и ведут они в светлое будущее. Даже в дни Армагеддона будем помнить о лучшем будущем. Думы претворятся в явь. Теперь же будем все особенно зорки. Станем на бессменном дозоре!

 

2 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Ганди

Махатмаджи успешно провел свой трехнедельный пост – голодовку. О Ганди в народе ходят самые фантастические легенды. Рассказывают: Ганди был закован в кандалы в темнице, а в то же время читал народу лекцию. Видели Ганди одновременно во многих местах. Англичане сожгли дом Ганди, а он остался внутри невредим, – сидит на пепле и читает книгу. Ганди был генералом в английской армии, и англичане обещали ему освободить Индию. Но обещание не исполнили, и за то Ганди сражается за свободу своего народа. Много легенд! Некоторая мусульманская печать всячески поносит Ганди, но индусские газеты яро стоят за него. Вот образчики из лагорской английской газеты44:

«Отклик лагорской прессы на голодовку мистера Ганди»

Реакция индусов и мусульман на голодовку мистера Ганди отражена в лагорских газетах, издаваемых соответствующими общинами.

Мусульманская пресса весьма категорично осуждает новый шаг мистера Ганди, называя его орудием политического шантажа.

Газета «Шахбаз» сравнивает мистера Ганди со жрецом из Пагаро и заявляет, что оба они ответственны за кровопролитие, поджоги и т.д. Газета задается вопросом: «Чем же тогда объяснить столь различное отношение к ним со стороны правительства?» В то время, как правительство решило судить жреца из Пагаро по законам военного времени, мистеру Ганди и его сподвижникам дозволяется вести довольно комфортабельную жизнь за тюремной решеткой.

Махаше Кришен в статье, опубликованной в газете «Партап», пишет: «Несколько «паршивых овец» посажено за решетку, и вся Индия рассматривает Махатму Ганди как своего наиболее признанного лидера. Никто не может позволить себе игнорировать голодовку, начатую Махатмой. «Кто сможет жить, если Ганди умрет, и кто умрет, если Ганди будет жить?» – сегодня это высказывание так же актуально, как и тогда, когда оно было произнесено спикером Конгресса по случаю последней голодовки Махатмы Ганди». («Сивил энд Милитери газет»).

Поистине, «мертвый Ганди страшнее, нежели живой». Можно представить, как умножатся легенды о Ганди среди сельского населения.

В нашем горном затишье они уже растут, а что же будет в городских многолюдиях!? Кратчайший завет дал Ганди: «Квит Индия!» «Уходите». Что бы ни случилось, эта скрижаль останется нерушима.

Когда Ганди был в Лондоне, то Черчилль отказался с ним видеться, сказав, что не может разговаривать с голым факиром. Какое бесчеловечие! Какое презрение!

 

6 Марта Калиныч произвел Сталина в чин маршала и поднес золотые погоны.

«А кому какое дело калина?!» Английская газета сообщает, что Сталин будет носить на шее алмазную звезду. «А кому какое дело малина?!»

Из какого-то дальнего угла радио шепчет: «вдохновленные присвоением»... Надрывно Илья Эренбург посылает вопль: «Довольно! Исстрадались мы!»

 

7 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(16.03.1943)

Пришло Ваше письмо – Зины от 6 февраля и Дедлея от 21 Января с хорошей газетной вырезкой. Вероятно, такие же отзывы и в других местах, но мы их не знаем. Дедлей спрашивает, что входит в пределы АРКА – конечно, входит все касающееся Культуры – все области искусств, все области науки, воспитание, образование, здравоохранение, кооперация, агрокультура, охрана культурных сокровищ – словом, решительно все, чем совершенствуется жизнь народов. Обо всем этом давайте сведения в прессу для широкого ознакомления. Вероятно, и о лекции Ватсона Вы дали в прессу. Находите всюду друзей. Зорко следите за грабительскими проделками. Наблюдайте за пресловутыми «покровителями». Неужели все Ваши справедливые показания опять канут в пропасть? Не хочется верить, что справедливость так опорочилась! Какая моя картина в Посольстве? Вообще начните список русских произведений в Америке. Конечно, он не будет полным, но каждое новое сведение полезно. О таком списке Вы даже можете обратиться письмами в редакции разных газет по разным городам – это тоже будет полезно для АРКА. Из газеты, Вами присланной, мы узнали, что Шагал в Нью-Йорке. Он был в нашей школе, но его пришлось удалить, – он стал мошенничать и продавал свои рисунки другим ученикам для представления на экзамен. Но на одном плохо стер свою подпись и попался! Впрочем, наверно, Вы с ним не встречаетесь. Вы спрашиваете о журнале «Новоселье», мы его еще не получили и, верно, нескоро получим. Пароходная почта идет более четырех месяцев, если вообще доплывет. Через все трудности Армагеддона неутомимо ведите культурную. Если некоторые из сотрудников недеятельные, то ведь подходят и новые. Главное же – привлекайте молодых. Очень хорошо, что Зина привлекает волонтеров. Ведь всюду можно сказать об АРКА и раздать листовки. Культурная работа тем прекрасна, что может быть проявлена, поистине, везде. Забота о Культуре не есть одержание, но есть долг каждого мыслящего. И не в роскоши, но в трудных восхождениях творится культурный подвиг.

Бодрей, смелей – во имя человечества, во имя общего блага!

 

16 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Зажигайте сердца". М.: Молодая гвардия, 1978.

(Первая фраза в публикации не совпадает с текстом оригинала, хранящегося в МЦР (Москва)).

 

Гималаи

Вот и еще две гималайские темперы ушли. Многие сотни их улетели. Иногда бывает жаль, что они так скоро бесследно исчезают. Не жаль самих вещей – пусть себе путешествуют. Может быть, порадуют кого-то! Но жаль, что нельзя по ним сложить панораму наших азийских странствий. Бывает, мы с Е.И. по ним вспоминаем многое пережитое – вершины, восходы, закаты, бури, снега, радость солнца, горные озера, реки, водопады, орлиные гнезда монастырей тибетских...

Трудно будет без Гималаев, без долины Кулуты, без снежных перевалов. Вот тогда и пригодились бы путевые темперы. Портативны они. Даже при малом багаже возможно иметь их хоть сотни три-четыре. Но многое уже разлетелось и по Индии, по Америке, по Европе. Этих странников уже не сыскать. И теперь Е.И. любит иногда просмотреть эту горную страну и вспомнить все радости нашего странствия, все преодоленные трудности, встречи и добрые и недобрые.

Конечно, память в складах хранит все такие вехи и при случае показывает их. Но иногда Е.И. любит и в красках посмотреть азийскую панораму. Гималаи! Сколько к ним устремлений! Как широка и прекрасна эта обширная горная страна – Крыша Мира. От Памира через весь Тибет – от Ку-энь-Луня до индийских равнин – неизмерима в красоте многообразной.

Когда мы шли после Танглы через перевалы в 22.000 ф., кругом вставали несчетные снеговые вершины. Кто побывал во всех этих извилинах и ущельях? Много ли видели летуны над Эверестом? Да и то, говорят, что они вместо Эвереста сняли Макалу. Велика литература о Гималаях, но мала она сравнительно. И каждый-то день что-то новое и чудесное, и грозное, и прекрасное.

Гималаи! Вот перед нами на север две вершины Гепанга в 23.000 футов, так схожие в очертаниях с Белухою. Каждый день – новое освещение, новые небеса. Суровый перевал Ротанг – нынче под ним в Рале семьдесят локтей снега. Все неисчерпаемо новое и чудное. Неповторимы очертания Камня. Самоцвет!

 

24 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Москва

Родной Боря, сегодня у нас большая радость – пришло Твое доброе письмо от 8 Декабря. Итак, Ты действуешь во благо, на пользу народов Союза. Рад, что мои записные листы Вам по душе. Сделай с ними так, как лучше – на месте виднее. Конечно, покуда есть сила, хотелось бы приложить ее на пользу родной земли. Знание, опытность, любовь к славной Родине – все это надо дать туда, где оно будет особенно полезно. Все мы трудимся с единою целью во благо народа. Жалко, нет фото с последних картин – Вам они были бы близки. Хлопочем устроить нашу выставку в пользу Русского Красного Креста. Святослав сейчас в доездке с этою целью. Хотел я с этой же целью издать книгу «От Гималаев», «Фром Химават», но сейчас трудно с бумагою. Еще две картины пошли на военный фонд. Думаем о лотерее. Картина «Победитель» дает богатыря, поразившего огромного змея, – на фоне очертания Белухи. «Мстислав Удалой» поборает косожского богатыря Редедю.

Юрий стремится к делу – ведь у него столько незаменимых знаний и способностей. Невозможно, чтобы они оставались без приложения. И не в одной восточной науке, но и в воинском деле и в исторической литературе он знает так много, а уж Родину как любит! Святослав развернулся в славного художника. Ты прав, какие бы портреты он мог написать! Сообщай нам все, что Тебе удастся сделать – чем скорей, тем лучше. Не была ли Татьяна Григорьевна на наших курсах? Не встречали мы ее? Как ладно, что Вы оба работаете в одном строительном деле. Ведь какая стройка предстоит! Радио сообщало, что Фролов сложил какую-то мозаику по моему эскизу. Видаешь ли его? Слушаем радио: Щусева, Толстого, Эренбурга – точно бы с Вами говорим. Привет им. Здоровье Е.И. довольно хорошо. Много она работает – пишет, переводит – все это на пользу. Всюду все необычное, вот у нас вчера снег выпал – никогда такого в конце марта не бывало. Горы кругом стоят белые-пребелые! Самоцветы! Как хочется знать о Вашей жизни, а письма идут так медленно – ведь это Твое письмо шло сто десять дней. Итак, действуй, будем ждать Твои добрые вести. Елена Ивановна и все мы шлем Вам наши сердечные приветы. Передай мои приветы всем друзьям. Привет! привет! привет!

 

28 марта 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Очаги красоты

Уже поминалось, что коллекции для американцев составляются торговцами. Подобные собиратели сопоставлялись с русскими любителями, пополнявшими свои собрания самолично, любившими творчество собирания. Какая радость была не только в овладении предметом, но и в нахождении его! Была радость в открытии произведения как старинного, так и новейшего.

В некоторых странах существует пристрастие к рамам – чтобы были они золотые; без этого иногда и не принимают на выставку. Из-за узкой рамы иногда ссылали в окраинную галерею. Не так бывало у нас. Самая узенькая закантовка была приемлема, если она достаточно обрамляла произведение. Головин ввел узкую медную закантовку даже для больших портретов, лишь бы качество стекла было безупречно. Такие металлические закантовки шли в любую обстановку. Не было у русских мастеров стремления к широким золотым обрамлениям. Это не было неряшеством, но обращением к сути мастерства.

Интеллигентный вид имели русские частные собрания. И опять они будут. В народе живет огонь собирательства. Никто не захваливал собирателей русских. Увлекательны и трогательны бывали повести собирателей, когда они показывали свои сокровища. Являлась истинная нужность художественных творений.

Часто нелегко давалось собирательство. Нередко именно семейные и родственники бывали ярыми врагами такой «роскоши», как они по невежеству клеймили лучшую радость домашнего очага. Молодое поколение, выросшее среди творений искусства, несло в себе утонченность и возвышенность мысли.

Музеи, ими посещаемые, были для них живыми и любимыми как продолжение их домашнего быта.

Особенно же трогательны были небогатые собиратели, бравшие с бою каждое свое приобретение. Любили они отдать народу свои сокровища, не «на поток и расхищение», но на сохранение и радость.

 

2 апреля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(05.04.1943)

Хотелось обождать Вашего очередного письма, но все нет, и, кто знает, не пропало ли оно вообще? Между тем, наверно, у Вас имеется много новостей. Почта совсем усохла. Музей Современного Искусства присылает свои похудевшие бюллетени. Видим из них, что многие сотрудники попали в набор, и деятельность музея сильно сократилась. Еще и еще убеждаемся, что их программа очень близка нашей. Если бы не хоршевская злоба ко всему сущему, то как могли бы преуспевать наши учреждения! И другой пример на наших глазах, а именно Общество Поощрения Художеств! Там все вмещалось и процветало. Значит, дело не в программе, но в добром к ней отношении. Имеете ли Вы вести от Б.К.Р.45? Мы только что получили его хорошее, бодрое письмо от 8 Декабря – оно было в пути сто десять дней! Видим, что и наши письма к нему дошли. Он хочет печатать мои листки, они там очень по душе пришлись. Соображайте, во что выльется отчет о деятельности АРКА к концу года. Ведь была и лекция, и номер журнала, и большая, полезная переписка. Все эти данные отмечайте. Кроме того, наверно, и еще полезные сношения образуются – ведь год еще в начале. Но и теперь уже делайте все отметки. Как идут беседы Зины с волонтерами? Собирайте и всякие полезные газетные вырезки. Как проходит выставка собрания Бринтона? Подходят ли молодые?

Не устану твердить об участии молодежи. Они должны учиться охранять Культуру. Никогда не угрожало ей столько опасностей. Из-за войны и всяких потрясений уровень жизни понижается. Сношения прерываются. Переписка пресечена. Как же вести ее, когда весточки тонут в таинственной пучине?! И могут ли народы сидеть в клетке? Даже дикие звери в клетке впадают в маразм, в рабство или в ярость, в бешенство. А ведь сколько песен о свободе сложено за это время! Весь мир мечтает о такой несказанной свободе, но где ее жилище? Поистине, «во время мировых потрясений и познавания и отрицания возрастают». Берегите молодежь!

Многие большие деятели уходят – ушел Фокин, теперь ушел Рахманинов. Ушли академики Щербатский и Коковцов и многие, о которых мы и не слышали. Ничего не слышно о многих художниках. Удивительно подумать, сколько выдающихся людей как бы провалилось в обвале. Кое-кто из них покажется из-под обломков, но нескоро можно будет оглядеть все случившееся. Не погибли ли какие Ваши посылки, радио опять говорило о пропавшей почте? Зорко следите за грабительскими хоршевскими махинациями. Может быть, Вам удастся обнаружить и еще многое значительное. Мы говорили о зорком дозоре – вот теперь он особенно требуется. В добрый час!

 

5 апреля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Повторения

«Не брани меня за это, читатель, потому что предметы бесчисленны, и память моя не может вместить их так, чтобы знать, о чем было и о чем не было говорено в прежних заметках, тем более, что я пишу с большими перерывами, в разные годы жизни».

Кто же мог так просто и полно сказать? Да все тот же друг всех творцов, искателей, исследователей – Леонардо да Винчи. Каждый деятель может припомнить эти слова. В водоворотах жизни не избежать как бы повторений. Но не будут ли они лишь кажущимися? В новых сочетаниях, в неожиданных явлениях жизни многое из бывшего вспомнится, конечно, в новых очертаниях.

В волнах жизни и не может быть точных повторений. Узор волны и пены и блеска будет будто бы схожим с пробежавшими валами, но это будет лишь кажущееся сходство. В тех же законах произошло действие, но природа обогатила и обновила его.

Иногда невнимательным людям кажется, что целые племена все на одно лицо. Только поверхностный взгляд не увидит все индивидуальное различие. Потому повторение будет лишь еще одним подходом к явлению жизни. Каждый день различен, и каждое поминание будет в особом тоне. К лику прибавится еще некая черточка. Событие сопоставится с новым соседством и тем обновится.

Не убоимся новых сопоставлений во времени и в месте. Если о чем-то опять вспомнилось, значит, тому была неповторимая причина. В мозаике прибавился еще один камень, нанесена черта под новым освещением.

Даже умышленная копия все же не вполне отвечает оригиналу. Да и вопрос, каков был оригинал первоначально? Часто копиисты стараются передать вовсе не основу, а случайные наслоения времени. Причуда лаковых покрытий дает мираж, и тщетно пытаются отличить первое выражение произведения.

Можно возвращаться к тому же предмету, но невозможно точно повторить первоначальное. Неизбежно возвращение к однажды уже затронутым предметам, но это не может быть повторением. Леонардо возвращался к излюбленным наблюдениям, но ведь не повторял их.

 

9 апреля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Радостно

Пишут:

«За это время к нам поступили и продолжают поступать самые разнообразные запросы в АРКА. Самая крупная кинематографская фирма – «Метро-Голдвин-Майер» теперь ставит новую фильму «Россия». И запросили нас о том, был ли в Смоленске оперный театр и симфонический оркестр, ибо действие их фильмы связано с этим. В Монреале идет музыкальный фестиваль под управлением Стоковского – ставят 7-ю симфонию Шостаковича – нас просили прислать им анализ формы симфонии и ее программу. Конечно, мы немедленно действуем в этих случаях, наводим справки, сносимся с посольством или же здесь с консульством.

Из Колумбийского университета нас просили дать им оратора для годового торжества из «Енглиш Градюэт Юнион» на тему о современной русской Культуре. Один из наших директоров, Марк С., рекомендован нами и будет им читать доклад. Я недавно интервьюировала приехавшего из России представителя Советского синема – был очень общителен и дал интересные сведения – пригодятся для доклада на заседании, которое думаем сделать для членов в конце Марта. Из посольства получаем превосходный материал – журналы «Искусство», «Творчество», газеты на двух языках, книги о фольклоре, а также их бюллетени, которые выходят три раза в неделю. Последние замечательны. Попытаюсь послать Вам хоть один, ибо они посылают нам по несколько экземпляров. Сведения о военных действиях, о реставрации городов, взятых обратно русской армией, о неслыханном вандализме, произведенном наци в музеях, библиотеках и других общественных учреждениях – все это сообщается в этих бюллетенях. Материал крайне интересный. Дедлей хорошо переписывается с первым секретарем.

Между прочим в журнале «Искусство» за Май 1941 года есть подробное описание «Выставки лучших достижений советских художников» – имена художников все новые. Очень известны М.В.Нестеров, В.И.Мухина, С.Лебедева, А.Герасимов, а также Самокиш, Малютин, Шадр и др. Большинство из них – портретисты, и, видимо, искусство портрета играет большую роль в живописи. Привожу очень интересные места из статьи об этой выставке: «История искусства знает различные виды портрета. Развитие того или другого вида портрета определяется тем, какое конкретное содержание вкладывает каждая эпоха в понятие героя. У нас в стране социализма образ героя обогащается новыми конкретными чертами... Образ героя должен выражать эпоху. Герой не противостоит своему обществу, классу – он один из многих, он связан с массой». С удовольствием читаю эти журналы и знакомлюсь с новой психологией – восхищаюсь почитанием роли искусства и его значения в жизни страны – и журналы и газеты подчеркивают это. Ведь сказал Шостакович: «Во время войны музы не молчат». Проблески новой эпохи, нового понимания в массах – все это волнует дух, дает радость. Часто думаю о том, как был бы оценен там великий дух, мыслитель, творец, работающий для общего блага! Прихожу к заключению, что рост народного сознания там превзошел все ожидания. Удивительно это и прекрасно.

Прочла сегодня статью о Шостаковиче, и не верится, что в стране, где враг проник в самое сердце, где нужно защищать жизнь ежечасно, где голод и холод – обыденное явление, искусство стоит выше всего! Седьмую симфонию Шостаковича оповестили как национальное явление. Ее поставили в Куйбышеве, куда правительство временно уехало, и слушали ее видные члены правительства и дипломатический корпус, а по радио слушала вся страна, в окопах и в городах. А его статьи, в которых он говорит, что искусство принадлежит народу, да и само его творчество, которое он посвящает народу и которое принимается как великий дар всей нацией, справедливо гордящейся своим гениальным композитором! Да, далеко здешней культуре до таких идеалов и вообще до такого просветленного сознания».

Все это радует. Прежде бывало: «муза замолкнет в звоне мечей». Но теперь вспомнили об оплоте человечества. Прекрасно, если искусство проникает в толщу народную. Истинный прогресс народа, когда для него, даже в труднейшие дни, искусство остается утешительным прибежищем. Такой народ преуспеет. В наших встречах с народом много раз радовала чуткость к прекрасному, верный глаз к краскам, истинная любовь к художеству. Сколько друзей искусства мы встречали в деревне! Яков, Ефим, Андрей, Петр – множество мудрых тружеников радовали своими разумными беседами. Как всегда, во всем мире труднее всего с полуучками, полуинтеллигентами. Тут часто натолкнетесь на гнилые суждения. Не радует их художество. Не радует их сама природа. Не видят они красок. Горы для них – серые. Небо для них – серое. Зелень для них – серая. Точно бы все для них затянуто плесенью. Елена Ивановна нередко учила таких слепцов прозрению. Чтобы узреть синие тона гор, она заставляла сперва посмотреть на ближние желтые травы, а затем вдруг взглянуть на дальние горы. И прозревали! Учила увидать закатное золотое небо. Учила отрешиться от городской пыли и вспомнить, как многоцветна природа. Как многообразны ее очертания, как силуэтны люди на свету, как радостно наблюсти цветы и деревья, где каждая веточка является неповторимым обликом! Много терпения требуется с полуучками. Как высокомерны их суждения! Как нелепы псевдонаучные замечания! Некий «профессор», гладя на картину, лишь заметил, что бамбуки слишком велики. Ох, не видал он гигантских цейлонских бамбуков.

Ну их к шуту! – всякие нелепости. Прекрасно, если народ прилежит к искусству, имеет открытый глаз на красоту. Такой народ – труженик, творец – преуспеет, преобразит жизнь, сложит славное будущее.

 

18 апреля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(24.04.1943)

Долетело письмо Зины от 20 Февраля. Мы уверены, что АРКА даст многое значительное. Видим это и из Вашего письма. У Вас накопляются ценные сношения и сведения – все это так полезно в самом широком значении. Действуйте в этих направлениях. Присоединился ли к АРКА Филадельфийский Центр? Сейчас Е.И. получила сердечное письмо от Чайки. Несмотря на трудное для всех время они все-таки существуют. Вообще у Вас должны накопляться иногородние члены АРКА, ведь дальние штаты часто гораздо отзывчивее и сердечнее. Было доброе письмо и от Эми. Вы правы, восхищаясь, как народ русский чтит искусство. Эта панацея спасет от дикости, невежества, жестокости. Русский народ преуспеет творчеством, находчивостью, смекалкою. Сейчас ТАСС просил мой лист «Слава», чтобы переслать его в Москву. Знаем, что у Вас разовьются многие добрые сношения. И Вы принесете большую пользу, и Вам будет полезно. Обмен и сотрудничество – вечное обновление. Только подумайте, что Вам выпало давать чуткие, верные сведения о русском народе – это прекрасно!

Если переводчица писем Е.И. благорасположена, дайте ей перевести мои листы, которые я Вам посылал, и пришлите перевод нам – здесь он очень пригодится. Дошло хорошее письмо от Катрин. Пишет, что Хорш допущен к экспорту – как раз место для грабителя! Неужели весы Фемиды покривились? Интересно сведение о маленьких «гримли». Нет ли о них газетных статей? Вот Вы пишете об огромном уменьшении числа учащихся даже в таких старых учреждениях, как Лига Искусства. Все такое шатание есть шатание Культуры. Прискорбные признаки! Тем более необходимо твердить о Культуре. Культура каждого семени требует значительное время. Тем более Культура человека нуждается в длительном процессе накоплений. Легко разрушить, трудно создать. Культурный человек не может совершать антикультурные поступки. Действуйте бодро во имя Культуры!

 

24 апреля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Свобода познания

Суеверия, предрассудки, предубеждения во всех веках одолевали человека. Всегда находились своеобразные инквизиторы, желавшие втиснуть истину в свои клещи. Познавание всегда бывало ограничено под страхом костра. Несчетны костры, пылавшие и справа и слева. Множество полезнейших научных нахождений горело на потеху толпы. Жгли Джордано Бруно, уничтожали Лавуазье, убили Сократа, продавали в рабство Платона. Длинен синодик невежественных уничтожений. Напрасно лучшие умы взывали об освобождении науки. Толпы кричали о свободе и изгоняли Аристида, утесняли Аристотеля, Пифагора, Перикла.

И не в глубокой древности искать примеры. На нашем веку Академия Наук преследовала Менделеева. Не от сладкой жизни ушел Мечников. Послушайте «вопль в пустыне» Пирогова. Может быть, теперь наука освободилась? Ведь сейчас все кричат о свободе и справедливости. «Ну еще не совсем победа!» Можно привести по-прежнему множайшие, печальные примеры суеверий, хотя бы они и прикрылись различными терминами.

Взять хотя бы спор о материи и духе. Кто сказал, что эти понятия различны и даже противоположны? Из давних времен звучит простейшее и убедительнейшее доказательство единства материи и ее трансмутации. Лед, вода и пар! Разве это не очевидно? И почему высшие, тончайшие слои материи будут противны ее единству? Пусть сама природа со всею очевидностью раскрепостит науку и освободит мысль. Прав Энгельс, когда без отрицаний говорит в своей «Диалектике природы», что задача науки заключается в том, чтобы раскрыть нам то, чего мы не знаем. А «при отрицании прекращается всякая наука». Ленинцы пусть помнят завет о диалектическом материализме. Диалектизм есть живое, познающее, развивающееся понятие. Он не есть мертвенное отрицание, он в основе полон допущения и свободного исследования. И еще пусть доброжелательно помнят завет Ленина о том, что так неотложно: «Первое – учитесь! Второе – учитесь! Третье – учитесь!» Долой суеверия, предрассудки, предубеждения!

 

1 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Геростраты

«Безумный грек Герострат для своего прославления сжег великолепный храм Дианы Эфесской». Старинные хроники и учебники упрочили имя безумца. Оно стало нарицательным во всех веках для всякого вандализма. Не знаем, были ли вандалы столь же жестоки и разрушительны? И на нашем веку выросли целые банды геростратов. Геростраты ютятся в разных странах. Некий Герострат изрезал репинского «Ивана Грозного». Другой его собрат изуродовал «Анжелюс» Милле. Доморощенный герострат уничтожил мои фрески. Много чего случилось. Видели вандализмы в Испании. Видели Лювен, Ипр, Реймс. Теперь Новгород, Ясная Поляна – длинный синодик разрушений. И не перечесть! С каждым днем возрастает мрачный синодик вандализмов. В журналах остались снимки позорных аутодафе, когда на улицах сжигались ценные книги и предметы. Непростимы вандализмы, кем бы они ни совершались. Это уже не «прискорбные заблуждения», а ярое невежество. А невежество есть злейшее преступление. Уничтожать достояние народов может только невежда – темный и злой.

Наверно, где-то ведутся списки вандализмов, но пусть они не останутся распыленными. Ради истины их нужно крепко запечатлеть. Имена всяких геростратов нужно записать погромче. Пусть они получат свою мрачную славу. Нечего утешаться тем, что христиане уничтожали Александрийскую библиотеку. И такая ярость должна быть записана.

Пусть накопятся траурные тома на стыд и позор человечества. Пусть эти тома хранятся в школьных книгохранилищах, чтобы малыши запомнили о темных деяниях невежд. Устыдится человек зверства, жестокости, вандализма и запомнит об истинных сокровищах человечества. Пусть будут собраны особые комитеты – беспредрассудочные и справедливые – и соберут они архив ужасов. Весь народ запомнит о злодеяниях. Помню, с каким ударением нам показывали ядро в стене каирской мечети и шептали: «Ядро Наполеона». Даже такая подробность врезалась в народную память. А ведь сейчас перед человечеством целый океан ужасов. Да, да, да, пусть все вандализмы будут неприкрыто записаны и сохранены на позор человечества. Будь то наследники Гете и Шиллера, или Шекспира и Байрона, или Ярослава и Александра Невского, или Данте и Леонардо, если вандализм произошел, он должен быть отмечен. Геростраты да получат свою славу срамную, мрачную.

 

2 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(07.05.1943)

Пришла телеграмма от Катрин о покупке дома или о снятии целой квартиры. Ответ Е.И. Вы уже имеете. Местные условия так необычны и сложны, что лишь на месте можно решить, что лучше. Обе комбинации имеют и за и против. Что менее обременительно, то и легче. При всяких происходящих инфляциях вещи, как таковые, особенно ценны – недаром делаются разные приобретения, но нужно сообразить, что именно менее обременительно. Взвесьте все. Вы также получили нашу телеграмму на запрос Ральфа Л. о картине. Не знаю, выйдет ли что из его запроса или же в нем скрыта какая-то тайная цель? Я с ним сношений не имел, лучше Вам деловито ответить ему. Это вполне естественно, ибо из Индии все равно сейчас картину не послать. Радио то и дело сообщает о погибших посылках и письмах. Вот и Ваши посылки журналов все еще не дошли.

Справились ли Вы, какая моя картина в посольстве? Для списка картин Вам нужно это знать. Тампи печатает второе, дополненное издание своей книги «Гурудев Р.», ибо в Индии большой спрос. В нынешнем году двадцать лет со времени нашего приезда в Индию и мой семидесятый день – индусы очень ценят этот срок и считают не по годам, а по дням рождения. Пусть каждый по-своему.

Сейчас долетело Ваше письмо от 30 Марта с припиской 1 Апреля. Все мы сердечно радуемся успехам АРКА, в которых были уверены. Так и действуйте во имя Культуры – доброжелательно. Надо мыслить широко, и Вы видите, что наши прогнозы оправдываются. Спрашиваете, не уделить ли Вам два дня в неделю для работы в Красном Кресте? Не хватит у Вас времени, ведь АРКА началась удачно и нуждается в ежедневных попечениях. Наверно, каждый день идут и посылаете какие-то письма, хотя бы и коротенькие. Кстати, извещаете ли Вы всех почетных советников об успехах АРКА, а то они заскучают. Наверно, и уроки русского языка разовьются. Непонятно, о каких запросах Святослава об архитектуре Вас спрашивали. Он никого никогда не запрашивал. Кроме его прекрасного радио о русском воинстве, он помог русским ученым-ботаникам, которые здесь в командировке. Юрий сейчас работает над огромным трудом – перевод с тибетского. Он послал Вам свою работу о Гесэр-хане. О ней получены отличные отзывы из Лондона и здешние. Прекрасно работает. Конечно, от Вас бюллетени и посылки еще не дошли. Впрочем, пароходные посылки идут четыре месяца и более. Все хорошо в Вашем письме, но грустны сведения о руке Инге и об ушах Дедлея. Неужели врач не мог прописать, кроме горячей воды, какой-либо массаж или электричество или синий свет? Ведь без правой руки – ужасно. Думается, что ухо Дедлея отойдет опять – лишь бы не простудиться. Привет Мюль, Арбеловым. Наши мысли с Вами, с Катрин, с Инге, с Жином, с С.М. Да будет Вам всем хорошо в эти трудные дни. Е.И. работает не покладая рук. Все каждый в своей области трудимся и радуемся слышать от Вас о Ваших неустанных трудах во славу Культуры. Да будет Свет!

 

7 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Огрубение

Опять заговорили о возможности газовой войны. Правда ли это или только взаимные острастки – покажет будущее. Но уже одни толки допускают и этот чудовищный вид взаимоистребления. Так, чтобы не только человечество взаимоуничтожалось, но чтобы и сама земля отравлялась... Куда же дальше?

И без того уже ползает мрачное огрубение. Люди совершенно спокойно толкуют о таких ужасах, какие раньше бы и в голову не пришли. Зверство входит в обиход человеческий. За огрубением протолкнется и мохнатое одичание. Ужасен лик цивилизованного дикаря. И не только взрослые, но и дети уже болтают о диких выходках.

Влезло огрубение в сердце человеческое, и трудно будет изгнать такого отвратительного посетителя. Врачи говорят, что при болезни здоровье уходит фунтами, а при выздоравливании возвращается золотниками. То же можно сказать и об огрубении. Тиранически овладеет оно человеком, перестроит весь обиход, опошлит мышление и... где те меры в современном государстве, которые освободят человека от безобразного одержания?

Скажете – школы, но и в них влезло огрубение. Скажете – творчество, но ведь и оно в услужении грубости. Даже язык человеческий превращается в какой-то тюремный, кабацкий жаргон. И все это влезает помаленьку да полегоньку. Но тяжеленько становится от такого «полегоньку».

Плохо утешение, что дикари вымрут, но как же быть с молодежью, с детьми? Яд огрубения хуже любого наркотика. Сколько потребуется лучших помыслов, чтобы изгнать беса дикости?

Не будем закрывать глаза: человечество заболело огрубением. И от тяжких болезней можно излечиваться, но при болезни Культуры какие же операции потребуются? И где та сестра милосердия самоотверженная, которая займется уходом? Ведь и у ней самой болит сердечко от огрубения. Помоги болящим, сестра милосердия!

Теперь и «милосердие» особенное. Из «милосердия», пожалуй, сотворят такие чудовищные бомбы, что они будут разрушать целые города. Впрочем, ведь и гильотина изобретена из «человеколюбия». Из такого же «милосердия» изобретен и электрический стул. В Чикаго настоятельно звали посетить скотобойни. С гордостью заявляли об ежедневном убийстве пятидесяти тысяч скота. Помоги, сестра милосердия!

 

12 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Метеоры

Ходжа Худай-Берди-Бай еще недавно утверждал, что только сумасшедший может допускать, что камни могут падать с неба. Все доводы о метеоритах, известных уже давным-давно в Китае, не помогли. К тому же и Коран не поддержал. Вероятно, Ходжа возликовал бы, если бы прочел у Неймайра о европейских ученых конца восемнадцатого века, тоже отрицавших возможность метеоритов.

«Свидетельства об этих явлениях слишком многочисленны, сотни и тысячи людей были их очевидцами, целые страны тревожились и волновались; сомневаться в действительности этих метеоритов невозможно и странно; тем более кажется удивительным, что еще в прошлом столетии почти все ученые отвергали справедливость этих известий, смотрели на них как на последствия суеверия, обмана и глубоких заблуждений, а падение камней с неба считали физически невозможным. Когда в 1790 году было опубликовано об упомянутом выше загребском метеорите, Штютц говорил: «Только люди совсем невежественные в естествознании могут верить, что камни падают с неба. В 1751 г. в этом были убеждены даже ученые Германии; но тогда царило полное незнание естественных наук и физики. В наше же время непростительно считать сколько-нибудь вероятными подобные сказки». В 1790 г. у Жюльяка в Гаскони упал метеорит. Начальство этой области отнеслось к явлению с достойным похвалы благоразумием: был составлен протокол, подписанный 300 очевидцами. Но когда этот документ предъявили в Парижскую академию, то официально подтвержденное известие она сочла просто глупостью.

Один ученый зашел даже слишком далеко и уверял, что если бы такой камень упал к его ногам, то он бы не поверил этому факту; другой причислял Хладни к числу тех людей, которые создают лживые учения о мире и не подозревают, что они-то и виновны во всем зле, которое царит в области нравственности».

Вот так ученые! Вот так Европа! Наши летописцы, хотя и своеобразно, но все же определенно отмечают «небесные камни».

Древнейшее сведение о метеорите, выпавшем в пределах России, относится к 1290 г. По сообщениям современника, падение произошло 25 Июня в полдень близ Устюга Великого: «Бысть же о полудни найде внезапу над град Устюг облак темень и бысть яко нощ темная... И посем явишася и восташа со все четыре страны тучи великия, из них же исхождаше молния огненная безпрестани, и грому убо многу и страшну бывшу над градом Устюгом, яко же не слышати, что друг с другом глаголати». Конец явления описывается так: «И в той час бысть тишина велия и не бысть молнии и грому и разводящеся облацы огненнии на все страны и пойдоста на места пустынная и тамо попалиша многая лесы и дебри, тем же многим и безчисленным камением ови древеса из корени избиша, а иныя в полы поломиша».

Уже одна выставка его в этом священном месте указывает на его особенное значение. Среди устюжан сохранилось предание, будто этот камень происходит из той каменно-огненной тучи, которая в 1290 г. угрожала В. Устюгу полным разрушением и которая была «отведена» от города молитвами св. Прокопия Праведного. Имеется даже в исторических документах указание на такое происхождение его: по свидетельству местного священника, камень «привезен 1 Ноября 1638 г. из Катавальской волости – из числа выпавших в 1290 г.». Но при ближайшем исследовании этот камень оказался просто глыбой красного гранита. Вероятно, при перевозке в 1638 г. была сделана ошибка: вместо метеорита взяли простой валун.

Летопись сообщает еще о двух падениях не сохранившихся метеоритов. В 1421 г. Мая 11-го в Новгороде произошло «знамение страшно зело»: «В полунощи бысть трус велий, на воздусе взыде туча с полудне темна сильно зело с громом страшным и с молниями блистающими, якож и прозрети немочно бе, и чающим человеком сожженным быти от огня онаго. И пришед ста над градом и изменис туча от дожденосня на огненное видение; людиеж всяко чающе пламеню быти пожигающу... И бысть дождь мног и град велий, и камение являшесь изо облака спадшее на землю».

Другое историческое падение метеорита, о котором сообщает летопись, происходило в 1162 г. 22 Ноября в Белозерском уезде. По преданию, два из выпавших метеоритов были отнесены в монастырь к настоятелю «и один вкладень в стену, а другой положен на паперти».

 

18 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Что ж такое?

Индия оскорблена постановлением Южной Африки. Русско-польский разрыв. Чрезвычайный посол Рузвельта не допущен к Ганди. Китай жалуется на недостаточную помощь. В Канаде работает Украинско-Канадский Комитет о самостоятельной Украине. В Иране какие-то брожения. Жиро сместил тунисского Бея. Жиро и де Голль. Британские офицеры негодуют, почему американцы получают гораздо большее жалованье. Индусы получают еще несравнимо меньше. Когда Криппс уезжал из Москвы, радио повестило: «С приездом этого господина интриги усилились». Так и сказало по всему миру московское радио. Много странностей и все это из стана союзников. А что же будет, когда дело дойдет до шапочного разбора?! Бернард Шоу только что бросил крылатое слово о следующей войне. Конечно, Бернарду все простительно. Уже много раз он бросал «словечко, от которого потухнет свечка». Но призрак новой войны ужасен.

Горький перед смертью пророчески сказал: «Будет война, надо застегнуться на все пуговицы». А где такие пуговицы? На базаре уже и пуговиц нет. Много чего уже нет в обращении. Вот здесь известный тип Гарбач назначен с огромным жалованием судить о послевоенном переустройстве. Но такому ли типу судить? Кабаки переполнены, гнусный джаз завывает. Под сурдинку идут убийства. Вот сейчас застрелен Алла Бакш четырьмя неизвестными. Убийцы, конечно, скрылись.

Много чего творится! А печатный станок работает без устали. Океан обесцененных бумажек. Многие цены вздулись ошеломляюще. Что ж это такое? А ведь война далеко еще не закончена. Произошли поворотные пункты. Ряд побед и на Волге и в Тунисе уже предвещает возможность полной победы. Но до нее еще нужно дойти через окопы инфляции и всяческих недоразумений и недомолвок. Путь извилистый, и много мин скрыто в таких окопах.

А тут крылатое словечко Бернарда о призраке неизбежной будущей войны. Бернард вещает: «Демократия русская, плутократия американская будут еще сражаться». Неладно! Как же быть с Культурою? Договоры превращаются в клочки бумаги. Беседы, поцелуи, обнимка тоже немногого стоят. А ведь мы еще знаем лишь частицу происходящего. Полицейское радио, урезанные газеты дадут только намеки. А крылатые словечки Бернарда вызывают призраки престрашные и неумолимые. Как же быть с Культурою?

 

24 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(27.05.1943)

Дошел Ваш пакет от 22 Декабря с программой о лекции Уатсона и со статьей «Положение». Мы тоже слышали об этом положении. С той же почтой Юрий получил от проф. Вернадского /Йэль/ две его последние научные работы. Он очень ценный ученый с широким кругозором. Его «Начертание русской истории» Вы, может быть, уже читали. Большие ученые – Ростовцев, Васильев, Сорокин – поддерживают славу русской науки. А сколько отличных русских музыкантов и художников в Штатах! Не приходилось ли Вам слышать о судьбе московских художников Юона, Павла Кузнецова, Гурьяна Феофилактова – их была целая группа, ведь не вымерли же все они? Радио поминает какие-то совсем иные имена. Наверно, у Вас набирается много интересных сведений, если можно, сообщайте их. Неужели все Ваши показания о грабительстве Хорша канули в Лету? Казалось бы, подобные факты не могут игнорироваться правительством, если они зафиксированы официальными лицами. Неужели может оставаться на службе человек с «формуляром» Хорша?

На телеграмму Дедлея мы сейчас же ответили. Конечно, все делаемое во имя Культуры всегда уместно и своевременно. На месте Вам видно, хороши ли условия. Где именно может быть помещение? Какие пути сообщения? Ведь теперь у Вас там все условия особенные. Если пишутся контракты, то всякие пункты должны быть законно предусмотрены. Да что говорить, сами Вы знаете, как бывают подстраиваемы всякие уловки. Главное же, чтобы новое помещение не было обременительно. Удивительно, насколько сейчас всюду усложнились местные условия. В Симле Р. Ренц собирается издавать серию брошюр: «Нью Уорлд Лайбрари». Для первой он взял «Рерих», три статьи – Леонида Андреева, М. Бабенчикова и Голлербаха. Удивительно, что даже среди Армагеддона вспыхивают культурные искры. Всюду растет внимание к русскому. Правильно было наше постоянное задание о русском народе, о русской Культуре. Так, через все трудности и донесем. Сейчас дошел Ваш пакет с «Новосельем». Понимаем, что все Ваши труды с этим номером, также понимаем Ваши неудовольствия. Вы правы, что-то есть малоприятное в этом журнале. Во всяком случае, Вы сделали все, что могли, и принесли пользу. Каждое зерно пользы так ценно, а сейчас в особенности! Обширные поля пользы Вам даны, и эти посевы Культуры будут оценены. Шлем Вам, всем друзьям наши лучшие мысли.

 

27 мая 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Служители Индии

Общество служителей Индии, Пуна, Индия «Общество служителей Индии» – одна из наиболее влиятельных общественных организаций в Индии. Это Общество, основанное в 1905 г. преподобным Г.К. Гокхалом, представляет собой небольшую группу людей, посвятивших свою жизнь преданному служению Индии. Для вступления в Общество необходимо пройти испытательный срок. Плата символическая. В Общество принимаются только люди, обладающие исключительными способностями и преданные делу. Начав с деятельности в области политики и достигнув конституционными методами замечательных результатов, имеющих международное значение, оно впоследствии много сделало в сфере образования, экономики, социальной политики. Особенно заметные успехи приносит деятельность в области профсоюзного движения и защиты угнетенных классов. Это – не сектантское и не коммунистическое объединение, оно стремится преодолеть все кастовые различия. По инициативе его членов созданы «Сева Садан Пуна», лиги социальной помощи Бомбея и Мадраса, другие подобные организации по всей Индии. Двое из членов группы были членами Королевской комиссии по труду в Индии. Общество издает три газеты и несколько бюллетеней. Они готовят и распространяют чрезвычайно важные памфлеты. Это необычное объединение пользуется огромным влиянием.

Служители Индии! Это хорошо! Сегодня приходил один из них, Коданда Рао – культурный деятель. Много таких культурных ячеек разбросано по всему индийскому континенту. Одни из них отмирают, другие нарождаются. Не видны они поверхностному зрителю. Также много и философских журналов и книг. Каждое из таких изданий имеет свой круг воздействия. Нелегко узнать их, но мысль Индии живет ими. Выше зримости строит мысль свои твердыни.

«НА ВСЕХ ПУТЯХ КО МНЕ ВСТРЕЧУ ТЕБЯ».

 

3 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод Н.Л. Некрасовой.

 

 

Посевы

(06.06.1943)

Сейчас долетело славное письмо Зины от 24 Апреля. Мы уже дали две телеграммы, одобряя Ваши планы, если они исполнимы. Конечно, «под лежачий камень вода не течет». Рост есть движение, и каждый рост должен быть приветствован. Конечно, Вашему новому партнеру Вы не будете слишком много говорить. Сами знаете, какая осторожность нужна с людьми. Равновесие спасет от разочарований. Ясно, что сами дела стремятся к расширению. Все Ваши планы своевременны и на деле Вам видны будут ближайшие возможности. Ведь и «Фламма» не иссякнет, хотя она сейчас по военному времени и замерла. Журнал, Вам присланный, издается здешним правительством, его издателя не видели. Мы получили телеграмму о критической болезни Саны – все мы были глубоко потрясены. Их телеграмма была из Нью-Йорка, потому мы и ответили через Вас. Сана такой славный человек, доброжелательная, отзывчивая. С чего началась ее болезнь? Повсюду беды и трудности. Тем крепче держитесь вместе, тем дружнее рассеивайте тучи невзгод. Ободрите опечаленных. Дайте надежду молодым.

Ослепленный своим гнусным грабительством Хорш порушил Русский Музей в Америке. Ведь именно теперь Русский Музей имел бы особое значение. АРКА могла бы процветать при Музее. Но Хорш и обе его ведьмы ненавидели все русское, у них не было прозрения в будущее. Они не понимали и Знамени Мира. Ведь это Знамя было предвестником Армагеддона и должно было напоминать человечеству об истинных сокровищах. Но хоршевская банда была далека от таких соображений. У них в основе лежала ненависть, а строить на ненависти – все равно, что строить на песке. Ну что же делать, если преступники так многое разрушили, пусть АРКА хотя бы в утеснении все же творит свое доброе дело.

У Вас уже накопляется для отчета много полезных достижений. Включайте туда же и «Подвиг»: этот лист говорил о том же добре. Вот мы мечтали о Лиге Культуры. Уже заложены были основы ее. Но разве Хорш и его шайка могли иметь что-либо общее с Культурою? А ведь сейчас такая Лига очень нужна. Можно себе представить, как нелегко было грабителям десять лет носить маску культурных работников! Хитро притворились они, чтобы выждать час ограбления. Все-таки удивительно, что общественное мнение трусливо замолчало позорные, антикультурные преступления Хорша. Ведь его действия не только уголовны – они антикультурны. В этом позор не только Хоршу, но и его пресловутому «покровителю», вернее, прикрывателю. Позор! Пусть живет АРКА, пусть живет Академия, пусть живет «Фламма», пусть живет издательство – в них нерушимый посев Культуры. Человечеству неотложно нужны такие очаги добра, творчества, преуспеяния. Даже в труднейших условиях, под вихрем и ливнем, семена не погибнут. Подумайте, сколько сейчас непоправимо уничтожается культурных сокровищ! Когда-то будет запечатлен полный список уничтоженного, и человечество содрогнется. Помните, как на лекции у биософов в 1934 году я указал на явление Армагеддона в 1936 году. Кто-то после лекции шептал: «Можно ли открыто говорить о таких событиях?» Но события уже наросли и предупреждение было своевременно. Предупреждение бывает и предотвращением, если глаза и уши открыты доброжелательно. У Вас сейчас хорошая разнообразная аудитория. Вы можете, по сознанию, давать столько оздоровляющей помощи. Если сейчас нет бумаги, чтобы книги печатать, то ведь слово еще не иссякло! Так и помогайте всюду, где можете. Сердечный привет всем Вам!

 

6 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Кредо

Когда мы предлагали меры к охранению культурных сокровищ при войнах и всяких разгромах и погромах, нам говорили: «Ага, значит вы допускаете войну и всякие разрушения!» А как же отрицать войну и всякие зверства, когда человеко-животное сознание о них только и думает?

Фарисеи и книжники, может быть, по-вашему и сейчас война не свирепствует на позор человечеству? Как же растолковать вам, что бороться против войны можно лишь повышением культурного уровня? Как дать вам понять, что каждый заушающий, насилующий своего ближнего уже прегрешает против Культуры? Как же сказать вам, что зверство, дикость, огрубение есть следствие невежества?

Существуют такие наивные индивидуумы, которые воображают, что понятие Культуры достаточно воспринято человечеством. Ничуть не бывало! Даже крахмальные пристяжные воротнички с трудом прикрывают дикую некультурность. Цивилизованный дикарь – какое ужасное чучело нашей современности!

Уже поговаривают о переустройстве мира! Опять словоговорения, и в них даже слово «Культура» не будет помянуто. Воспитание, образование, просвещение опять окажутся на запятках у торгаша. Бюджет просвещения опять будет утеснен. Ученые и учителя опять будут обойдены. Какое же предполагается переустройство мира, если Культура не будет возглавлять его? Или опять вавилонская башня и разъединение языков?

«Атлантическая хартия» вещает о свободе самоуправления всех народностей. Для начала Индия не включается. Алжир, Марокко, Тунис тоже как будто не имеются в виду. Пресловутая свобода вообще приобрела своеобразный аспект. Конечно, для свободы опять-таки нужна Культура. Без нее всякие хартии окажутся акультурны.

Говорил: охраните Культуру. Согласитесь на неотложности заботы о Культуре. Всякое переустройство начните словом «Культура». Все соглашения произойдут лишь, если будет повышен общий культурный уровень. Истинная, высокая Культура принесет и мир всего мира. Твердим.

 

12 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Дума

Толстой говорил: «То страшное напряжение, с которым люди нашего времени стремятся к одурманиванию себя вином, табаком, опиумом, картами, чтением газет, всякими зрелищами и увеселениями, – все эти дела производятся как серьезные, важные дела. Они, действительно, важные дела.

Если б не было внешних средств отуманения, половина людей немедленно перестрелялась бы, потому что жить противоречиво своему разуму есть самое непереносимое состояние. А в этом состоянии находятся все люди нашего времени. Все люди нашего времени живут в постоянном вопиющем противоречии сознания и жизни...

Пошли века суеверий, рабства, угнетения духа. Замерло христианство, и властный призыв его к жизни заглох под грудой уставности, догматизма и гонения на слово. Но все до времени.

Саван смерти свился и исчез в синеве утра, и люди, как встарь, чуют соки жизни и тянутся к свету, к добру. И вот-вот заколышется нива тучным колосом любви и мира, и радостная пора обильной жатвы уже виднеется впереди.

Надо быть слепым и глухим, чтобы не видеть и не слышать зарождающегося нового сознания среди людей. Мы не чутки, мы оглушены. А жизнь загорается новым, сильным светом, и не только у нас, в маленькой отмежеванной воинами части земли, но на всем большом просторе мира идет немолчное и страстное стремление к новой жизни без всякого насилия, без всяких регламентов и указов, порабощающих людей не духа, а плоти.

Уже дополнена мера отцов, и дух людей истосковался о другом...

И это другое уже наступает и рождению этого другого мы должны посвятить свои силы.

Я близок к смерти, и мне нет надобности что-нибудь скрывать из своих мыслей, и говорю вам: мы живем в великий канун.

Я полон предчувствия о пришествии новой жизни – радостной, трудовой, счастливой, в любви, совете, мире...

И жизнь эта потоком зальет ручей мелкой политики, как заливают вешние воды мелкие ручейки, лощины, поглощая и унося их с собой в реки, в море, в океан».

Да будет!

 

18 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(24.06.1943)

Не было Ваших вестей за эти недели. Как налаживается Ваш прекрасный проект о новом помещении? От Муромцевых была вторая телеграмма и опять неутешительная. Лишь бы не очень страдала бедная Сана. Такой славный, душевный человек! Повсюду трудные времена. И трудно преуспеть в пользе, но не покладая рук действуйте во благо. Одно издательство в Бомбее очень хотело печатать мою книгу в пользу Русского Красного Креста, но нынешние условия и цены совершенно невозможны. Пусть Русский Красный Крест не сетует, что я будто бы забыл о нем. В четырех местах пытался я издать книгу в пользу РКК, и везде теперешнее издательское положение оказалось непреодолимым. Дороговизна бумаги и печатания пожрет всякую возможность пользы. Право, сейчас авторы могут издавать лишь для собственного утешения. А еще люди болтают о Культуре, но сами пресекают все пути к ней. То же и со всеми просветительными учреждениями! А ведь лишь культурными путями может совершаться переустройство мира, о чем много говорится сейчас.

По старому моему обычаю хочется помочь Красному Кресту. Вот вчера московское радио сообщало, что какой-то колхоз пожертвовал пять кур. Никогда не стали бы всемирно сообщать о таком пожертвовании, но, видно, велика нищета. В нужде каждая «лепта вдовицы» уместна.

И все-таки русский народ всегда будет самым богатым. Ему дана необъятная целина урожайной земли. Ему доверены несчетные богатства подземные. Много чего уже найдено, но гораздо больше еще захоронено в сокровищнице сокровенной. Трудные испытания русского народа, но лучшая сталь закаляется тяжким молотом. Много чего не было выявлено вовремя, и расплата жестока. Давно мы твердили, что творчество русское должно быть показано достойно. Каждое посольство русское должно быть как бы русским музеем. Лучшие образцы русских достижений и накоплений могли быть явлены на диво всему миру. Но о том ли думали наши послы? Каждый из деятелей знает, что культурные попытки не встречали содействия. Можно назвать множество прискорбных памяток. Тем более надлежит показать русскую Культуру, русские возможности. Ведь не знают их люди. А показаны они бывали очень превратно. Пресловутая «развесистая клюква», чего доброго, и посейчас процветает. Казаки еще недавно были оклеветаны, что он» едят сальные свечи. Медведи на улицах. А «генерал Харьков» поминался совсем недавно. Не будем назад глядеть, а поможем, где можно, для понимания истинного.

На днях слушали статью Эренбурга «Исстрадавшаяся Россия». Вот ей-то и поможем и словом и делом. Не было ли у Вас весточек от Бор. Конст.? Уже с 8 Декабря мы от него ничего не имеем. Не слышали ли Вы о Париже? Вспоминаю Пуанкаре, Думерга, Гуро, Лиотэ, Франше д'Эспере, Говена, Пюви де Шаванна, многих, многих... Заменились ли они другими такими же? Неужели и в Париже картины не сберегутся? Вот и Брюгге под бомбами. Опять здесь спрашивали рижскую монографию... Вообще существует ли она и прочие книги? Где целый ящик невосполнимых клише?

Сейчас мы слушали о разрушении Петергофа, – оказывается фронт проходит через этот исторический город. Мы: предлагали объявить исторические города неприкосновенными городами-музеями. Но ведь тогда и слышать об этом не хотели. Петергоф был поразительным ансамблем петровского времени. Непоправимо!!! Между тем монгол не положит книгу на землю, а китаец несет найденную бумагу с письменными знаками в особый сборный ящик. Если собрать Культурные цветы многих народов, то какой чудный сад выявится! Итак, собирайте, как пчелы со всех цветов, и давайте радость людям – ведь сейчас так трудно живется. Сердечный привет всем друзьям.

 

24 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Почему?

Американский майор повез от Далай-ламы подарки Рузвельту. Американцы в Лхасе. Германцы были в Лхасе. Британцы в Лхасе. Индусы в Лхасе. Итальянцам можно быть в Тибете. Всем можно, только русским нельзя. Не так давно Юрий спрашивал в Дели о поездке в Тибет, и опять – «длинный нос». И не тибетское правительство против. Мы имели достаточно уверений от тибетцев и китайцев. Весь затор – в британцах.

Почему? Даже причин не скажут. И теперь, когда за Москвою так ухаживают, русские ученые допускаются в Индию лишь в неотступном «сопровождении». Представитель агентства ТАСС не может переменить квартиру, ибо рядом должен жить надзиратель.

Для отвода глаз правительство издает просеянный журнал «Новости Советского Союза», но надзиратели и сопроводители все те же. В сущности – как было, так и есть. Группа индусов-друзей хотела лететь в Москву на свой счет (по 4000 рупий с каждого), для вида разрешение было дано, но аэроплан не был дан, ибо состав группы не понравился в недрах. А недра эти как были, так они и есть.

Почему? Исконная ли зависть ко всему русскому? Ненависть, которою даже Киплинг болел? Старинное шептание – есть ли русские самый восточный из европейских народов или самый западный из азиатских? Что же делать, если самая большая часть России находится в Азии!

«От Востока свет»! («Екс Ориенте люкс»). Из Азии пришли великие Учения. Пора бы примириться с этою истиной. Но все-таки еще совсем недавно индусы не допускались в первый класс поезда. Индусам было запрещено ходить по главной улице Симлы. Китайцы принимались по второму и третьему классу. А русские вообще не допускались в Индию, а если и допускались, то со скрежетом зубовным. Даже и теперь к союзникам часто сквозит престранное отношение...

Почему? Почему же? К чему? А ведь старая французская пословица говорит: «Искренняя обоюдность есть основа договоров».

 

28 июня 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

«Промыслы»

Газеты сообщают, что вследствие недостатка в одежде в Джайпуре какие-то личности разрывали мусульманские могилы и раздевали покойников. Чего только не случается! Говорят, что в китайском Туркестане зачастую ограблялись китайские могилы с целью добычи одежды и ценностей. Мрачный промысел. Ограбление могил известно уже и в глубокой древности. Египетские некрополи бывали ограбляемы, вероятно, вскоре после погребения. Южно-степные курганы нередко носят следы ограбления. При этом грабительская траншея велась с полным знанием внутреннего устройства кургана.

Тем более понятны некоторые древние обычаи сокрытия знатных погребений. Легенды говорят о погребении на дне временно отведенной реки. Погребали в степи и через все это место много раз гоняли табуны, чтобы замести все следы. Вероятно, не без причин были убиваемы погребалыцики, знавшие все подробности обряда.

Очень умело сибирские старатели извлекали из курганов золотые листы, служившие ложем покойникам. Целые артели с петровских времен промышляли этим прибыльным занятием. Каждому археологу приходилось наталкиваться на разграбленные курганы. Трудно разобраться, когда именно происходило ограбление, но, может быть, оно часто относилось к древним временам.

Наверно, не всегда одна корысть увлекала копателей. Заманчивое кладоискательство порождало неутомимых своеобразных охотников. И повести их так сходны с пресловутыми «охотничьими рассказами». Целый замысловатый фольклор собрался вокруг кладоискательства. История слилась с богатой выдумкой. Без устали бродит странник-искатель. И нет в нем разочарования, если ему не посчастливится. Есть и про него клад!

 

5 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(14.07.1943)

30 Июня мы получили письмо регентов из Албани от 24 Февраля о назначении на 17 Апреля заседания о Музее и Институте. Конечно, Вы обо всем знаете, ибо телеграфно Вы снеслись с нами, но получение 30 Июня письма о заседании 17 Апреля показательно, насколько сейчас можно сноситься на больших расстояниях. Пресловутая цивилизация подмокла. Пакет был на имя Е.И. 2 Июля пришел такой же пакет на мое имя. На всякий случай, отметьте себе эти даты.

Получили мы от Катрин телеграмму о болезни Мориса. Добрая мысль пригласить его в Аруну на поправку. Воображаю, какое нездоровое, пыльное, жаркое место Альбукерк! Каким образом случилось заражение крови? Пришла телеграмма от Муромцева и на этот раз более утешительная. Все мы порадовались. Пришли три бюллетеня – значит, не все теряется. Присылайте, если что будет интересно. Еще пришел пакет с бумагой АРКА. Очень хорошо!

Сейчас Светик и я заняты странным делом – уничтожаем некоторые свои прежние картины, чтобы выгадать холст для новых. Так, «Микула» дал место для «Вести Шамбалы», «Монастырь Сису» уступил холст для «Ведущей». У Светика «Заветы Учителя» превратились в «Андромеду», «Христос» – в «Дамаянти»... Что делать, нет холста для темперы! А выписать неоткуда – Армагеддон гремит! Конечно, иногда после приходится пожалеть о таких харакири. Помню, в свое время я уничтожил картины: «Ждут», «Дом Божий», «Путь великанов», «Век камня», а после именно о них много спрашивали. Главное, жалеть не надо, а смотреть лишь вперед.

Уже год, как живет АРКА. Когда сложите все Вами сделанное, получите отличный список полезной работы. Может быть, и Вы слышали московское радио Ильи Эренбурга: «Слава России». Кончается оно обращением к русскому человеку: «Да осенит тебя нетленная слава России!» Вперед, вперед! «Пер аспера ад астра!»46

Уже более трех недель не было Вашего очередного письма. Все ли ладно? Сложно нынешнее время. Не знаешь, откуда вал набегает. Во все глаза смотришь! Преодолевайте! Привет, сердечный привет всем друзьям. С Вами со всеми наши добрые мысли.

 

14 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Поддельная Европа

Дешевы синтетические «драгоценные» камни. Все-таки они считаются фальшивыми, неценными. Бывает, и цвет недурен, но подлинной игры нет. Как бы нечто подобное не случилось с историческими памятниками Европы!

Каждый день приходится слышать о каких-то разрушениях. Повреждены соборы в Англии, повреждены, порушены храмы Новгорода и дворцы Петергофа, порушен Кельнский Собор, порушено Палермо... Велик мрачный синодик – не перечесть!

После Армагеддона начнут починять, подделывать. Но самая тщательная подделка все же будет неценной. Благородная патина времени, тонкость средневекового мастерства незаменимы. Все раны на лике Культуры незалечимы.

Починили, заштопали Реймский Собор, но ведь все же фальшивит и потребуется, чтобы патина времени закрыла следы человеческого вандализма. Заклеили порезы на «Анжелюсе», но всякая такая подделка обнаружится. Время докажет следы вандализма.

Наверно, будут изданы синодики всего порушенного, поврежденного. Но что же из того, что будущее поколение будет знать, кем и как совершен вандализм! Будущая молодежь все же будет шептать: «Поддельная Европа!» Так же, как синтетические камни оставляются в пренебрежении, так же точно и всякая подделка уже не близка сердцу.

Антиквар стыдливо замечает: «Утомленная картина!» Он отлично знает, что все замазанное «гримированное, реставрированное» уже не ценно истинному знатоку. В Сикстинской капелле проводник пожимает плечами и не скрывает, что творения Микеланджело все очень изуродованы. Добавит: «Ведь здесь сжигались осужденные книги и рукописи».

Соберите все разрушения прошлой и нынешней войны, и каждый культурный деятель содрогнется. Франция, Испания, Англия, Бельгия, Россия, Польша, Германия, Австрия, Чехословакия, Италия, Венгрия, Югославия, Греция, Болгария, Румыния, Норвегия – да ведь это вся Европа! Да ведь это сокровищница многовековой мысли! Да ведь это незаменимые наслоения великого творчества! Только подумайте, везде что-нибудь было изуродовано, искалечено безвозвратно. Только подумайте!

Неужели скажут: «Поддельная Европа»? Неужели утешаться тем, что христиане сожгли Александрийскую библиотеку?! Неужели «поддельная Европа?»

 

20 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Америка

(24.07.1943)

После большого перерыва сразу три письма от Зины от 20 Мая и 28 Мая и письмо Дутко. Да, очень печально, что Сана так больна (все лучшие мысли с нею) и что Жин болел (радуемся его выздоровлению). Надеемся, что болезнь Спенсера несерьезна. Все-то болезни и всякие сложности! Понимаем все Ваши раздумья о новом помещении. «Семь раз примерь и один раз отрежь». Но Ваша телеграмма показывает, что все Ваши недоумения разрешились в положительную сторону. В добрый час! Вы правы, после 1934 года я никаких сношений с Люисами не имел, и потому они не могли иметь от меня письма в 1939 году. Какая подозрительно злостная выдумка! До 1933 года могли быть оттиски моих журнальных статей. Не думаю, чтобы с картиною что-либо вышло. И в этом тоже какая-то западня, какие-то подозрительные личности. Люис в своей книге уверял, что познакомился со мною в Палестине. А я в Палестине никогда не был и Люиса вообще никогда не видал. Он же изуродовал портрет Святослава – Вы, конечно, помните эту скверную историю. Вы правы, не беседуя с Уидом на эти темы. Все-таки любопытно добиться, какая именно картина в посольстве.

Если секретарь предложил переслать в ВОКС манускрипт книги в пользу Русского Красного Креста, я пошлю Вам манускрипт книги «Слава» пароходной почтою. Во всяком случае, это будет добрый акт со стороны АРКА и останется отмечен в ее деятельности. Попросите секретаря уведомить Вас о последующем. Так как Вы отдали Ваш экземпляр «Новостей Советского Союза», то я послал Вам второй экземпляр того же номера. В новом помещении он потребуется Вам. Итак, снято новое расширенное помещение и место центральное. Много что поместится. Картины, книги – все это будет внушительно. И Академия, и АРКА, и «Фламма», и издательство. Опять оснастится большой корабль, а к нему и лодочки будут подплывать. Не нужно ли собрать и для Академии почетных советников? Впрочем, Вам на месте виднее. Конечно, Вы разошлете почетным советникам АРКА отчет о годовой деятельности, а также и несколько листов почтовой бумаги. Чувствую, что отчет выйдет весьма внушительным и многих порадует. Еще во времена Москова я дал проект Русского Института в Америке. Теперь у Вас будет место для хороших собеседований. Подойдут новые друзья – за эти годы горизонты обновились.

Вам будет интересно и поучительно наблюдать новую психологию молодежи, а при широте воззрений нетрудно избежать столкновений. Поистине – в добрый путь! Еще раз попомним, что каждое древо для роста нуждается во времени. Так и со всеми начинаниями. Скончался «Арчер» только потому, что ему не дали времени для роста и укрепления. Пресеклась «Фламма» из-за войны, но лишь к концу второго года подписка стала укрепляться. Примеров много, когда из-за нетерпения или из-за грозных обстоятельств пресекались самые жизненные побеги. Вспоминаю это на пороге роста учреждений. Такое древо должно иметь должное время, чтобы разрастись. Вам послан и экземпляр № 1 «Нью Уорлд Лайбрари». Будем думать, что эта серия выживет вопреки армагеддонным трудностям.

Стойкость и зоркость! В Лагорской газете был громко оповещен скандал с Уоллесом и суровое осуждение его Рузвельтом. Чуется, что и тут «пахнет крысою» – жуликом Хоршем. Вы знаете об этом скандальном происшествии гораздо больше, и газеты Америки, вероятно, гремели. Прислушивайтесь! Недаром покойная Делано говорила, что «Уол[лес] – злой гений ее сына». Она чуяла сердцем! Во всяком случае, такие вехи показательны. Жаль, что почта так протягновенна и неаккуратна. Странно, что Б.К. с 8 Декабря замолк, может быть, письмо пропало, ведь и Вы от него ответ не получили. Итак, действуйте во благо!

Сердечный привет всем друзьям.

 

24 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Респице финем!47

Лопнула ось двадцать пятого Июля. Муссолини ушел. Вместо напыщенных фраз – пустое место. Так давно было сказано. Вместо фашистского гимна – королевский гимн. Итальянское радио полно песен и веселья. Римская пословица заповедала: «Что делаешь, делай разумно и смотри в конец». А вот диктатор Италии в конец не посмотрел.

Какой удар фашистам итальянским, немецким, японским и зарубежным русским (ведь и такие имеются)! Один диктатор ушел. Кто следующий? Много их развелось по разным странам. И как легко и кратко повестило сегодня утреннее радио – просто «Муссолини – в отставке!» Только и всего!

Значит, одна свирепая, жестокая партия скончалась. А тут и другой товарищ оси качается. Пишут в газетах о вызове из Швеции психиатра для Гитлера. Нигде ничего ему более не удается. В Тунисе, в Сицилии его войска разбиты. На Русском фронте провал. Под Орлом наступает храбрый Рокоссовский. На далеком севере прорван финский фронт. Замедлились японцы. Давно прикусили язык харбинские фашисты. Вонсяцкий – в американской тюрьме.

Лопнула ось! Недолго проедет бричка с поломанной осью. Приходилось видеть такие подвязанные жердями телеги, плетущиеся или брошенные на обочине дороги. Плохо, если дело уже дошло до психиатров! Правда, недавно Геринг старался успокоить и вещал, что Гитлер выглядит совершенно нормальным. Но такое сообщение звучало очень странно.

«Не замай» Россию! Не замай народ русский! Кинулся на Россию безумный Гитлер. Прицепился и мыльный пузырь Муссолини. Пришли всякие наймиты и финны, и румыны, и венгры. Даже испанцы и какие-то французы пытались услужить фашизму.

«Не замай!» Слышите ли, не замай! Худо вам будет! Худо будет всем, дерзнувшим против России. Эй, вы там! Не замай!

«Тщетны россам все препоны».

 

26 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Ярость

«Велика ярость в мире», – говорила наша Людмила, когда в курятнике вспыхнула неслыханная война. Действительно, неслыханно! Куча цыплят напала на одного соотечественника, убили его, изорвали, вырвали внутренности и ели их жадно. Точно бы китайцы, поедавшие сердце врага.

Шутки в сторону! Во всем проявляется какая-то зверская ярость. Правда, всего несколько лет назад американцы мочили платки в крови казненного. То же бывало и в Париже. И в Германии обмакивали знамена во вражескую кровь. Точно бы в самое дикое средневековье.

А теперь и цыплята впали в каннибализм. Кто-то скажет: «Не замечайте!», а Ллойд Джордж на запрос о сношении с большевиками в палате заявил: «Мы ведь и с каннибалами торгуем». Цинизм! А теперь, когда мир сотрясается от взрывов, когда реки кровавые текут, вспыхивает ярость. Или безумие?

Жажда крови! Жажда публичных казней. Десятки тысяч придут глазеть, а затем налившись злобою, отравят весь свой обиход. Бывали времена, когда за место для лицезрения казни платили большие деньги. Но разве нечто подобное допустимо, когда даже попугаи кричат о культуре?

Конечно, Армагеддон разъярил человеческие стада. Но ведь одно – героическая битва за оборону Родины, а другое – слепая ярость. Бывали эпидемии безумия, множества людей в них теряли человеческий облик. Но то была патология, подлежавшая лечению.

Плохо, если мир нальется злобною яростью, она и без того пышет из всех углов. Куда же, если цыплята заделались каннибалами?! Кони кусаются, быки бодаются. Много бешеных собак и кошек. Преисполнился мир яростью.

В Бомбее покушение на Джинну. Нападавший – мусульманин.

На конференции в Лондоне английский язык возглашен мировым языком.

 

30 июля 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Показания

Со времен юридического факультета вспоминается, как А.Ф.Кони доказал «ценность» свидетельских показаний. После «Юлия Цезаря» в Художественном театре Кони устроил анкету, чтобы свидетели, присутствовавшие при убийстве Юлия Цезаря, дали свои достоверные показания.

Следствия получились потрясающие. Посыпались всевозможные показания, противоречивые, сбивчивые, лживые. А некий свидетель даже показал, что никакого убийства вообще не было. Может быть, почтенный свидетель попросту всхрапнул к концу трагедии.

Почтенный юрист хотел предостеречь неопытных судей от легковерия. В свое время убедительный опыт, произведенный Анатолием Федоровичем, широко обсуждался и, надо думать, заставил кой кого призадуматься.

В данном случае нельзя было заподозрить театральную публику в умышленном пристрастии, но в судебных процессах страшно именно злобное пристрастие, затаенная мстительность, зависть. Помните чеховское писание доносов?! «На кого бы еще написать?» Нередко гнездится в человеческой природе вредительская подлость. Оболгать, наклеветать, извратить – разве мало в истории таких позорных примеров?

И вот теперь, когда слышите, что судить будут по свидетельским показаниям, невольно вспоминается опыт, проделанный мудрым юристом Кони. Котошихин давно скорбно заметил: «Русские друг друга едят и тем сыты бывают». Он отметил про своих, а вернее бы сказать: «Человеки друг друга едят и тем сыты бывают». И не всегда понимают, в чем их людоедство.

И опять народ оставил памятку: «Прост, как дрозд, нагадил в шапку и зла не помнит». И от злоречия народ отмахнулся: «Говори что хош, а цена тебе грош!» Вот и судьи пусть поминают такие народные памятки. Пусть пуще всего оберегутся от доносов, злоречья, клеветы. Мир стоит на правде. Пусть о ней и помыслят.

Сегодня солнечное затмение. Первого Августа кончилась Кали Юга48 и вступает Сатья Юга49. Таковы исчисления браминов. Об этом даже издана небольшая книжечка, почему-то запрещенная правительством... «Шептали на песок да на ветер».

 

1 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Шестая колонна

Лондонский «Дейли Миррор», американский «Тайм» и другие журналы бьют тревогу о потрясающем возрастании венерических болезней за последнее время. Этот бич человечества усилился на сто процентов. Наверное, гибельные последствия далеко превысят военные потери. Военные раны зарастут, но язвы вырождения разложат грядущие поколения.

Какая же победа, если народ окажется зараженным?! Где же вся хваленая медицинская помощь? Где же мораль, о которой так напыщенно говорилось? На Дальнем Востоке американцев называли «женихами». В Австралии епископы восстали против пресловутых «военных браков». Газеты пестрели такими протестами и предупреждениями! В Индии жаловались на поведение прибывших войск. В Африке начальство просило не трогать арабских женщин. В России вопили о немецких насилиях.

Это уже не пятая колонна, а какой-то международный враг, глумящийся над прославленной цивилизацией двадцатого века. Гордились, гордились цивилизацией и полетели, чтобы всюду разнести заразу и разложение. Скажут, может быть, опасность не так велика. Но недаром пресса бьет тревогу, не зря шепчут о всяких мерзких делах.

Нет, опасность велика, ибо вопрос идет о здравоохранении грядущих поколений. Прочтите, что пишет Алексей Каррель о признаках вырождения. Почтенный ученый сурово осудил Америку, но ведь то же нужно сказать и о многих других странах.

Мечтают о мире, чуть ли не о мире всего мира, но ведь мир стоит на здоровье планеты. Зараженное, разложенное, гниющее человечество не сможет достойно принять весть о великом мире, о моральном преуспеянии, о преображении жизни.

Говорят о грубости военных нравов, о древнем ужасе человекоубийства. Но разве падение нравственности произошло только от войны? Не война, но какая-то шестая колонна развратителей постаралась дьявольски наложить позорное клеймо на обезумевших двуногих.

Известно ли, через сколько поколений изживается зараза разложения? Думают, что внешнее залечение уже решает вопрос. Ничуть не бывало! Неизвестны психические и физические последствия. Откуда же грозно увеличивается число безумцев? Откуда понижение физических и психических сил? Не из голубого неба падает зараза, но шестая колонна шествует по миру во всей своей мерзости. Много неотложных проблем должно быть решено. И тогда может засиять марево мира. И тогда зародится прекрасная Культура.

 

4 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Шептуны

Вы одобрили мою «Похвалу врагам». Поистине, можно похвалить врагов открытых. С ними идет сильная шахматная игра. Но не забудем и подлого шептуна. С этим гадом неведомо, каким оружием бороться. «Уисперинг кампейнь»50 – теперь так принято на Западе.

Кто он? Откуда он взялся? Что ему нужно? Шепчет что-то подлое, а что именно, и не разобрать. Шелестит, как ехидна в сухой траве. И не всегда в свою пользу старается злошепнуть. Как верный служитель зла неутомимо сеет он свои плевелы. Старается изо всех сил. Нередко ему же и нагорит за его клевету предательскую. Но скользкая у него шкура змеиная.

Обернется, перевернется и снова полезет в своем мерзком походе. Захлебывается в своих выдумках. Даже не заботится о правдоподобии. Наставники шептуна давно предписали: «Клевещите, клевещите, всегда что-нибудь останется». Как ухватить мерзкую ехидну? Как расслышать шелест злошептунов?

Лишь редко друзья распознают паутину зла и принесут записочку, собственную расписку злошептуна. Тогда сможете одернуть выдумщика. Напишите ему доброе письмо по какому-то поводу. Он-то и разнежится и распишет вам дифирамбы. Сличите его с его же писанием, и еще один шепот ехиднин будет временно выявлен.

Конечно, сорняки размножаются быстро. Ботаник и агроном скажут, как трудна борьба с ними. Да и вредители, насекомые и животные, тоже не дремлют. Точь-в-точь, как злошептатели. Когда засыпает человечество, они вылезают на свою мерзкую работу.

Не думайте, что злошептания менее вредны, нежели открытые вражеские нападения. Иной раз безгласное, безликое нашептывание вреднее самых ожесточенных сражений. Ученые читают наставления о борьбе с разными вредителями и сорняками. Пусть ученые преподадут, как бороться с вредительскими злошептаниями. От них сохнет сад человеческий.

Да, да, клевета есть убийство психическое. Клевета должна быть судима наравне с физическим убийством.

 

8 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(12.08.1943)

Писем от Вас опять не было. Почта стала очень медленна, а теперь с дождями окончательно испортилась. От Муромцевых телеграмма 2 Августа: положение Саны прежнее, больше интереса к окружающему, правая сторона слабеет. Последнее нас очень огорчило. Вы писали, что левая сторона в параличе. Неужели теперь и правая слабеет? 4 Августа Ваша телеграмма: Сана ушла в лучший мир. Для нее он будет, поистине, лучшим – она была доброй. Вся природа ее была добрая и сердце отзывчивое. Знаем, что ей будет хорошо. Жалеем Илью и дочек. Илья – такой славный, подлинно честный – такие редки. Шлем им сердечные мысли. Надземный мир – наше прибежище.

Несколько местных новостей. 27 Июля в Музее Триван-друма Козенс прочел лекцию о наших картинах – был успех. В нашем Центре в Аллахабаде – выступление здешнего знаменитого поэта Чаттопадия. За это время очерки мои были в «Тривени», в «Маха Бодхи», в «20-м веке», в «Хиндустан Ревью», в «Прабудха Бхарата», в «Комрад», в «Кочин Аргус», в «Малабар Геральд». Жаль, что «Сколар» скончался. У него было много подписчиков в Бирме и в Китае, и теперь они все отпали. Сколько разрушений нанесла война! Трудно охватить, где и как отстукнулся Армагеддон. Тем более нужно беречь каждый уцелевший культурный очаг. Думается, когда в новом помещении Вы выставите имеющиеся у Вас издания и литературу – получится внушительное собрание.

Вы никогда не знаете, откуда приходят запросы. Старые каналы, бывает, засоряются, но зато новые родники начинают бить. Потому-то широк должен быть доступ всему молодому. Помню, как негр на лифте был так признателен за доброе слово, что пришел после дежурства ко мне и предлагал, не может ли чем-либо быть полезным в свободное время. Ценно такое стремление. В Дельфиан – послано, не услышите ли от них? За пожертвование картины «Александр Невский» прислали золотой знак нагрудный. Еще реализуют две картины – «Гималаи» и «Мыслитель». Можно вспомнить, что в 1930 году Муниципальный Совет Парижа предложил мне устроить выставку в Малом Дворце Искусств. Это было особое внимание к иностранцу, и все удивлялись, что мы такою честью не воспользовались. Но мы так спешили в Индию, что задержаться на полгода в Париже казалось невозможным. Такой же дружеский жест был и со стороны Президента Думерга. Вспоминаю это именно к расширению учреждений задуманного Вами.

Не знаете, где и как возникают особо дружеские жесты. Пусть двери будут широко открыты для всяких друзей. Даже в подавленной Франции и Бельгии жизнь идет. За пастель Дега платят полтора миллиона франков. Жизнь берет свое. Культурные ценности все-таки побеждают. Итак – в добрый путь! Душевный привет всем друзьям.

 

12 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(12.08.1943)

Пришла Ваша телеграмма о распределении назначений в Академии. Послали наше полное одобрение – Вам по местным условиям видно, как полезнее сделать. Может быть, и еще новые сотрудники объявятся. Всегда новое помещение, новые условия создают «движение воды». Вы используете все возможности. И всегда «неожиданно» складывались встречи и узнавались новые сотрудничества. Каков новый посол? Не было ли у Вас с ним сношений? Шлем сердечные пожелания С.М. – теперь эти операции делают очень удачно. Хорошо бы Вам постепенно обзавестись сочувствующей прессой. А то многие Ваши полезнейшие дела будут проваливаться в Лету бесследно. Новые сотрудники не знают ли путей? Главное в том, что часто спрос не встречается с предложением. Вот, например, у Вас уроки русского языка. Полезно! Но знают ли об этом? Объявления очень дороги, но дружественная хроника гораздо полезнее. И сколько молодых писателей приняли бы к сердцу сказать доброе слово! Такая дружба была бы ценна и на случай, если бы грабительская шайка Хорша опять зашевелилась. Ведь все время нужно наблюдать за этими мошенниками. Они живут лишь злом. Злодейством питаются. Сеют клевету, даже не заботясь, где и как взойдет она. Эти преступники не только ограбили всех нас, но они вредительствуют делу Пакта. Именно, наши Комитеты могли бы делать сейчас полезнейшую работу. Но что преступникам, общественным вредителям Культура?!

Сейчас долетело Ваше письмо от 10 Июля. Мы не удивились ответу С[пенсера] Луиса. Думается, что вся история была подстроена, чтобы получить письмо от меня или получить дар. Любопытно, что Вы пишете о Линден. Про нее можно сказать словами старинной поговорки: «Говори что хош, а цена тебе грош». Этакий хлам! Спасибо Дутко за перевод. Кто ее муж? И где он служит? Молчание Б.К. действительно непонятно.

Спрашиваете о ценах, – они могут быть подвижны, в зависимости от лица и назначения. Спрашиваете, не бросить ли членство в Модерн Музее? Но иногда любопытно наблюдать, в какие тупики заходит мятущееся человечество.

Сколько больших событий! Италия! Лопнула аксис51! У нас Донбасс – победа по всему фронту. Патриарх Всея Руси Сергий. На выставке в Третьяковской галерее картина: «Донские казаки готовятся к атаке» – на фоне Троице-Сергиева Лавра. Ведь немцы, наступая на Москву, близко подошли к Сергиевой Лавре, и оттуда начался их разгром. «Не замай!» Подумайте, какие возможности для АРКА. Лишь бы скорей Вам устроиться на новом месте и начать новую работу. Зорко смотрите, где и что полезное можно сделать. Новые обстоятельства приносят и новые возможности. Невозможное вчера становится очень возможным завтра. А Вы знаете, за какое светлое будущее Культуры Вы сражаетесь. Наверно, у Вас много новостей. Всем милым сотрудникам наш душевный привет.

 

12 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Жданные сроки

Письмо ламы из Калимпонга. Первого Августа во всех буддийских храмах были торжественные служения – конец черного века Кали-Юги и начало светлого века – Сатья Юги. Пятнадцатого Августа Ригден-Джапо, Светлый Аватар52, выходит на бой за правду, за строение нового мира. Долгожданное событие!

В Тибете, в Монголии эти сроки тоже отмечены и запечатлены. Шамбала – у всех на устах. Сколько ждали 1943 год! Понимали, что в постепенности совершаются события. Не может быть мгновенных превращений. Только обвалы и землетрясения гремят вдруг, нежданные.

Попробуйте запретить произносить многозначительное – Шамбала. Ну, замолчат, потупятся, потонут глаза в морщинках, но сердце еще сильней запоет священную песнь. Голос Безмолвия грянет гимн о Священной Битве во спасение мира. Вот готовили празднование Гесэр-хана, героя Монголии. Проведите деление между Гесэр-ханом и Шамбалой! Не удастся, ибо один корень у этого глубокого эпоса, близкого азийским народам.

Недавно прислали книгу Коваджи: «Иранские и индийские аналогии легенды Святого Грааля». Собраны интересные осколки великой легенды, собравшей огромную литературу Востока и Запада. Сперва казалось непонятным, почему Парсифаль впервые упомянут у манихеян в иранской литературе. Но что же тут странного? Прикасание к древнейшим легендам приведет на Восток.

Непредубежденно, благосклонно прислушивайтесь к голосам такой непомерной древности. Изучайте не только в книгохранилищах, но на местах. Пройдите такие места внимательными путниками. Не подумайте, что «место пусто». Оно пусто лишь для невнимательного лентяя, для ярого невежды. Знаем, что значит хождение по местам легенд. Не умерли они, но схоронились от враждебного нашествия. Каждое заботливое, сердечное отношение будет оценено. И откроются входы. «На всех путях ко Мне встречу тебя». Не для осуждения приближайтесь, но для новых открытий. Многое вскрыто, но еще больше захоронено для истинных друзей.

 

17 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Америка

(26.08.1943)

Пришли Ваши два пароходных пакета – такие интересные. Обращения женщин к женщинам всего мира, искусство во время войны и бюллетени – все это было внимательно рассмотрено и перечитано. Радостно такое всенародное устремление во славу Родины. Познакомились мы со многими, чьи голоса слышим на радио. Хотелось знать, как выглядят те, кого слышим. Лица хорошие, сильные, без пошлости. Спасибо за такие посылки. Ведь и здесь они приносят свою пользу. Показываем – и новые люди узнают великую ценность русского народа.

Вы, конечно, читали, что Президент Рузвельт назвал новый военный авианосец «Шангрила». Удивительно! Иногда выдумка процветает, а истина не воспринимается. Последний Ваш авион был от 28 Мая. Давно уже не было такого долгого пролета. Лишь бы не потерялось письмо, ведь у Вас теперь столько новостей. Беспокоит и молчание Б.К. – кажется, и Вы от него ответа не получили. Послал Вам два оттиска – две последних статьи из «Прабудха Бхарата» и «Твенти Сенчури» уже на новый адрес: 200 В. 57 – так долго плывет пароходная почта.

Много запросов о фото с последних картин, но уже три года мы не имеем снимков. Армагеддон! Между тем многие картины разошлись и не разыскать. Попробуйте достать «Новую Землю» или «Великана» в Тери Гарвал! А люди не примут во внимание все такие условия и будут настаивать на снимках. Женевский журнал «Про арте» объявил мою статью, но не сказано, какую именно. Журнал приходит, но писем нет. Письмо от Катрин от 29 Июня – вот как долго шло.

Какая она добрая душа! Все стремится что-то доброе сделать. Как ужасно все, что она пишет о болезни Мориса. Бедняга, так жалеем его. Неужели он не получил письмо, которое ему писала Е.И. уже год тому назад? Письмо не вернулось, ответа не было. Наконец, сейчас пришли сразу два Ваших письма от 16 Июня и 20 Июля.

Итак, еще раз в добрый час на новом месте! Вполне понимаем, что Вы хотите лишь общую пользу при распределении мест в Корпорации Академии. Сделайте, как лучше по местным условиям – мы поймем Ваше решение. Именно важна лишь польза для дела. Также не принимайте мер против выдумок Спенс[ера] Луиса. Только следите, а сейчас не такое время, чтобы входить в какие-то осложнения. Вы правы, присматриваясь и оценивая людей. Не для этих людей все мы трудимся, а на пользу общую для будущих и невидимых. Сейте, сейте добро и правой и левой рукою. «С оружием Света в правой и левой руке»! Все наши сердечные мысли с Вами, нашими милыми дозорными воинами. Друзьям наш душевный привет.

 

26 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Вазари

Перечитал Вазари. Должны быть ему благодарны. Без него множество ценнейших черт исчезло бы навсегда. И еще мы должны быть ему признательны за непристрастное, доброе суждение. У него был глаз добрый. Так и подобает историку. Культурна основа его заключений.

Ценно! Особенно же в нынешнее время, когда люди обуяны мерзостью взаимного осудительства. Бесчисленны потоки осуждений, лжи, клеветы. Словно лопнул нарыв злобы и залил ядом человечество. Вся недостойная погань повисает в пространстве, окутывает позорным пологом землю многострадальную.

Хочется перечитать тех историков, где поверх личности сохранены искры справедливости. Конечно, трудно живется сейчас человечеству. Тем прекраснее все поиски справедливости, распознание сути и проникновение в причины. Акбар говорил: «По величине тени распознайте рост человека». Истинный историк не будет увлечен лишь тенью, но сопоставит ее с самим предметом своего исследования.

Хорошее лицо Вазари на портрете во Флоренции (Уффици). Лоб мыслителя. Взгляд умный, спокойный, доброжелательный. Скромное одеяние. Спасибо ему за его записи, всем нам пригодившиеся. Современники, может быть, недостаточно ценили Вазари. Люди не любят, если в человеке несколько дарований.

Вот в Америке не хотели, чтобы Рахманинов дирижировал. Композитор и пианист – и то уже много для публики, а тут еще и дирижер – это уже слишком. Всякие ограничения напрасно сваливают на вкусы публики. Публика-народ отлично найдет место для всех выявлений.

Только так называемые критики путаются между трех деревьев и из-за кустов леса не видят. И в этом Вазари будет отличным примером. Свое личное он не проявлял. Он сумел остаться истинным летописцем, и потому его писания живут. Нет в нем псевдонаучных нагромождений. Верится запечатленным им характерам, а житейские анекдоты незлобивы, без слащавости и приведены без желания умалить. Из осуждений лишь уроды народятся. Плох сад обид и злости.

Недавно пришлось прочесть сравнение между Греко и (кем бы Вы думали?) Филиппом де Шампень. Два совершенно различных художника и по таланту, и по колориту, и по всей концепции творчества отлично сопоставлялись под пером досужего критика.

 

30 августа 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Победа радости

Радость побеждает. Много радостей, много горестей испытали мы на наших азийских путях. Тому уже пятнадцать лет! Окутал туман многие встречи. Потускнели печали. Простилось многое, что казалось непростимым. Уродство потемнело, стерлось. Волнуется океан гималайских туманов. Брезжут миражи. Неясные облики возникают из нагромождений Майи.

Из хаоса воспоминаний встают вехи, конечно, они самые главные, иначе они и не показались бы. Прекрасны эти путевые знаки! Они заслоняют все ужасное, оскорбительное, угрожавшее. Да, да, знак красоты победил. Из глубин сознания засиял именно этот знак победы и утверждения.

Иероглиф самый значительный засиял, и померкло все ненужное, мелкое, отпавшее. Поучительно оглянуться на время, когда столпилось, наслоилось множество впечатлений. Шесть лет ходили, и каждый день давал что-то новое, неповторимое. Вот уже совсем надвигалась опасность. Маленький караван мог ли ее обороть? Но опять всходило новое солнце и страшные призраки растворялись. Грозили люди, грозила природа! Неизбежная туча чернела, воды заливали, огни угрожали, выстрелы напоминали о бое. И опять что-то нежданное, доброе случалось. Поверх всего сверкали вершины неописуемые. Откуда-то спешили друзья, и радость трубила незабываемую победу.

За пятнадцать лет много чего случилось и мирового в личного. Но не заслонили события знаки радости. Победа радости будет всегда непоколебимым прибежищем. Через все грозы жизни вспомнится именно прекрасная радость.

На близких расстояниях, в кратких сроках не всегда удается распознать, где оно, самое значительное. Но пусть пробежит десяток-другой лет, и в такой перспективе станет ясно, в чем победа. Вот и теперь, в значительном промежутке времени, мы на опыте почуяли, как потухли горести и воссияла радость.

И не только засияла радость, но она выросла и доставила много торжественных часов. И так ясны взлеты радости, точно она не отделена никаким временем. И прекрасные путевые знаки свежи и бодры. Радость-победительница!

Идет Победа. Идет Русская Победа!

 

1 сентября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

По дружбе

«Упаси меня от друзей, а от врагов я сам спасусь».

Сароджини Найду назвала Ганди – «Микки маус». Всю Индию облетело крылатое словечко.

«Дейли Миррор» сообщает про Сталина: «Сталин учится английскому. Сталин изучает английский с помощью говорящих фильм, присланных ему из Холливуда по просьбе Советского Посольства в Вашингтоне, – как сообщает Джон Вальтере, Нью-Йоркский корреспондент «Дейли Миррор». – Он сидит перед короткими фильмами, которые включают комедии Диснея, слушает внимательно и повторяет слова. Такова идея его учителя, который нашел, что Сталин имеет большое затруднение в произношении» («Дейли Миррор» 7-1-43).

Геринг оповестил, что в последнее свидание Гитлер выглядел совсем нормальным.

Мало ли всяких словечек «из дружбы», только из дружбы бродит по миру. Иногда по доброте друг измыслит что-то крылатое, а через день уже и сам поверит своей выдумке.

Как же быть историку? Ведь не кто иной, как сам друг сказал. А иной, по привычке, еще и поклялся. Сароджини Найду – друг и соумышленник Ганди. Значит, по какой-то причине она могла так пошутить. А может быть, она выражала общественное мнение? Через несколько лет и веков поди и разберись, почему Сталин забавлялся Микки маусом? И почему Геринг должен был обелять Гитлера от подозрения в безумии? Уж наверно спятил, если сам друг старается выгородить.

Одна приятельница Кришнамурти твердила о нем: «Кришна совсем не умный!» Вот и поймите для биографии. Об одной очень хорошей статье дочь писателя, улыбаясь, говорила: «Наверно, он не сам написал». Так, по дружбе, из самых достоверных источников сумеют наклеить такой ярлычок, что ничем и не смыть. По дружбе, только по дружбе!

 

6 сентября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(14.09.1943)

На далеких Гималаях с радостью мы следим за преуспеяниями Американо-Русской Культурной Ассоциации. За год жизни АРКА успела много способствовать делу Культуры и взаимопонимания великих народов.

В течение года устроены лекции и выставки. Посвящен выпуск журнала. Начато полезнейшее дело – уроки русского языка. Художественные и литературные материалы, доставляемые из Посольства СССР, широко распределяются. Сложились добрые сношения, начаты полезные обмены.

На будущий сезон намечена отличная программа, которой будет способствовать новое расширенное помещение. Ближайшее сотрудничество АРКА с нашей Академией умножает возможности. Таким образом, видим, как в кратчайший срок культурное начинание растет на пользу дружественных народов.

Взаимопонимание складывается из подлинного знания. Безотлагательно нужно вносить такое знание в широкие круги, особенно же в школы, чтобы молодое поколение знало о друзьях. И здесь гремят голоса друзей русского народа. Постоянно Индия восхищается русскими победами. В письмах добавляют: «Какие счастливые вести приносят газеты! Города опять возвращаются в руки победоносных русских. Победа России». Так в лучших словах высказывается истинное доброжелательство. Высокоуспешно проходят лекции о русском искусстве. Издаются брошюры, посвященные русскому творчеству.

Поминаю об Индии к тому, чтобы напомнить, сколько прекрасных культурных нитей всюду протянулось. Вот и руководители АРКА, ее сочлены, сотрудники, друзья радуются, видя рост истинного содружества. Широко поле деятельности АРКА. По местным условиям многие области Культуры могут быть постепенно затронуты и освещены. Ценность труда воодушевит молодые сердца.

Велика радость чувствовать, что за океанами, за горами бьются сердца друзей. Близится победа, а с нею умножатся дружеские сношения, придут новые светлые возможности.

Привет, сердечный привет всем друзьям, всем сеятелям на пашне Культуры.

 

14 сентября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Крылья Победы

Развернулись блистательные крылья Победы! Каждый день, слышите ли, каждодневно славные русские воины возвращают Родине сотни городов и селений. Неудержимо стремится славное воинство через все вражеские препоны. Так много побед сообщает московское радио каждое утро, что весь день ходим в высоком подъеме и шлем от Гималаев сердечные мысли богатырям русского народа.

Победоносная хартия вписана в русскую историю. Так неудержимо наступают богатырские дружины, что не успеваешь передвигать значки. И все это немалые места! Не успели отметить Харьков, а тут и весь Донбасс, и Новороссийск, и Красноград, и Брянск, и Мариуполь, Чернигов, Полтава, а теперь подступы к Смоленску, и Киев не за горами.

Подвиг русского народа требует и достаточного летописца. Высокие слова нужны, чтобы сказать, как грозно ополчился весь народ на дерзких захватчиков! Как выросло непобедимое воинство! Как трудовое дружество спаяло народы в одну созвучную семью! «Когда постройка идет, все идет!» Идет великая стройка. Одни богатыри преодолевают врага. Другие куют мечи и серпы для преуспеяний на славное будущее.

Слава великому народу русскому! В каждом здешнем письме гремят сердечные слова о славе русской, душевные пожелания побед. Чуем, как искренно звучат дружеские голоса Индии. От палящего юга до Гималайских снегов множество друзей завоевал народ русский. Завоевал великим подвигом, великим самопожертвованием.

Вспоминаю, как писал нам внук Чарльза Диккенса: «Ваша страна всегда нам велика, ибо знаем ее предназначение, а теперь велика всему миру. Истинно, Ваша страна спасла мир, но совершит она и еще величайшее. Будущее России может быть сравнено с Вашей картиною, где великая светлая звезда блистает на заре. Россия поведет весь мир!» Много душевных слов произносится среди снеговых Гималаев. Много одушевляющих вестей приносит каждое радио. Да будет!

На днях мы слушали Грабаря из Москвы. Он приветствовал русские победы, говорил о германских разрушениях и хорошо отметил, как русские воины заботливо относятся к историческим памятникам. Да, да! Собирайте каждую полезную памятку. Таким путем образуются добрые летописи. Радостно отметить, что русские воины бережно относятся к культурным сокровищам! Победное воинство есть и воинство культурное. Великое дело! Славное достижение!

Развернулись блистательные крылья победы!

 

20 сентября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Америка

(30.09.1943)

За это время Ваших писем не было. К тому же почта очень плоха. Е.И. все еще лежит и, видимо, надолго. Разрыв связок очень значителен. И сколько времени продолжится заживление?! Все это очень болезненно и томительно. Как прошла операция С.М.? Восстановилось движение руки Инге? Что с Морисом? Как Катрин? Сколько болезней! Недавно Козенс сообщил, что м-с Козенс лежит в параличе. Речь еще не вернулась. Всюду много заболеваний, а в Бенгале сплошное бедствие. Впрочем, об этом Вы и из газет знаете.

Посылаю «Крылья Победы». Поистине, поразительны победы – каждый день по тысяче городов и селений. Вот и Смоленск! Вряд ли сохранился храм в Талашкине. Сколько исчезло! По некоторым данным, полагаем, что около грабителя Хорша что-то творится. Наблюдайте. Министр иностранных дел Чехословакии Ян Масарик прислал из Лондона сердечную телеграмму мне ко дню рождения. Какие старые воспоминания о Златой Праге встали! И выставка в Манасе, и переписка с Президентом Масариком, и, наконец, Музей. И опять вопрос, существует ли?

Отчего Лукин молчит, ведь Кирхенштейн с ним хорош, и, наверное, Лукин не остался в Риге под немцами. Вообще только подумайте, где все друзья? Ведь у каждого из них какая-то драма. Хелин прислал хорошую статью из Лос-Анджелеса. Уже второй раз они дружественно выступают. Думается, если бы были враждебны, то не стали бы хорошо писать. Уже эти волны житейские! Сегодня – одно течение, завтра иное. Так и во все времена!

Вчера слышали, что Щусев получил к своему семидесятилетию орден Трудового Красного Знамени. Опять старые воспоминания, как я пригласил его профессором в нашу Школу. Затем мозаика Почаевской Лавры, часовня во Пскове! Сколько архитекторов сотрудничало – и Щусев, и Щуко, и Покровский, и Алешин... Щуко и Покровский умерли, но Щусев все творит и действует. Радостно, если можно вспомнить лишь хорошее. Добрые знамена не меркнут.

Сколько у Вас сейчас забот и хлопот с переездом в новое помещение! Ведь все теперь так трудно, а сотрудников мало. Помоги Вам. Бывало, у нас всегда находилась молодежь для таких авральных работ, но у Вас сейчас условия иные. Сердечный привет всем друзьям, любим и помним их.

 

30 сентября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

«Забытый»

«Забытый» была картина Верещагина. Потом она была уничтожена художником по настоянию Кауфмана: «У нас, мол, нет забытых». Напрасно. Всюду и всегда есть забытые, а теперь в суматохе мировых передвижений – в особенности.

Не то что отдельные люди, но целые города, целые народы оказываются забытыми. Когда-то их вновь открывают и, подобно Иловайскому, восклицают: «История Мидян темна и непонятна». Конечно, кому-то непонятна, ибо народ временно был забытым. А где живопись древней Эллады? Забыли о ней в смятениях народных, и осталось всего две-три летописных заметки.

Один хороший писатель улыбался: «Видите ли, я в числе забытых сейчас! Ничего, в раскопках найдут. Пожалуй, в музей поставят». Недаром сложилось: «с грязной водой ребенка из ванны не выплесните». Конечно, большинство «выплескиваний» происходит по неведению, по предрассудку, по зависти. Но ведь от этого не легче.

И будто уж так много ценностей, что их можно расплескивать необдуманно?! В статью о вандалах пришлось добавить: «Друзья, вы, может быть, считаете труизмом предостережение о вандализмах, о вандалах. Увы, ничего подобного. Мы видим сейчас слишком много бессмысленных, жестоких разрушений».

По невежеству совершаются вандализмы. Но немало их происходит по забывчивости. Как на пожаре тащат перину и забывают самое ценное. Вот и сейчас при неслыханном мировом пожаре иногда спасают «перины», забывая об истинных ценностях. Плохо утешение, что «история все разберет». Как же сможет она разобрать, если самый-то предмет будет изничтожен? Тогда оправдываются, говоря о неизбежных ошибках истории. Убогое!

Не лучше ли озаботиться, чтобы охранить ценное во всяких областях? Нечего плакаться о прокисшем молоке, лучше бы охранить его вовремя.

Лежит забытый воин в азийских камышах, тигр терзает его. Может быть, художник хотел вообще напомнить о забытых? Всюду они могут оказаться. Заботливо о них подумайте! Вместо перины спасите самое ценное, самое неповторимое. Пусть забытые были в давних веках, но теперь не «расплескайте» ценности.

 

3 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Рим

Рим переживает жестокие дни. Среди всяких хроник о былых бедствиях великого города вспоминаются строки о средневековом состоянии столицы римского народа:

«Понимание столь превосходной вещи доставляет мне величайшее наслаждение, но вместе с тем и величайшее страдание, когда я созерцаю, так сказать, труп этого благородного города предков, бывшего владыкой мира, в таком жалком виде. И если благочестие по отношению к родителям и отечеству есть долг каждого человека, то я считаю себя обязанным приложить все свои усилия к тому, чтобы по мере возможности сохранить образ и как бы тень этого города, бывшего, поистине, всеобщей родиной христиан, и в течение долгого времени столь преисполненного величием и могуществом, что, казалось, под небом он один стоял выше судьбы и вопреки обычному ходу вещей был изъят от смерти и предназначен для вечного существования.

Но к чему нам жаловаться на готов, вандалов и прочих вероломных врагов, когда даже те, кто, подобно отцам и опекунам, должны были защищать эти жалкие остатки Рима, в течение долгого времени только и заботились что об их разрушении!

Сколько пап, говорю я, усердно разрушали старые храмы, статуи, триумфальные арки и другие достославные сооружения! Сколько из них смотрели сквозь пальцы на то, что только для того, чтобы добыть пуццолану53, подрывались фундаменты, после чего в скором времени здания рушились! Сколько извести добыли из статуй и других античных украшений! И я имею смелость сказать, что весь этот новый Рим, который мы видим теперь, как бы он ни был велик, красив, украшен дворцами, церквами и прочими зданиями, весь он построен на извести из античных мраморных произведений. Точно так же я не могу без боли вспоминать, что со времени моего пребывания в Риме, а это не составляет и одиннадцати лет, разрушено так много красивых сооружений, как пирамида, находившаяся на виа Аллесандрина, та злополучная арка и столько статуй и храмов, и главным образом, мессером Бартоломео делла Ровере.

Итак, не последней заботой должно быть попечение о том немногом, что уцелело еще от древнего отечества славы и величия Италии, свидетельствуя о могуществе и добродетели тех божественных умов, память о коих еще и в наши дни воскрешает добродетель в душах современников; да не будет оно уничтожаемо и расхищаемо злоумышленниками и невеждами, ибо слишком много оскорблений принимают еще и поныне тени тех, кто кровью своей создали миру столь великую славу!»

 

7 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

«Новый Мир»

Прислан редкий гость – «Новый Мир» – четыре номера за этот год. Много ценного материала. Прекрасны мысли Алексея Толстого о детских книгах и о сохранении чистоты русского языка. Жаль двух исконных выражений. Толстой против «захоронить» и «зачитать». Но ведь народ издавна знает «клад захороненный» и «книгу зачитанную» – пропавшую у приятеля. Народ сказывает о том, как клады захоронили, и никак иначе нельзя выразить это народное определение. Но это – подробность, а общая мысль Толстого так своевременна, неотложна.

Майский вспоминает жуткую бывальщину и взлеты молодежи. Интересны уральские сказы. Значительны, как всегда, стихи Эренбурга. В статье о живописи наряду с Репиным и Суриковым помянут и Верещагин. Это хорошо, а то одно время его обходили молчанием.

Елена Ивановна правильно отмечает, что во всех московских присылках нет пошлости и грязи. Героическому народу нужна суровость, устремленность к труду и строению. Этим светлым качеством преоборятся трудности. Вот и победы закрепят славный путь народный. И сколько молодых полководцев выдвинулось! И сколько изобретателей, строителей создалось! И сколько ученых и художников оценено народом! Народная жажда знания. Русская смекалка! Русская красота! Русское творчество! А как дружны все народы союзной семьи! Непобедимая мощь в таком единении.

Целина необъятной земли открывает несчетные сокровища. Сказочная хозяйка Урала знает, что пришло время возвысить народы, помыслившие об общем благе. Каменны, непреклонны лица трудовых народов. Мыслят о будущем. И сколько безымянного подвига проявляется каждодневно, ежечасно!

Любят азийские народы наших героев. В дальних горах и пустынях ткется славное сказание о богатырях, возлюбивших общее дело превыше всех своих житейских выгод. Народное, священное дело. Творчество жизни незабываемое. Много подла развелось на земле, но встала русская сила и изничтожатся себеумы-подлюки.

Не о себе думает герой-воин, не о себе болеет сестра милосердия... Некоторые славные имена будут отмечены, а сколько безымянных героев, собою пожертвовавших, принесших жизнь за общее благо! Народу-труженику, народу-творцу, народу-победителю Слава!

 

9 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Впервые: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974. (Было опубликовано с сокращениями).

 

 

Культура

(14.10.1943)

Долетели Ваши письма от 7 и 27 Августа. Столько в них интересного – и подробности о Муромцевых, и об АРКА, и о переезде! Также поучительно, что наши письма доходят к Вам в изрезанном виде, и американский цензор отмечает, что не он резал письма. Этим он говорит, что резьба происходит в Индии, на пятом году войны и на двадцатом нашего приезда в Индию. Любопытно, ибо в письмах положительно ничего не было, что могло бы интересовать цензуру. За четыре года войны мы послали Вам более ста двадцати писем и никогда урезываний не происходило. У нас имеются копии всех писем, и мы с изумлением перечитали их.

Спрашивается, что же именно, по мнению цензора, не должно быть прочитано Вами?! Мы пишем только о Культуре и о Ваших образовательных учреждениях, вполне законно действующих. Но если и о Культуре вредно писать, то о чем же можно? Радостно, что Амер[икано]-Рус[ская] Культурная Ассоциация встречает такое сочувствие. Полезнейшее культурное дело! Дошел также Ваш интересный пакет с газетами от 16 Июля (об Уоллесе) и с адресом, читанным Уидом. Хорошо, что Вы можете его информировать. Ведь он многое может и не знать. Та же почта принесла письма от Жина (24 Июня) и от Муромцева (26 Июня), – почта так медленна, что актуальность пропадает. Привет Жину – жаль, что и он болел – теперь всюду болезни. Привет Муромцевым. Какая странная и сложная была болезнь Саны! В той же почте было письмо от м-с Сади Став (Бруклин) – просьба о статье для вегетарианского журнала. Вы ее, должно быть, знаете – она жила у нас.

В Вашем пакете еще было письмо от Метрополитен Музея от какого-то самочинного комитета об охране культурных ценностей. Экое кривое зеркало! Я им ответил, что мог бы дать сведения о России, Франции, Италии. В то же время я подивился – ведь этот комитет – кривой сколок с нашего комитета. Подумайте, что сейчас творится! Помпея повреждена, Неаполь изуродован... Пока пишешь, где-то уже совершается нечто непоправимое.

Ровно десять лет тому назад был дан Пакт охраны культурных ценностей. За декаду разве осмыслили, разве приготовились? Не мне напоминать об этом, но кто-то напомнит и грозно напомнит. Разрушитель Хорш нарушил великую культурную работу – она бы производилась именно теперь. Но грабительство и вредительство разбивают именно Культуру, и людишки малодушно помогают вредителям!

Читали мы статью Уида «В Сердце» (в их журнале). Скажите ему наш привет. Пусть навсегда хранит лучшие сердечные основы. Добрые посевы дадут добрые зерна.

Прилагаю мое старое обращение о Лиге Культуры. Вам оно интересно как памятка о нужном начинании, разрушенном вредителями.

Музей Современного Искусства еще прислал свои забавные уродства. Положительно такие вехи и неистовства джаза напоминают, сколь глубоко должно совершиться переустройство мира. Кривое зеркало отражает смятение человечества. Неслыханное кривое зеркало! Ох, уж эти всякие абстракции! Хотелось бы посмотреть, каковы абстрактные дома, абстрактная пища, абстрактная одежда. И не платят ли наследники Рокфеллера абстрактными чеками? От реализма могут быть пути, но абстракция – тупик. Получили «Дейли Миррор». В нескольких номерах много уродливых вех. Жалобы на венерические болезни. Архиепископ возмущается приготовлением домов терпимости. Какие-то девушки – военные работники – дочиста обокрали какого-то викария. «О времена! О нравы!»

Но не будем толковать о всяких кривых зеркалах. Бодро посмотрим в будущее, помыслим о культурных делах, так нужных, так неотложных. Жаль, что книга «М.О.» задержалась в печати. Ведь столько о ней запросов. Дошел ли к Вам мой манускрипт «Слава»? Пожалуйста, перешлите его и сообщите нам обо всем последующем. Чуем, много у Вас хлопот с переездом, но все это ко благу.

Нога Елены Ивановны очень медленно поправляется. Теперь в пределах комнаты передвигается с двумя палками. Длительная и болезненная история! Повсюду болезни! Будьте очень осторожны. Радуемся победам. Шлем всем друзьям наши душевные думы.

 

14 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

«Огонь – на меня!»

Из Москвы много раз передавали этот героический приказ: «Огонь – на меня!» Высота самопожертвования грозно звучит в слове, самообрекающем на верную гибель. Воин – собою, своею жизнью велит направить орудия на него, ибо около много врагов. Памятник должен быть на месте такого героизма. Молодое поколение должно запомнить, как славно отдавали жизнь за Родину русские воины. В полном сознании, имея возможность отступить, герой предпочитал гибель за Родину. Другой телом своим закрывал дуло пулемета, чтобы спасти своих товарищей.

Велик синодик русского геройства. Вот воинство наше отметает врага от Киева, спасает матерь городов русских. Уж наверно враги укреплялись в Киеве всеми своими средствами. Слишком важен для них был Киев – град великий. И вот через быстрины Днепра плывет грозное воинство, окружает неприступную крепость и грудью своею освобождает град, где слагалось столько славных преданий.

Для врага такой удар сокрушителен не только стратегически, но морально. Зарился враг на Москву, на Ленинград, на Сталинград, думая поразить русское сердце, расшатать устои народа. Но «огонь – на меня!» – грудью отстояли богатыри священную свою землю.

Сейчас по бездорожью, по осенней распутице воинство гонит врага на диво всему миру. Пожимают иноземцы плечами, шепчут: «невероятно». Но что может быть невероятного для великого народа, сплотившегося во спасение Родины! Наполеоновщина кажется малой сравнительно с размахом нынешних событий. И теперь шли не одни немцы. Вели они за собою всякие народы. Тарле вспоминает слова Наполеона об итальянцах: «С таким народом великих дел не сделаешь». Но ведь шли и хорошие вояки – венгры, финны и всякие «волонтеры» на чужое добро.

Немецкая армия шла непобедимо, пока не толкнулась о русские твердыни. И разве сокращение фронта сейчас происходит? Происходит поражение под ударами русских войск, под водительством генералов достойных. Нигде не зацепиться «непобедимому» врагу. Даже естественные преграды не спасают его. В днепровских стремнинах тонут враги. Бросают оружие и бегут, бегут!

Русский воин зычно на весь мир кликнул: «Огонь – на меня!» Принял герой все стрелы в свой щит, в свое сердце! И спас Родину. Какая славная былина: «Огонь – на меня!»

 

20 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Впервые: «Московский художник», 23 февраля 1968 г. (Было опубликовано с сокращениями)

 

Флюгера

Вазари рассказывает характерную историю о Перуджино. Художник включил в церковную роспись несколько изображений, бывших в его прежних картинах и весьма одобренных всеми. Но теперь те же восхвалители их сильно изругали. Мастер сказал: «Я написал те же самые фигуры, которые раньше возбуждали ваши похвалы и очень нравились. Что же могу поделать, если теперь они вам не нравятся и не кажутся достойными похвалы?» Это не помешало им преследовать его колкими сонетами и публичными оскорблениями. Вследствие этого Перуджино покинул Флоренцию и уехал в Перуджию.

Еще любопытное! Когда в 1920 году составлялся почетный комитет моей выставки в Лондоне, я предложил в него Черчилля. Но почтенные англичане сказали: «Если включим Черчилля, то ни один порядочный человек не останется в комитете». Прошло двадцать три года, и вся Англия восхваляет и почитает Черчилля.

В этом случае понадобились двадцать три года, но можно бы сейчас назвать много имен, при упоминании которых флюгера вертелись на полный оборот. Подите и разберите, где правда? И откуда столько вранья в людях! Соврут и в глаза смотреть будут. Себе во вред соврут.

Нынешние события в своем мировом размахе дают флюгерам напряженную работу. Сколько злейших карикатур уже не войдут в сборники, ибо ветер переменился. Вращение флюгеров все усиливается. Сочиняются новые соглашения, изменяются сроки, гремят проклятия... Жизнь обывателя становится все труднее... Голод стучится... Люди вопят: «Скорей бы все покончить!» А что такое это «все» – и сами не знают. Война трудна и жестока, но «шапочный разбор» еще труднее и беспощаднее. Бедные флюгера в обморок упадут от постоянного вращения.

Человечность уходит. Гуманитарные науки не в моде. Пишут: «Какие теперь выставки? Кабак – вот что им надо». Даже радио передает пошлейшие песни и пьяные аплодисменты. На вокзалах продаются подлейшие брошюры. А флюгера вертятся стремительно. Для оборота флюгера уже не годы нужны, а минута! На глазах перевернется. Черное станет белым, а белое – черным.

Спросите флюгер, чего он вертится? Он скажет: «Уж такая жизнь». А не скучно ли от такой жизни? И неужели нет иной жизни? Разве жизнь – вертеться на шесте и ловить ветер? И где он, ветер, и в каких пространствах он растворится? Принесет ли утешение и обновление? Человечность, где ты?

В Сибири для родителей учащихся сейчас читаются лекции «О пользе дружбы между людьми».

 

24 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Альманах «Утренняя звезда». М., МЦР, 1993.

 

 

Культура

(28.10.1943)

Сейчас пришли два Ваших [письма] – одно от 22 Июля, другое от 12 Сентября. Видите, как вразброд идут письма. Оба письма нас глубоко порадовали – все Ваши действия прекрасны, своевременны. Так ценно, что Вы храните бодрое настроение – эти крылья несут и высоко и далеко.

Пришло письмо Жина, и мы радовались. Как хорошо, что он получил повышение по Красному Кресту. Много пользы удастся ему принести и теперь и в будущем. Честные деятели будут нужны. Вообще оба брата, и Дедлей и Жин, удивительные, редкие люди. При их труде они полны высоких устремлений, и эти светлые крылья перенесут их через все пропасти.

Наряду с АРКА и «Фламма» необходима. Обе организации могут поддерживать друг друга. И только истинное прилежание к Культуре может помочь в этой трудной работе. Не скроем – трудна пашня Культуры. Много одичания! Иногда радио возвестит такую пьяную пошлость, что диву даешься. К чему человечеству жить миллионы лет, если они могут восхищаться такими гнусностями? И вот только упорная культурная деятельность может пробивать броню пошлости.

Как радушно нужно пригреть каждое возвышенное устремление! Не в роскоши рождаются такие взлеты, но среди труда и нередко среди лишений. Сердечно, заботливо оберегите молодые сердца от озлобления. Каждый из нас встречал хорошую, отзывчивую молодежь, но угнетенную серым домашним бытом. И хотят они взлететь – да низок потолок, заглянуть бы подальше – да мутны окна. Много серого быта. Не знают, что читать, где найти прекрасные книги. Шкафы библиотек молчаливы. Как хорошо, что Вы теперь имеете расширенное помещение и можете пригреть большее число ищущих, стучащихся.

И опять удивимся братьям Фосдикам. Как они среди будничного быта, среди каждодневного труда сохранили горение сердец. Славный, прекрасный путь! Помните два прекрасных сказания? Когда Конфуций болел, друзья напомнили, что пора помолиться. Но мудрец ответил: «Моя молитва уже давно началась». Другое: Св. Франциск позвал одного брата пойти с ним проповедовать. Они прошли в город, обошли много улиц, беседуя о возвышенных предметах. Наконец, брат спросил, когда же начнется проповедь? Но Св. Франциск улыбнулся: «Брат, разве ты не признал, что мы все время проповедовали? Мы пристойно шли по улицам, беседуя о возвышенном. Мы сеяли мир». Все это Вы знаете, и Ваши новые знакомые могли вовремя предупредить Вас.

Нога Елены Ивановны поправляется, Ходит с палочкой, но боль еще чувствуется. Как все Ваши болящие? Надеемся, что здоровье налаживается. Интересно, кончилось ли изрезывание писем? Я ничего не имею против любой цензуры, но любопытно, какое именно культурное сообщение не должно достичь Вас? У нас раннее похолодание – уже 46°, а керосина нет. Плохо, что холст совсем кончился. Бумаги мало. Ведь и у Вас трудно. Но германцы сломлены, и война пошла под гору. Держитесь крепко во имя Культуры. Радио передает, что в начале Ноября в Америке будут разные Ам[ерикано]-Русс[кие] выступления. АРКА не упоминалась. Впрочем, может быть у Вас к этому были свои соображения. На всякие хорошие случаи Вы наверно отзоветесь. Передавали, что Метрополитен устраивает какую-то русскую выставку.

 

28 октября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

«Эволюции»

Тарле поминает характерную «эволюцию» французской прессы во время бегства Наполеона с острова Эльбы. Сведения шли в таком порядке. Сперва: «Корсиканское чудовище высадилось в бухте Жуан». Затем: «Людоед идет к Грассу». Затем: «Узурпатор вошел в Гренобль». Затем: «Бонапарт занял Лион». Затем: «Наполеон приближается к Фонтенбло». И наконец: «Его Императорское Величество ожидается сегодня в своем верном Париже». Вся эта литературная гамма уместилась в одних и тех же газетах, при одной и той же редакции на протяжении нескольких дней. Каких только «эволюции» не хранят недра библиотек!

А вот не хотите ли и такую современную нам эволюцию? Пишут: «Вы, вероятно, помните Франкенталера, который вел наше дело и который решил его в пользу Хорша, получив от последнего крупную плату после завершения его. Вот сей «честный и благородный муж юстиции» теперь поставил свою кандидатуру в сюприм корт54. А случилось это после невероятного скандала, прошумевшего во всех газетах: некий Аурелио, судья, ставленник демократической партии был кандидатом, и случайно вышло наружу, что попал он на место судьи в прошлом благодаря национально известному гангстеру Костелло, который ему устроил место судьи. Когда это обнаружилось, его имя с великим скандалом было снято, и теперь демократы выставили другого, а республиканцы Франкенталера. Если он будет выбран, спрашивается, где разница между ставленником гангстера и подкупным членом суда?! Вот каковы законы и мораль здесь».

Да, вот какова может быть так называемая «эволюция», когда бандиты назначают высших судей. Разве не великая ирония в том, что именно справедливость в руках бандитов? За несколько дней Наполеон печатным словом эволюционирует из чудовища в императоры.

Житейские мудрецы, слыша сказания о судьях подкупных, шептали: «Всякого человека подкупить можно, только бы знать, из какой двери подойти к нему». Так позорила человеческое достоинство житейская мудрость. «Бумага все терпит», – уверяет другой житейский мудрец. Говоря о какой-нибудь лжи, гнусности, добавят: «Об этом даже в газетах печатали». Такое «даже» многого стоит!

Если бы только гнусная ехидна не доползла до молодежи! По счастью, нынешняя русская молодежь теперь не склонна к гнусностям. Русское утверждение прозвучит в переустройстве мира. Эволюция не смешается с инволюцией. Видья55 победит авидью56. Главное – изгоняйте невежество. Оно – корень всякого зла.

 

1 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Неблагодарность

Очень огорчительно ваше письмо. Вы упрекаете русский народ в неблагодарности и тем самым лишаете его величия. Неблагодарность есть несправедливость, и не будет великим несправедливый. Вы обвиняете русский народ в том, что он забыл Сергия Радонежского, Петра, Ярослава, Александра Второго, декабристов, строителей северных народоправств. И многих, принесших пользу народу русскому.

Вы пеняете, зачем я называю русский народ великим. Но как можете вы во дни величайшего русского подвига сомневаться в истинной сущности нашего народа?! Вы судите прискорбно опрометчиво. Вы говорите о том, чего не знаете, а ведь это уже свойство несправедливости. Не так давно говорили о расстреле Туполева и негодовали, а он вовсе не расстрелян.

Ведь вы многого не знаете, но должны бы знать, что русская мощь разбила сильнейшую германскую армию. Без здоровья физического и морального такой подвиг не может быть совершен.

Русский народ почтил и Александра Невского, и Суворова, и Кутузова. Патриарх Сергий, наверно, чтит Сергия Радонежского. Среди военных и индустриальных трудов народ почитает великих ученых и художников.

Неужели не знаете, что пишут Алексей Толстой, Шолохов, Эренбург и целая плеяда даровитых писателей? Неужели не слышали Шостаковича и всех композиторов и музыкантов, премированных высокими наградами?

Затхлы ваши упреки. Порождены они серым зарубежьем. Вот Борис Григорьев ругмя ругал народ русский. Небось ему стыдно и хотелось бы отобрать обратно все мерзости сказанные, да не отобрать!

Народ русский чтит и Минина, и Пожарского, и Дмитрия Донского, и всех, потрудившихся во благо. Но ведь многое до вас не доходит или еще не дошло. Прочистите уши, промойте глаза и заново осмотритесь.

 

4 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Н. К. Рерих. "Россия". М.: МЦР, 1992.

 

Древности

Сообщает московское радио о рисунках каменного века на скалах в Термезе. Не ошибка ли? Не те же ли самые рисунки мы наблюдали в Лахуле, Ладаке и Туркестане? Некоторые из них почти нам современны, другие постарше, но все же далеко до каменного века. Любопытно бы сравнить помянутые рисунки с изображениями на здешних скалах. Большею частью ритуальные или охотничьи сцены. Быки, горные козлы, ящеры, птицы... Вообще трудно различать границы каменного века, когда еще теперь каменный быт существует, а урали живут на деревьях...

Такое же недоумение вызывают тибетские менгиры57. Несомненно, некоторые из них древнего происхождения, но имеются и современные нам. На перевалах до сих пор ставят высокие менгиры, по всему виду схожие с древними. «До-ринг» называют длинные камни, и эти места почитаются. Мы видели такие круги менгиров со следами приношений.

Хронология тибетских знамен очень трудна. Также нелегко различать время металлических изображений. По некоторым признакам можно лишь приблизительно судить. Хороши бывают китайские подделки, но, конечно, острее старых оригиналов. На ощупь чувствуются. Зато какая радость, если найдется подпись или характерная надпись. Но это редко бывает. Жаль, что сырой жаркий климат Индии разрушил прекрасные памятники. Но Тибет и Афган многое сохранили.

Жаль, что в Тибете и во внутренней Монголии раскопки не разрешаются. Сколько мы видели курганов и могил, уставленных камнями, но вскрыть их нельзя. Также нелегко с находками каменного века и поделками скифского стиля. Иногда принесут, но о месте находки скажут уклончиво. Широким жестом покажут и скажут: «На восток» или «За этими холмами». Борьба яка с тигром – очень излюбленный сюжет и имеет бытовое значение. Тигр и як особенно ненавидят друг друга. Як бросается на тигра и, говорят, обычно выходит победителем.

Жаль, что и в Индии ведется так мало исследований, раскопок. Как-то Тата дал некоторые невеликие средства, но ведь кроме него много в Индии богатеев. Недаром счет им ведется от десяти миллионов. А сколько древних мест ожидает раскрытия! И раскрыть их нужно на общественные средства. Нечего ждать, пока правительство одумается. Впрочем, злейший голод в Индии. В Лондоне в Палате лейбористы запрашивают Амери: «Какую смерть индусы предпочитают? Быструю – от холеры или медленную – от голода?» А все же древние холмы ждут раскрытия.

Удивительно, что эпизоды из «Гесэриады» поразительно схожи с «Сагою о Нибелунгах»58. Миф о Полифеме имеется в тибетской версии. Откуда пришло сообщение, что место Лхасы называлось Гота?

 

8 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(14.11.1943)

За эти недели Ваших писем не было. Теперь у Вас уже зимний сезон и по всем статьям оживление. Главное – бодрость. Она – как магнит. Читал Гверацци. События в Италии заставляют вспомнить, как мыслили благородные души в прошлом веке. Может быть, молодежь и теперь вспыхивает тем же героическим духом?! Известия передают, что немцы младшего возраста гораздо более жестоки, нежели пожилые. Можно представить, что за жизнь в Европе.

От бельгийского консула слышали, что в Бельгии собак уже всех съели, а кошка стоит сто франков. Конечно, неизвестно, что такое франк! Женевский журнал в последнем номере сообщает, что в Париже в летнем аукционе небольшой Ренуар пошел за четыре миллиона франков. Прямо невероятно, но опять же не знаем, во что превратился французский франк. Но журнал «Про арте» дает, по-видимому, точные сведения об аукционах в Париже и Брюсселе. Или люди вспоминают о художественных ценностях как о единственном прочном прибежище?! Можно представить, сколько прекрасных произведений погибает в частных домах. Нередко среди скромного обихода, бывало, попадалась вещь отличного мастера.

А русские победы гремят на весь мир. Несломимое геройство ведет воинов через все преграды. Великий, широчайший Днепр не служит препятствием. Всегда верили мы в народ русский, а вот теперь и весь мир уверовал. Прекрасное историческое дело может творить АРКА. Столько прекрасного можно поведать всему миру о русской Культуре! Любовно заботливо отбирайте эти драгоценные зерна. Энтузиазм не поникнет, когда в сердце сохраняется сознание о значении творимой работы. Вперед, вперед, вперед!

Наверно, Вы обращали внимание, что московское радио даже во дни войны часто говорит о заседаниях Академии Наук, о выставках, о новых музыкальных произведениях, об университетах и школах и прочих культурных преуспеяниях. Между тем другие радио о жизни Культуры говорят очень мало или совсем не поминают. Это очень показательно. Если решите дать в «Новоселье» мои листы, можно помянуть, что они из книги «Слава». Ведь они войдут в манускрипт, который Вы, вероятно, теперь получили. «Крылья Победы» и «Огонь – на меня!» могут войти в манускрипт «Слава» – они и по числам новее.

Попросите секретаря переслать манускрипт и сообщить Вам о последующем. После всех суперлативов59, о которых Вы писали, он, надо думать, устроит все ладно. Потрудимся во славу героизма, самопожертвования, преуспеем! Поверх житейских забот найдем час для самого высокого. Полюбим этот час, им оживем. Привет сердечный всем друзьям.

 

14 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Русскому литовцу

Добрая Ваша весточка! Елена Ивановна и все мы порадовались, если Вам у нас было хорошо. Будем рады снова Вас повидать, ведь и нам с Вами было хорошо. Вы любите Русь и мы все любим Родину всем сердцем. Вы готовы потрудиться во благо Родины, и мы все приносим ей наши труды и лучшие помыслы. Когда такое благо положено в основу, то и дружба будет крепка. Так и преисполняйтесь добрыми мыслями во славу Руси и восхищайтесь русскими победами – чудесен такой всенародный подвиг! И само понятие это русское непереводимое, полное движения, познания и жертвенности.

Спасибо Вам и за рахманиновские пластинки – их у нас не было. Мы так любим Рахманинова, и недавно в «Новом Мире» мы читали о нем прекрасную статью Мариэтты Шагинян. Полюбилось нам, что в Москве так ценят великого композитора и артиста. Вдохновенно творчество Рахманинова. Широко по миру он прославлял русское искусство, и народ русский почтит его в лучшем ряду творцов. Еще не вполне осознали стиль Рахманинова, но такое неизменное начало есть во всем его творчестве, и оно будет еще глубже оценено.

Сущность, притом самобытная сущность, не сразу оценивается. Вот и потенциал Скрябина тоже со временем был понят и будет еще лучше понят. Отлично, что Вы прилежите музыке и трудитесь в этой сфере. Это очищает и возносит. Великий магнит искусства! И так он нужен смятенному человечеству!

Поистине, радовались мы Вашей вести. Пусть будет Вам хорошо! Не было ли добрых приезжих? Добрых встреч? Всякое такое общение нас порадует. Сердечный привет Вам от всех нас.

Душевно.

 

17 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Случаи

Пишут, вспоминают. Чего только не случается! В Нью-Йорке на выставке русского искусства С.М.Ш. хотела купить картину Нестерова и справлялась о цене. Тут же находился Сомов. С.М.Ш. не была с ним знакома, но отлично знала его по наружности. К ее удивлению Сомов подошел к ней со словами: «Напрасно вы хотите покупать Нестерова. Он художник устарелый, неценный. Если хотите, я покажу вам картины действительно ценные». И Сомов повел С.М.Ш. к своим картинам, расхваливая их. В результате Нестеров был куплен, а С.М.Ш. навсегда сохранила воспоминание о странных нравах художников. Неладный случай! Почти такой эпизод известен о Баксте и окончился он так же отрицательно, как и с Сомовым.

Ох, уж эти случаи, когда «в глаза ангел, за глаза – черт». Не ново! Почему же вспомнились такие неладные случаи? А вот почему. Хочется молодежь предостеречь. Такое особенное время подходит. При переустройстве мира искусство должно занять особо значительное место. И художники должны быть истинными преобразителями жизни. Значит, на них посмотрят особенно внимательно, и пусть всякие неладные «случаи» не поразят наблюдателей. Высоко место художника, много ему дано и много с него спросится. Народы захотят видеть в художнике благородного творца.

Неуместны всякие унижающие «случаи». Наоборот, около искусства должны выявляться высокие чувства, должно создаваться ведущее начало жизни улучшенной, жизни прекрасной. Такой постулат – не труизм.

Слишком загрязнился мир в кровавых смятениях. Люди вопят о переустройстве. Но ведь на старой гнили новый дом не построишь. Оздоровление телесное и духовное необходимо прежде всяких новых узаконений. Люди подумают: «Кто мыслит о прекрасном, тот наверно и творит прекрасное. К нему прислушаемся». Народы ценят добро.

Когда ссылаетесь на Леонардо, вы всегда уверены, что его мысли выросли на чистой, человечной ниве. И это чувство дает вам уверенность, что на Леонардо можно опереться. Пусть в молодом поколении растет понимание высокого назначения художника.

Помните, египтяне называли художников «Сеенек», т.е. «Оживители», «Воскресители». Вот пусть будут художники оживителями жизни, воскресителями лучших, высоких устремлений. Там, где приложит руку художник, пусть вырастает прекрасное. Около самих художников пусть накопляются ладные случаи!

 

21 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(28.11.1943)

Долетели Ваши вести от 5 Октября. Глубоко сочувствуем горю Дедлея и Жина. Хорошему, доброму человеку, каким был отец их, будет хорошо и в Тонком Мире. Если он был близок мыслями будущему, то он быстро освоится с условиями нового существования. Да будет ему светло!

Печально, что здоровье С.М. не улучшается. Шлем ей наши душевные мысли.

Представляем себе, сколько возможностей дает сейчас АРКА. Наверное, и новые люди подходят. Понимаем Ваши сетования на Д. – может быть, она не поняла о книге «М.О.» Конечно, жаль, если ее увлечет льстивый человек, но рано или поздно она его восчувствует. Небось, он не сказал ей, на каких основах написана им книжка, которую он ей послал! Поблагодарите ее за перевод.

Светло было прочесть о комнате, устроенной Жином. Какие они прекрасные люди! Как стремятся они к истинной Культуре! Всю жизненную борьбу они превозмогают радостно, ибо в сердце их живет радость труда и созидания. Чек от Дельф[ийского] Общ[ества] пока оставьте у себя, а номер их журнала пришлите, может быть, дойдет. Передайте им мои сердечные пожелания, а также прилагаемое мое обращение «Миссия женщины». Велика и славна эта миссия!

Мясину можно разрешить пользоваться эскизами для «Половецких плясок». Интересна и своевременна его идея о китайском балете. Буду рад услышать о ней подробнее. Полагаем, что Катрин даст картины Святослава. Рады слышать об успехе «М.О.» – конечно, к нам книга нескоро дойдет – теперь все так долго! Дошел ли манускрипт «Слава»? Желательно, чтобы он дошел по назначению. Что поделывают вредители всякие – Хорши, Уоллесы, Бенуа и тутти кванти60? Наверно, где-то сеют плевелы, этим живут! Недавно мы посмеялись. Тибетцы рассказывают, что в Спитуге показывают мою фотографию как портрет китайского сановника. В Ши-гадзе видели несколько воспроизведений с моего портрета работы Святослава, причем тибетцы уверяют, что это Нагчен Римпоче – регент Тибета. Откуда только берутся подобные россказни? Иногда любопытно заглянуть, как создаются апокрифы.

Нет ли вестей от Б.К.? Ума не приложим, почему прервались с 8 Декабря прошлого года его письма? Ведь он знает и Ваш новый адрес. Нет ли сведений о нем от Д.? Скоро выйдет новая книга Тампи. Пошлю Вам, а также для Дельф[ийского] журнала для ревью. Нога Е.И. почти совсем поправилась, ходит хотя и осторожно, но уже без палки. Итак, действуйте, как говорил Ап. Павел, «с оружием света в левой и в правой руке», и пусть сами трудности послужат во благо.

Привет, самый сердечный привет к Рождеству и к Новому Году всем друзьям.

 

28 ноября 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Памятка

(03.12.1943)

Дружинники Владимира в знак особого отличия носили золотую гривну. Это напоминает золотую шейную цепь, награду на Западе. Богатыри Владимира имели звание богадура, пришедшее с Востока. Палаты Ярослава, наверно, напоминали дворцы Рогеров в Палермо. Три дочери Ярослава были замужем: за королем французским, за королем венгерским Андреем и за конунгом Гаральдом. Обширная международность!

Астарта Малоазийская в глубоких слоях Киева. Греко-скифское искусство в курганных находках, в кладах. Древние готы – в степях и в Крыму. Еще в семнадцатом веке в Крыму существовал готский язык. Татары, генуэзцы, аланы, все бесчисленные народности, прошедшие по русским равнинам! Обширная международность!

Бесчисленны и враги – немцы, итальянцы, французы, англичане, японцы, шведы, турки, ляхи – все зарились на русские сокровища и ничего не добились. Тоже обширная международность.

И все слои, от самых древних до новейших, нужно знать. Не в том дело, чтобы считать друзей и врагов – в таком счете можно и обсчитаться. Не в том дело, чтобы питаться обидами; сказано: «Плох сад обид». Но нужно знать русскому народу свою доподлинную историю. Нужно знать прошлое без замороки, без слепоты и глухоты.

Быль не выскребешь. Курганы высятся тысячелетиями. Было нашествие дванадесяти языков, и теперь оно опять пришло. Украсилась Москва после Наполеона. Украсится Русь после злого нашествия нынешнего. Уже поняли мощь и жертвенность русского народа. Уже ищут дружбу его. Уже твердят: «Забудем прошлое». Не знают, чем бы ознаменовать приязнь русскую. Весь словарь добра вытряхнули, чтобы найти достаточные суперлативы во славу русскую.

А русская смекалка все подмечает, всему цену знает. Если спутник твой крив, то и ты поджимай глаз» – так помнит Восток. Русский человек много перестрадал, многое вынес, многое осилил. Вздохнет, ухмыльнется, да за новую стройку на удивление всему миру!

 

3 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(06.12.1943)

Долетело Ваше письмо от 15 Октября. Полагаем, что Зина должна возглавить Академию. Ведь Академия возникла из Мастер Института, и Зина главенствовала там. Значит, и теперь она должна возглавить.

Неужели манускрипт «Слава» еще не доплыл? Хотелось бы скорей его доставить по назначению. Все-таки непонятно, почему секретарь запнулся сказать, какая у них в Посольстве моя картина?! Так же странно происшествие со Сторком. Я отлично помню Кошиц мне рассказывала, как она продала Сторку «Тирона» за 1600 дол. Также помню, что и «Дела человеческие» Трубецкая продала туда же. А теперь все выходит шиворот на выворот. Вообще многое кануло! Е.И. не раз вспоминала, что я из Карелии послал для издания книгу поэм – она пропала, а черновики не сохранились. Е.И. жалеет также, что не списала хорошую статью С.К.М., написанную для издания Когана (Брентано). Помните, его издательство развалилось, и все исчезло. Удивительны эти исчезновения – как камень на дно! Хотя бы коротко записывайте разные эпизоды. Не полагайтесь на память. Только сгоряча кажется, что память все удержит. Сложит она в такие глубокие склады, что и не вызовешь. Так же и народная память – сколько полезного и доброго она засыпет в песчаных буранах бурной жизни! Придут новые, а уже и не знают многое. Вот мы даже отчества прадеда не знаем, а давно ли это было?!

Вот и всякие новоявленные друзья расхваливают теперь русские победы, а учить русский язык ленятся. А ведь для прилежного друга это нетрудно. Приходил к нам индус – всего три месяца побыл в Москве, а уже говорит по-русски. При желании – Все возможно. Разве среди друзей Уида нет желающих поучиться русскому языку?

Вообще очень различайте подлинных от неподлинных. Арабский мыслитель Мансур-эль Холлай говорил: «Будь осторожен, когда хочешь в человеке бить по дьяволу, чтобы не задеть в нем Бога». Все мы знаем о подлинных и притворных друзьях. В земной борьбе так всегда и бывало, но счастье, когда бодрость не страдает от всяких «находок». Вперед, неудержимо вперед во славу Культуры!

Интересно, кто и как из почетных советников АРКА отзовется на Ваше сообщение о годовой деятельности? Не будет ли каких предложений? Главное, не огорчайтесь, если что идет медленнее, нежели ожидаете. Помню, как Леонид Андреев, находясь в нужде и в печали, восклицал: «Говорят, у меня есть читатели! Может быть, но ведь я-то их не вижу и не знаю». А ведь читатели и почитатели у него были, только он их не знал.

Главное – бодрость! Вы писали, что из ВОКСа61 присылают много материалов. Не сделать ли Вам в одной из студий постоянную выставку ВОКСа – это может привлечь. Прилагаю письмо Мясину. Эскиз «Половецких плясок» вышлю пароходной почтой (пойдет месяца четыре). Гонораром не будем его притеснять. Дягилев платил за право воспроизведения 500 рублей. Мясин – наш сотрудник и потому пусть платит, как у него принято. Пришло очень хорошее письмо от Дутко. Чувствуется, что она хороший человек. Привет ей. Светик писал Катрин разрешение дать картины.

 

6 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Чутье

В Лиальпуре были произведены опыты по уничтожению обезьян, во множестве превратившихся в несносных вредителей. Выяснилось, что взрослые обезьяны распознают отравленную пищу и тщательно избегают ее. Но малыши все же едят, и тогда старшие спасают их противоядием – травами и кореньями. Инстинкт развивается. Ведь утенка не приходится учить плавать. К слову, непонятно, почему в Индии на базарах совершенно открыто продаются сильнейшие яды – мышьяк, опий и прочие. Так издавна повелось. В истории страны отмечено много отравлений. Избавлялись раджи и вельможи от нежелательных людей. Так было давно, но отчего и до сих пор яды открыто продаются на базарах?

Была у нас лайка Нетти – умненькая собачка. Когда пришло время щениться, ее отвезли в собачью лечебницу на другой край Питера. Везли на извозчике всю закрытую – день был морозный. Щенят выпросил ветеринар, а Нетти привезли домой в автомобиле под вечер. Через день собачка пропала, и найти ее не могли. Но через три дня ветеринар звонит и просит взять собаку. Оказывается, Нетти голодная, иззябшая царапалась в двери лечебницы. Спрашивается, какое чутье привело ее? Везли ее на руках, закрытую, путь был длинный.

Непонятно по нашему человеческому разумению, но по собачьему, по животному выходит иначе. Помню, как врач Кострицкий посылал своего Фокса в нижний этаж со словами: «Там дама дожидается, скучает. Поди, развесели ее». Фокс распахивал дверь, мчался вниз и было слышно, как он лаем и прыжками занимал посетительницу.

Много поразительных доказательств звериного чутья и разумения. А вот у людей сейчас инстинкт и интуиция не в моде.

 

Радио из Дели сообщает, что в пищу армии может быть введено мясо тигровое, леопардовое, обезьянье, летучих лисиц (забыты дикобраз, слон, носорог). Особенно хвалят обезьян и летучих лисиц (вампиров). В Тибете коней для резвости кормят сушеным леопардовым мясом. В Сиккиме едят обезьян, но хитрости и проворства, кажется, не прибавилось.

Впрочем, люди научились ходить фокстротом.

 

14 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

«Пуп земли»

Здешнее радио сообщило, что Рузвельт, вернувшись в Америку после Тегерана, сообщил прессе об опасности покушения, вследствие чего Сталин предложил ему и Черчиллю переселиться в Советское Посольство – ради безопасности. И переехали! Прямо невероятно, чтобы и Американское и Великобританское Посольства были настолько не охранены, чтобы для безопасности следовало бы укрываться в Советском Посольстве!

Неужели Советская чека настолько исполнительнее, что лишь она может охранить от опасности покушений? Как же и американцы и англичане так опростоволосились, что президенту и Первому Министру пришлось искать прочное убежище в Советском Посольстве? Конфуз для охраны американской и английской.

Вот и еще одно своеобразное признание русской мощи. Она укрыла и спасла Рузвельта и Черчилля. Если не так было, то Рузвельт не стал бы сообщать для прессы такой многозначительный факт. Значит, «пуп земли» опять нашелся именно на русской территории – в Посольстве. На первый взгляд, кому-то покажется невероятным, чтобы Рузвельт так сознался в недостаточности своей охраны. Почему и Черчиллю показалась непрочною английская полиция.

Мало ли что мерещится! Но так или иначе стены русские оказались более надежными, а чека более прозорливою и расторопного. «Не мытьем, так катаньем» – русский оплот оказался вернее. Под русское крыло притулились союзники не только на поле брани, но даже и в совещании.

Показательно, что союзники открыто «для прессы» всего мира признаются в русской краеугольности. Пусть даже заподозрят их в робости, но они правду не скроют. Говорят всему миру: «За русским порогом – вернее. За русским щитом – безопаснее».

Пуп Земли!

 

18 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(22.12.1943)

За эти недели не было Ваших вестей. Опять Е.И. была больна. Не успела нога несколько оправиться, как подкралась простуда – зубы, головная боль, температура. Теперь и от этой напасти оправляется. Было очень болезненно. Главная причина – холода и отсутствие керосина: ведь мы на керосиновых печках. Покуда солнце повыше взойдет – всюду холодно. Много трудностей! Вот холст совсем кончается, а нового нет и достать негде.

Пришло милое письмо Жина от 23 Августа. Значит, пароходная почта идет не менее трех с половиной месяцев. Десятого Декабря послано заказным пакетом (парсел) шесть темпера на Ваше имя для Мясина. Он просил держать эскизы в тонах первой дягилевской постановки; я так и сделал. Непременно поставьте под стекло, иначе в работе они могут пострадать. Привет Мясину. Дошел ли, наконец, манускрипт «Слава»? Эти бесконечные сроки выбивают все темпы работы. Хотелось бы – пусть «Слава» не запоздает. Пусть и «Половецкий стан» дойдет вовремя. Ведь воздушной почтой такие пакеты не послать. С почтой так трудно! Вот и сейчас мы ждали срочную телеграмму, а она вместо Наггара пошла в Нагпур. Из этого – досадное опоздание! И многие не хотят понять, что почтовые связи изуродованы, и многое, прежде обыденное, стало необычайным. Иногда по три дня вообще без почты.

Жин пишет, что они имели добрую встречу с двумя членами «Фламмы». Очень полезно поддерживать такие добрые сношения. Иногда коротенькая открытка может отеплить сотрудника. Пламя – «Фламма» – не угасает. Не вернулся ли Дутко? Нет ли вестей о Б.К.? Ведь второй год пошел, как его письма вдруг прекратились, да ведь и Вы ответа не получаете! К нашему огорчению, нам вернули две «Иерархии», которые мы Вам послали. Печатное объявление гласит, что теперь запрещено посылать книги в Америку. А ведь еще недавно Вы получили книжку, изданную в Симле. Тогда было можно, а теперь уже нельзя. Опасаюсь, как бы ни вернули эскизы «Половецкого стана». Дойдет ли посланный Вами «М.О.»? Главное странно, что на почте примут, а потом недели через три возвращают. Происходит непоправимое замедление. Видимо, местная почта не знает новых правил. Отмечаю это к тому, чтобы Вы лишний раз не удивлялись странностям в почтовых сношениях.

Впрочем, и у Вас все необычно. Местные газеты сообщают о сильной, своеобразной эпидемии в Америке. Больных более миллиона, были и смертные исходы. Поражены дыхательные органы при сильных головных болях. Что это за болезнь? Точно огненная? Вот спрашиваю Вас, а сам знаю, что ответ дойдет месяца через четыре!

Шлем Вам всем сердечные мысли. Соберите всю бодрость для преодоления трудностей. Держите на одной полке: «Арчер», «Корнерстон», Вестник 1929, 1930, «Декаду», «Державу Света», «Бюллетень», 3 книги Пакта. Придет новый молодой летописец, и Вы скажете: «История!» Идет значительный 1944 год. Преодолевайте!

 

22 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Динозавры

Недавно в беседе со мной Г.Д. Уэллс сказал, что многие века назад большие расы существ, «таких, как динозавры, динотерии и т.д., правили землей, а затем вымерли». Вымерли потому, что условия жизни на земле изменялись, а они были не в состоянии приспособиться к ним.

Есть ли надежда, спрашивает г-н Уэллс, что человек сумеет избежать такой судьбы? По мнению г-на Уэллса, существует. Благодаря его способности мыслить. «Он способен думать и предвосхищать то, что может с ним случиться. Он может познавать и изменять себя, на что никогда не было способно ни одно животное». И Уэллс так определяет перемены, к которым необходимо приспособиться человеческой расе: 1) сокращение расстояний благодаря современным средствам связи; 2) огромный рост материального потенциала; 3) процесс, в ходе которого неквалифицированный труд «рабов» и чернорабочих «может быть вытеснен и в большой мере уже вытесняется механизмами». Общий знаменатель в решении проблемы всеобщего мира он видит в том, «чтобы все правительства в мире отказались от своего суверенного права на экономическую и политическую агрессию друг против друга». При этом он подчеркивает, что больше ни от чего не надо отказываться. Ни от чего, кроме силы взаимного уничтожения.

В самом деле, в последние годы мы убедились, что не только официально объявленные войны угрожают неповторимым творениям человеческого гения; не только войны, но вероломное варварство и дикость угрожают, возможно, в большей степени лучшим памятникам творчества.

Не в шкурах пещерных жителей, а в смокингах ходят эти «господа», бесстыдно восклицающие: «Долой культуру!», безнаказанные в своем разрушительном высокомерии и невежестве.

Много есть геростратов! Мы употребляем имя безумного механика как имя нарицательное, как клеймо позора, а не в связи с историческим событием. Преступная дикость обращена прежде всего против самых изысканных и прекрасных творений. Невежество пытается изуродовать величайшие из них – в этом страшная печать тьмы.

Поистине, для возрождения традиций Культуры необходимы кардинальные меры в мировом масштабе. Будем всем сердцем надеяться, что Всемирная Лига Культуры действительно просветит все озлобленные, растерянные, заблудшие души к новой добродетельной жизни.

Преступные деяния совершаются повсюду, где ум и сердце настроены на преступление. Но с ранних лет дома и в школе детей надо учить пониманию истинных мировых духовных ценностей. Если мы осознаем, что в Древнем Китае и Египте творчество почиталось больше, чем у нас, это – печальное открытие.

Совсем недавно мы узнали об уничтожении картин Гойи в Испании, об опасности, угрожающей бесценной библиотеке в Шанхае и о многих других актах вандализма. Говорят, что это национальное возмущение. Но почему оно направлено на прекрасное, а не на уродливое? Позор!

Сейчас во всем мире проходят Дни Культуры. Это хорошо. Пусть они станут свидетельством преклонения перед Светом, Красотой, Знанием, которые заставят варваров опустить руки перед творениями Прекрасного.

Нужно ли говорить о значении Знания, Красоты? Разве это не общеизвестно? Но действительность во всех своих уродливых проявлениях заставляет нас постоянно и неутомимо добиваться утверждения основ Культуры. Вместо праздника труда, во всем его величии и созидательности, может настать ночь вселенского разрушения. Вы сами чувствуете, что это может произойти, несмотря на все «олимпийские игры», которые, в отличие от игр во времена античности, иногда заканчиваются яростным кулачным боем.

Пусть лиги, учреждения, музеи, общества, институты, конференции, конвенции растут и множатся, чтобы силой просвещения изгнать из жизни все ужасы невежества и тьмы.

 

26 декабря 1943 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Перевод Н.Л. Некрасовой.

 

 

Листы дневника. 1944 год

Героический реализм

...Каждая весть теперь, как нежданный подарок. Даже мирные Швейцарские горы уже почти недосягаемы. Португалия почему-то вовсе замолчала. Женевский журнал еще доходит, но Коимбра замолкла, точно бы там ничего не происходит. Если пошлю Вам последние мои очерки – вряд ли они дойдут. Давно хотел послать Вам темперу, но это уж совсем невозможно. Даже книги в Америку запрещено посылать. Все становится труднее.

Вот Вы определяете мое искусство как героический реализм. Мне радостно такое определение. Подвиг, героизм всегда были зовущими. Истинный реализм, утверждающий сущность жизни, для творчества необходим. Не люблю антипода реализма – натурализма. Никакой сущности натуры он не передает, далек он от творчества и готов гоняться за отбросами быта. Печально, что так долго не отличали натурализм от реализма. Но теперь это различие утвердилось. Это даст здоровый рост будущим направлениям искусства.

Истинный реализм отображает сущность вещей. Для подлинного творчества реализм есть исходное восхождение. Иначе всякие паранойные тупики не дают возможности новых нарастаний. Без движения не будет и обновления, но новизна должна быть здоровой, бодрой, строительной.

Упаси от абстрактных закоулков. Холодно жить в абстрактных домах. Не питает абстрактная пища. Видали жилища, увешанные абстракциями... Жуткие предвестники! Довольно! Человечество ищет подвига, борется, страдает... Сердце требует песнь о прекрасном. Сердце творит в труде, в искании высшего качества.

Жизнь двинула такие грозные реальности, что им будет созвучен лишь истинный реализм. Хитрым загибом, перегибом, изгибом не преоборешь ужасов, затопивших смятенное человечество. Ближайшее будущее не сулит быстрого оздоровления.

Шатается Культура. Близится пустыня знания. Призрак голода бродит по миру. Жестокосердие иссушило. Беда порождает беду. В лохмотьях скитается бедствие. Бесчисленны жестокие драмы людские. Всякие эпидемии, мании, мегаломании не дремлют. Неразрешимы судьбы.

Среди такого хаоса художники могут поднять знамя героического реализма. Зычно позовут они к нетленной красоте. Утешат горе. Кликнут к подвигу. Пробудят радость. Без радости нет и счастья. А ведь о счастье мечтает и самый нищий убогий. Мечту о счастье не отнять у человека. Художники всех областей, помогите!

 

1 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Знамя Мира

(04.01.1944)

«Идеи не умирают, они порою дремлют, но они просыпаются еще более сильными, чем были до своего сна». Не умерло Знамя Мира. Оно лишь свернулось, пока зверствует война. Но придет час, когда люди вновь сознательно обратятся к заботе об охране культурных ценностей, к этой истинной основе мира. И не об одних только культурных ценностях Знамя Мира трепещет. Оно трепещет о сердце человеческом, а том великом сокровище, где созидается обновленное будущее. Сердце человеческое жаждет мира, и, может быть, этот час уже близится.

Удивительно было узнать, что сейчас Р.Ренц в серии «Библиотеки Нового Мира» издает в Дели брошюру, посвященную нашему Знамени Мира. Еще гремит война, а культурные деятели уже выдвигают то, к чему неизбежно вернется человечество. Никогда не знаете, какими путями продвигается идея.

Вот она обнаруживается среди изданий «Библиотеки Нового Мира». Мы об этом не говорили. Культурная необходимость выросла сама собою, нежданно, по логике несказуемой, непререкаемой. По несказуемому маршруту движется идея. Иногда книга, оставленная на перекрестке, попадает в наиболее достойные руки. Неведомы пути крылатой мысли. Мысль и победа изображались крылатыми. Иначе их и не представить.

Друзья, вам иногда казалось, что осознание истинных культурных ценностей еще не осенило смятенное человечество. Не нам судить. Наверное, добрые посевы где-то дают всходы. Мы временно не знаем их. Но полезная поросль уже крепнет.

Племя молодое на своем языке произносит священные клятвы, те самые, которыми горели и мы. Те же самые знакомые ручьи и потоки широко разнесли обрывки листов и сохранили весть для могущих принять ее.

Помню книжку о Знамени Мира, нежданно появившуюся в Шанхае перед войною. Вот «Фламма» из Либерти – Индиана тоже несла ту же весть о Знамени Мира. Вот брошюра из Буэнос-Айреса. Вот брошюра из Ревью Международного Права. Вот – из Маха Бодхи в Калькутте. А сколько писем, запросов... И все это нежданное! В такой неожиданности – особая прелесть. Именно идеи не умирают.

Много знаменных славных деятелей, так сказать, первого набора, к прискорбию, уже ушло, но приходят другие. Каждого из вновь приходящих хочется спросить, где и как услышал он впервые? Обычно узнаете о каких-то неожиданных путях, подчас красивых и героических. Молодые сердца пылают. Часто они стесняются обнаружить свои мечты, но отоприте приветливо, и радость войдет. Вернее, влетит, ведь она тоже крылатая.

Перелистайте литературу о Знамени Мира, о договоре охраны культурных сокровищ. Немала эта литература – более трехсот книг, брошюр, статей на разных языках. А сколько упоминаний в других книгах, в очерках, в речах! Какие благородные незабываемые мысли выражены в этих зовах и утверждениях! Смотрю на фото наших конференций в Брюгге и в Вашингтоне. Такие собрания не проходят бесследно. «Орифламма» широко пронесена по миру. В книгохранилищах сбережены зерна оповещений. Эта весть понадобится скоро. Народы вспомнят о трудах бывших и восполнят их прочными достижениями. Идет жизнь! Развернется Знамя Мира!

 

4 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Культура

(07.01.1944)

Опасаемся, не случилось [ли] чего с Вашей очередной почтой? Ваше последнее письмо было от 15 Октября. Вы писали, что вложите в следующее перевод Дутко. Хотя письмо Ваше где-то задержалось, но зато пришла Ваша добрая телеграмма от 31 Декабря, и шла она всего четыре дня, словно бы Вы почуяли, что мы беспокоились о Вас, о Вашем письме. Радуемся, что у Вас все ладно и даже брезжут какие-то возможности – превосходно! Так и нужно начинать значительный год. Здоровье Е.И. налаживается, но все еще нужна осторожность. Е.И. будет огорчена, если «М.О.» не дойдет. Теперь – все возможно.

Чуяло мое сердце, что с посылкой эскизов выйдет неладно – вернули из Бомбея через три недели. Видите, теперь нужно какое-то особое экспортное разрешение, а где живет этот разрешитель, того не сказали. Теперь я поручил сие дело полковнику Ману – пусть проделает все, что требуется. Но ведь задержка-то какая, вот и показывай союзное искусство! В то же время из Америки доходят книги и брошюры. Только что получена статья Кауна о Лермонтове и новая книга Брэгдона. Поблагодарите от меня Брэгдона за отличную книгу, мы все ее очень оценили. Спасибо ему и за дружескую надпись. Чтобы не отягощать почту, все делаю через Вас, а то вдруг еще и письма в Америку запрещены будут.

Неужели манускрипт «Слава» все еще не получен? Ведь он был послан еще летом. Потеря его была бы прискорбна. Большое значение имеет своевременная получка манускрипта и доставка его по назначению. Ведь год-то какой – 1944-й! Святослав сейчас в отъезде с выставкой. Кто бы мог думать, что моя «Святая ночь» останется в Индии! Впрочем, пусть больше знают о русском народе, о русском искусстве. Именно сейте добро всюду, где только можете. Судьба даст рост зернам полезным. Всем друзьям наш сердечный привет – для мысли нет расстояния. В прошлом письме я поминал книгу «Декада». То была добрая, строительная Декада, а вот теперь на пепелище оканчивается темная, злая декада. Где ее достижения? Где ее новизна и где стройка? А вот Вы теперь опять слагаете Декаду добра. В добрый путь! В добрый час!

Когда Победа развернет свои крылья прекрасные, то и все супостаты низвергнутся. Смело вперед! Духом с Вами.

 

7 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Добрая мысль

Добрый Азис Бек Курманаев пишет из Симлы: «Сегодня отослал Вам книги и журнал Красного Креста, где на 22-й странице маленькая заметка о моей идее. Во время концертов и танцев мы всегда имеем очень много заказов сыграть популярные мелодии. В начале Октября мне пришла мысль, что таким образом можно было бы собирать деньги на Красный Крест. После долгих уговоров и доказательств удалось получить ящик. За один месяц, с 27-го Октября по 27-е Ноября мы собрали 507 р. Если бы это ввести по всей Индии, то можно было бы собирать крупную сумму, но здесь, по-видимому, они очень мало заинтересованы этим. Все же я смог послать несколько ящиков в Лахор, Калькутту и Бомбей. В Дели я ездил сам, чтобы поставить там ящики во всех оркестрах.

Был здесь представитель Интернационального] Красн[ого] Креста (швейцарец) и сразу же написал об этом в Швейцарию. Каждый день слушаю радио, новости с Родины очень отрадные».

 

Поистине, добрая мысль. Вот и еще одно дело искусства приобщается к великому человеколюбивому Красному Кресту. Сердечно и просто создается помощь. Правильно помыслил Азис – слушатели пусть тут же посильно отзовутся на благой призыв. Из ручейков сливается целая благодатная река. В добрый час!

Любопытно, что и о таком простейшем деле пришлось немало «поговорить» и раскачать лиц причастных. Если сама идея Красного Креста раскачивалась целых семнадцать лет, то, видно, и все подсобные начинания требуют немалых усилий. И чем проще и яснее мысль, тем туже она входит в человеческие мозги. Темная спекулятивная затея часто быстро внедряется в слабые мозги, а вот идея красивой помощи требует настойчивых усилий.

Ничего не поделаешь, такова уж цивилизация! И всегда будут валить на публику, на народ – не поймут, мол. Напраслина, мерзкая напраслина! Народ отзывчив. Народ сердцем чует, и «по нитке слагается рубашка неимущему».

Милый Азис, радовались мы Вашей благой мысли. Музыка пробуждает сердца человеческие. Около звуков гармонии должно зарождаться красивое и доброе. Шлю Вашу идею в дальние страны. Пусть и там порадуются и примкнут к добру. Спасибо за добрую весть. Год-то какой – 1944-й!

 

12 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Неисправимые

Американское радио сообщает важнейшую новость: Рузвельт со времени войны пролетел пространство более, чем от земли до луны. Неисправимы! Слушатели недослышали и переспросили: «На луну улетел?» «С луны свалился?». Во дни мировых неслыханных потрясений по миру несется весть о луне! После этого все почтовые летчики начнут вычислять, сколько раз они на луну слетали. Положим, Рузвельт – калека безногий, и этим можно засчитывать его полеты. Но ведь и Черчилль уже облетел его.

Вообще радиосообщения требуют внимательной редакции. Иногда наряду со спешным известием передается такая никчемная историйка, что диву даешься, кто же пустил ее по ветру? Всему миру на удивление! И с печатным делом все еще трудно совладать, а радиоволны особо требуют бережности. Куда только не занесут они жданную весть!

Да и музыка должна быть избраннее. Иногда заревет такой джаз, что рука сама тянется закрыть волну. Ведь молодежь учится на пространственных наставлениях. Думает она, что все посылаемое в пространство избрано как наилучшее, достойное подражания.

Вообще, что делать с новейшими открытиями? А самолеты понесли бомбы, радио заревело... Сообщения должны быть служебны, и правда и точность вовсе не нужны. Бумага терпит такое унижение, какого раньше, пожалуй, и не бывало. Впрочем, бумага вообще кончается.

Все гуманитарное кончается, не в моде. Просвещение отставлено на какое-то будущее райское время. А пока одичание? Пока что изобретен особый самолет без пропеллера, значит, почти бесшумный. То-то можно подкрасться, да и ухлопать побольше. Неисправимы!

Призраки «шапочного разбора» не дремлют. Черчилль предлагал французам перестать быть французами и взять английские паспорта. Де Голль в Алжире предал военному суду пятьсот французских министров, генералов, губернаторов, администраторов. Можно представить, сколько миллионов французов будет судимо во Франции! В Югославии – Тито и Михайлович. С поляками неладно. Финляндия мечтает о великой Финляндии с Мурманском, Карелией, Ленинградом!!! Рузвельт бухнул астрономический бюджет в полтриллиона! Греки просят короля не возвращаться. Радио всякое такое сообщает.

 

16 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(21.01.1944)

Мое прошлое письмо кончалось припиской. Повторяю ее, ибо теперь письма часто теряются: «Большая радость – сейчас прилетело Ваше письмо от 10 Ноября с письмом Уида. Все Ваши вести превосходны – это подлинное строительство. Елена Ивановна пишет Вам отдельно, а теперь шлем телеграмму. Две части «Мира Ог[ненного]», «Братство», «Община» – на очереди. Не пропало ли Ваше письмо между 15 Окт[ября] и 10 Ноября? Попытайтесь узнать о дальнейшей судьбе «Славы». Радостны такие добрые вести. Пусть 1944-й будет везде во всем победоносен. «Да будет!»

Поистине, Ваше письмо принесло радость. В нем звучала несломимая бодрость. Такая бодрость есть мощный магнит. Расцветет издательство, окрепнет Академия, разрастется АРКА. Будет жива «Фламма». Отлично, что ВОКС непосредственно шлет Вам полезные материалы. Как прекрасно способствовать взаимопониманию Культур двух великих народов! Каждым Вашим выступлением, каждым оповещением Вы творите полезнейшее дело. Довольно мрака невежества, пусть всюду просияет правдивое осведомление. Только на такой почве растет сотрудничество.

Вы писали, что Ламонт говорил Вам о моей книге. Все думается о каких-то новых полезных сотрудничествах. Не хочет ли он быть почетным советником АРКА? Опять-таки Вам на месте виднее. Как полезна Ваша поездка в Посольство! Все это – истинное добро, а Вы – добродеятели. Чуется, что около АРКА у Вас вспыхивают новые добрые очаги. В больших водах Ваш корабль. Крылья Победы уберегут его от всех смерчей.

Ман ведет переписку о получении экспортного свидетельства на посылку эскизов к «Половецким пляскам» для Мясина. Только подумайте, что прошло более месяца со времени первой посылки эскизов, а движения нет. Этакая проволочка из-за нелепой новой формальности! Объясните Мясину, в чем дело. Среди всяких Ваших спешных занятий найдите минутку прислушаться, что происходит у Хоршей. Наверное какие-то пакости там делаются, ведь иначе они и жить не могут. А всю Вашу добрую, полезную работу темная свора ненавидит, ибо зло не терпит добра. Сколько неплохих, но слабых людей совращает хоршевская банда своею злобною ложью! Встречаетесь ли Вы с чехословацким консулом? – они всегда были друзьями. В их лондонском журнале «Европейский Обозреватель» недавно была душевная статья Руфины Хилл о моем искусстве.

Спрашивают меня о нашей Лиге Культуры. Она претворяется в обществах Культурной связи – они растут и множатся. Значит, наша мысль была правильна и своевременна. Можно радоваться. На днях радио из Тегерана оповестило об открытии и там общества Культурной связи – всюду идея Культурного единения. Не все ли равно, под каким названием, – лишь бы творилось полезное дело. Безразлично, каким путем или в каких словах проникает в мир добро. Всюду, где мы добро примечаем, будем помогать ему. Да живет добротворчество! Умножатся в добротворчестве силы и возможности Ваши. Культура так унижена сейчас, что каждый культурный труд особенно благословенен. Всем друзьям, сотрудникам – наши сердечные мысли».

 

21 января 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

К будущему

(25.01.1944)

Декарт, Паскаль, Мольер не были включены во Французскую Академию. Не были признаны «бессмертными» в кавычках. Беру пример из множества ему подобных в разных странах. Все это заметки для будущего. Авось одумаются и захотят мыслить по справедливости, хоть по самой убогой справедливости.

Мировой пересмотр должен помаленьку совершаться. Говорю не о политическом «шапочном разборе» – он уже много где дает себя чувствовать, даже не дожидаясь конца Армагеддона. Вероятно, он будет не менее жесток и кровожаден, нежели бомбы. «Человеческое, слишком человеческое»!

Люди должны помыслить о культурных перестроениях, об истинном просвещении, о биологической нравственности. «Гуд тайм» и джаз еще не наставники. Рассказывали, что в предвоенное время нацистские студенты являлись на экзамены с револьвером, угрожая несговорчивому профессору. Рассказывал это сам профессор, человек достоверный. Может быть, и в иных странах бывали всякие подобные насилия. Когда Культура шатается, тогда можно ждать всевозможных уродств. Пусть будут эти язвы вскрыты, чтобы при дальнейших построениях избежать таких античеловеческих проклятий. Довольно крови, довольно человеконенавистничества!

Только от школы, от семьи могут быть услышаны эти спешные зовы. Пусть они будут не только гласом в пустыне, но приказом набатным. Много говорилось о разных вандализмах, но вандалы и вандальчики и в ус не дуют и продолжают свое скверное, дикое дело. Мне приходилось видеть пожимание плечей, мол, довольно о вандализмах. Ну, сказал – и довольно. Нет, миленькие, вовсе не довольно. Красный Крест Культуры вовсе еще не осознан. Синодик зверских вандализмов растет и даже, страшно сказать, очень умножается. В основе гнездится невежество. Ведь оно может жить и во фраке с орденами. Доживет ли человечество, когда военные бюджеты будут перечислены на просвещение?!

«Перековать мечи на орала», «Положить тигра с овцой», – кто-то зверски хохочет...

 

25 января 1944 г.

Публикуется по изданию: «Прометей», т. 8. М., 1971.

 

Летопись

Руфина Хилл поминает в лондонском журнале, как русское искусство «завоевало мир». Об этом мирном завоевании можно написать целую любопытную книгу. И это необходимо сделать.

Совершался знаменательный психологический процесс. Недаром называют искусство знаменосцем народа. В мировом шествии русского искусства остаются памятными многие поразительные подробности.

Вдруг сделалось ценным для иностранных артистов иметь русские имена. Можно назвать множество таких «русских», ни слова по-русски не говоривших. Во многих оркестрах появились русские музыканты и дирижеры. Начали учиться русскому языку. Участились переводы русской литературы на всякие языки. В театре всюду появилось русское искусство. Русские выставки широко и победно прошли по всему миру. Окрепли и выросли культурные связи.

Мы, оказавшиеся в центре этих движений, можем свидетельствовать, как за последнее сорокалетие русское искусство явилось прекрасным знаменосцем русского народа. Много написано на всех языках за это время о русском искусстве. Много превосходно написано. В этих писаниях справедливому летописцу надлежит зорко разобраться. Кое-что окажется недостаточно осведомленным, кое-что тенденциозным, кое-что ошибочным, даже из добрых намерений. Во всем этом обширнейшем материале нужно справедливо разобраться, ибо все, даже и в ошибках невольных, все-таки служило победе русского искусства во всех его областях.

Такая летопись должна быть выполнена. Она составит замечательную страницу русской Культуры. Может быть, такой достоверный летописец уже и трудится. А если еще нет, то пусть появится. В смятении событий многое теряется, забывается. Немало чего уничтожено и зверскими бомбами. Но победное шествие русского искусства должно быть справедливо освещено и заботливо описано. В нем явлено большое историческое событие. О великих победах русских будут и великие летописи. Должна быть и летопись о победе русского искусства.

Искусство есть знаменосец народа.

 

1 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Скорей!

За эти недели Ваших писем не было, дошел от Фриче один «Мир Огненный». Может быть, и другие два дойдут. Была большая радость, – книга издана отлично. Найдет она свои пути и зажжет новые сердца. Как вовремя подошел Уид для движения прочих книг! Наверное, Карнеги Холл направит запрашивающих по новому адресу. Между прочим, Ваша прежняя почтовая бумага Академии вполне пригодна, стоит лишь поправить 250 на 200 – хорошее совпадение. У нас снега, почта совсем испортилась, а телеграф уже несколько дней не действует. С продуктами все труднее. Опасаюсь, не пропало ли Ваше письмо между 15 Октября и 10 Ноября. Там мог быть перевод Дутко и Ваш годовой отчет АРКА, и много другого весьма интересного. Не вернулся ли Дутко? Не видал ли Б.К.? Не было ли чего дальнейшего о «Славе»? Хотелось бы послать Вам новую книгу Тампи и второе (улучшенное) издание брошюры Ренца, но ведь теперь в Америку запрещено посылать. Вот и эскизы для Мясина все еще под запретом. И журнал Дельфийского Общества, видимо, пропал. Так печально, когда последние безобидные ниточки обрываются. Это еще между союзными странами, а уже Швецию или Португалию или Швейцарию и трогать нельзя. Страшно подумать, что случилось в Риге со всеми картинами и книгами. Неужто все это погибло? А в Праге, Белграде, Загребе, Париже, Брюгге?..

Просматривал сейчас некоторые старые письма. Сколько в них предупреждений против Хоршей! Вспоминал, как многие не хотели сотрудничать с группой наших учреждений, опасаясь Хоршей. М-с Тер, увидав Хорша, прямо сказала, что с этим ужасным человеком она не может иметь ничего общего. Таких мнений можно привести очень много. Да что говорить, Вы сами все это знаете. И Юрий не раз Вам говорил об этом вреде. Вот уж подлинные сатанисты! Кроме всех ограблений и мошенничеств по отношению к нам всем, Хорш вредил мировому делу Знамени Мира, порушил русское дело – музей, кощунствовал над именем Преподобного Сергия – попрал все добро. А все его подкупы судей и адвокатов! Все таинственные телефоны хоршевского преступного «покровителя»... Какая скверная, какая мерзостная драма – глумление над всем миром! События подтверждают, насколько неотложны и своевременны были все наши начинания. Преступная банда все нарушила. И Лига Культуры имела широчайшую программу, а теперь все тормозится, ограничивается, замедляется. Поистине, сказано, что один конь может задерживать целый караван. Все преодолеем, бодрости достаточно, но невольно негодует сердце, зная такие вандализмы. Помню, как один из сотрудников наших писал: «Скорей, скорей, пусть скорей сделается все, что должно совершиться!»

Русские славные победы гремят. Подвиг совершается, «идет война народная, священная война». Эти дни слышали мы все о наших прежних местах. Вот наша станция Волосово, а теперь она уже город. Леможа, Заполье, Извара – все наши места. Так хочется там, на Руси, помочь всем знанием, всем опытом, всеми накоплениями! Душевный привет Вам, всем друзьям и сотрудникам.

 

4 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

А.А.Игнатьев. «Пятьдесят лет в строю»62

«Из тьмы веков, через голову извечного общего врага тянулись нити непонятной взаимной симпатии между Россией и Францией – странами, столь отличными и по своему характеру и по своей исторической судьбе.

Когда в мировую войну германские полчища вторглись во Францию и приближались к древнему городу Реймсу, угрожая чуду архитектуры – Реймскому Собору, я просил французов спасти хранившийся там драгоценный памятник русской письменности – евангелие на славянском языке XI века нашей эры.

История этого рукописного документа такова: колыбель русской культуры – Киев стал уже в эту эпоху известен Европе, с ним начали считаться, и французский король Генрих I испросил себе в супруги дочь киевского князя Ярослава – Анну. Сделавшись французской королевой, она принесла присягу, положив руку на евангелие, привезенное из Киева. С тех пор все французские королевы приносили присягу на верность Франции на том же русском документе» (стр. 146).

«...Не меньшим успехом пользовался в предвоенном Париже и русский балет. Он был, однако, совершенно отличен от традиционного балета Мариинского театра. Для заграницы надо было создать нечто артистически целое: танцы, наглядно отображающие музыкальный замысел автора, танцы, пластическая экспрессия которых идет в унисон с музыкой. Пионером в этом новом жанре хореографического искусства выступил Дягилев. Сын кавалергардского офицера, поначалу только талантливый дилетант, он быстро достиг высокой эрудиции в области искусств и сумел составить свою труппу из таких первоклассных артистов, как Павлова, Карсавина и неподражаемый Нижинский. В России места для этого новатора не нашлось. Консервативный императорский балет не мог примириться с революцией в театральном искусстве. Использованная Дягилевым музыка Римского-Корсакова, Черепнина, Прокофьева, Стравинского требовала новых, полных смелой оригинальности постановок, декораций Бакста, Рериха, Бенуа и не только классических танцоров, но и высокоталантливых исполнителей.

Париж ахнул, Париж потерял голову: в России – темная реакция, а в Париже – русские балеты, представляющие для искусства дерзкий отрыв от прошлого и смелый прыжок к новому и неизвестному» (стр. 156-157).

 

8 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Твердим

Давно твердилось!

Мы никогда не откажемся, что с большим интересом следим за достижениями науки. Будь то в Обществе психических исследований, или в Дьюк Университете по передаче мысли – решительно во всех проявлениях познавания каждый культурный человек должен быть доброжелательно открыт. Вы давно имеете статью «Борьба с невежеством», она написана, точно бы отвечая на некультурные злоумышления. Общество психических исследований в его лучших проявлениях и все опыты над психической энергией должны быть встречаемы доброжелательно. Должны вызывать тщательнейшее научное исследование.

Только невежды не знают, сколько полезнейших институтов и университетских курсов по изучению психических явлений открыто во многих странах за последнее время. Только невежды не знают, сколько научных книг выдающихся ученых, например, Алекс[иса] Карреля издано в последние годы. Итак, пусть каждая некультурная атака на познавание встречает четкий обоснованный отпор, чтобы воинствующие невежды садились в ту лужу, которую они заслуживают. Председатели Общества психических исследований могут назвать целый ряд ценных трудов. Пусть невежды будут выявлены самым ярким способом.

И мы всегда останемся доброжелателями всех искренних познавателей. Все психические исследователи, физиологи и биологи, к какому бы лагерю они ни принадлежали, они являются пионерами науки грядущего. Психические явления как основа человеческого творчества и прогресса найдут себе заслуженное место в достижениях эволюции.

И все-таки большинство будет упорствовать, ехидно уверяя, что совсем мало общественное мнение уделяет внимания психическим явлениям. Отрицатели, как всегда, не желают заглянуть на полки больших библиотек, где столпилось множество серьезнейших трудов. По счастью, не большинство, но избранное меньшинство всегда двигало эволюцию. В данном случае это меньшинство весьма мощно и включает много лучших имен истинных культурных деятелей. А препятствия, чинимые невеждами, лишь создают новые возможности.

«Ad augusta per angusta»63.

 

12 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Русскому сердцу

Сколько башен и стен воздвигалось вокруг сокровища русского! Для всего мира это сокровище благовестит и вызывает почитание. Уже сорок лет хождений по твердыням русским. Напоминается, как это сложилось.

В 1894-м Троице-Сергиева Лавра, Волга, Нижний Новгород, Крым. В следующем году – Киево-Печерская Лавра. Тайны пещер «Стена нерушимая».

В 1896-м и 97-м – по пути из «варяг в греки», Шелонская Пятина, Волхов, Великий Новгород, Св[ятая] София, Спас Нередецкий, все несчетные храмы, что, по словам летописца, «кустом стоят». В 98-м – статьи по реставрации Святой Софии, переписка с Соловьевым, Стасовым, a в 99-м – Псков, Мирожский монастырь, погосты по Великош, Остров, Вышгород. В 1901-1902-м опять Новгородская область, Валдай, Пирос, Суворовское поместье, Мста со многими храмами древними от Ивана Грозного и до Петра Великого.

1903-й – большое паломничество с Еленой Ивановной по сорока древним городам, от Казани и до граниты литовской. Несказанная красота Ростова Великого, Ярославля, Костромы, Нижнего Новгорода, Владимира, Спаса на Нерли, Суздаля, всего Подмосковья с несчетными главами и башнями! Седой Изборск, Седно, Печоры и опять несчетные белые храмы, погосты, именья со старинными часовнями и церквами домовыми и богатыми книгохранилищами. Какое сокровище!

Тогда же впервые оформилась мысль о нужности особого охранения сокровищ народных. Доклад в обществе архитекторов-художников. Сочувствие.

В статье «По старине» и во многих писаниях о храмах и стенах кремлевских говорилось о том, чем незабываема Земля Русская. В 1904-м – Верхняя Волга, Углич, Калязин, Тверь, высоты Валдайские и Деревская Пятина Новугородская. Одни названия чего стоят, и как незапамятно древне звучат они!

В 1905-м – Смоленск с годуновскими стенами, Вязьма, Приднепровье. В 1907-м – Карелия и Финляндия, славные карельские храмы. От 1908 до 1913-го – опять Смоленск, Рославль, Почаев. В 1910-м раскопки Кремля Новгородского, оказавшегося неисследованным, а затем, до войны, и Днепровье, и Киевщина, и Подолье. В 1913-м – Кавказ с его древностями, а в 1914-м при стенописи в Талашкмне получилась первая весть о Великой Войне.

Война со всеми ее ужасами еще и еще напоминает охранение всего, чем жив дух человеческий. Война! Все сочувствуют предложению всенародной охраны культурных сокровищ. Вот-вот уже как будто и состоится! «Враг рода человеческого» издан Сытиным во сотнях тысяч.

Бесчисленные развалины всюду напоминают о зловещих разрушениях. Исследуем. Запоминаем. И только в 1929-м оформился Пакт по сохранению культурных сокровищ. Спасибо Парижу и Америке, которые поняли, поддержали. Но ведь это еще только воззвание. Нужно, чтобы его услышали. А кругом столько гибели!

Всеми силами спешим с Пактом. Но не коротки пути по миру. И не везде благоволение. Нужно преобороть и превозмочь.

Всеми доходчивыми до сердца человеческого словами молим о сохранении Культуры. «Твердыня Пламенная» в статьях: «Конвенции Знамени Мира», «Знамя», «О Мире и Культуре моления» и во многих других, обошедших прессу Европы, Америки, Индии, говорилось все о той же охране народного достояния.

Две международных конференции в Бельгии с выставкою исторических памятников принесли много пользы. Наш Парижский комитет много поработал над введением Пакта в сферу международного права.

Наконец, в Ноябре 33-го года Вашингтонская конференция привлекла уже представителей тридцати шести стран, которые подписали единогласное постановление, рекомендуя своим Правительствам ратификацию Пакта.

Кто-то в нетерпении: «Когда же? Когда же?». И мы сами в еще большем нетерпении. С еще большим трепетом оглядываемся на всякие развалины, искажения или небрежения.

Если люди давно понимали ценность культурных сокровищ, то сейчас, в мировом смятении, они должны еще ярче вспомнить всю красоту лучших творений человеческих, чтобы тем сознательнее и упорнее ополчиться на защиту всего прекрасного, научного.

Сведения о всяких разрушениях и искажениях поступают почти ежедневно. Если вандалы так действенны и организованны, то неужели же работники Культуры не найдут в себе объединительного сознания? Неужели сердце их не подскажет им, что взаимные разрушения лишь останутся позорною страницею человечества! Сердце подскажет всю ценность сотрудничества, и все трудники во благо со всех концов мира убежденно воскликнут: «Тесно время! Удвоим усилие!»

Каково же русскому сердцу слышать о вандализмах немецких над русскими сокровищами! Больно слышать о разрушениях в Новгороде, в Киеве, в Петергофе, в Пушкине, в Вязьме, в Калуге, в Калинине и во многих русских старинных городах. Порушены музеи Толстого, Чайковского, Чехова, Гоголя, Пушкина... Нескончаемый синодик непоправимых разрушений!

Опять взойдет красно солнышко над землею Русскою. Опять обстроится, украсится наша Великая Родина. Но старинное сокровище уже порушено. Уже нет Спаса Нередицкого! Позор варварам! Позор разрушителям народного достояния!

Оборонил русский народ свою Родину. На диво всему миру народ нашел силы противостать врагу. Отбросил народ вражеские полчища. Уже к Пскову подступает русское воинство. Сердце русское превозмогло беду. Уже идет великая новая стройка.

Победное Знамя, Знамя Культуры, Знамя труда, творчества блистательно развернется над Землею Русскою.

Исполать народу русскому.

Исполать всем народам семьи русской.

 

15 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Вариант очерка под названием «Чутким сердцам» впервые опубликован в газете «Свет», Рига, 22 марта 1935 г.

 

АРКА

(18.02.1944)

Только что послали мы Вам телеграмму о пролете двух Ваших писем, а тут-то они и пришли. Теперь мы имеем от 25 Ноября, 13 Декабря и 27 Декабря – три письма и какие славные письма! Все Ваши сведения об успехах АРКА нас глубоко радуют. Творится большое полезнейшее дело. Вы вписываете в Вашу деятельность прекрасную главу. Понимаем, как должны Вы уставать, но сознание великой пользы приносимой окрылит и удесятерит силы. Посылаю «Русскому Сердцу», можете использовать как можно лучше. Скажите Вашим новым друзьям, как мы все хотели бы приложить наши силы и знания там, на месте. Непременно скажите! Непонятно, отчего Б.К. не дал письма Вам и нам через Д.? Напишите ему через Д. и скажите, что мы очень ждем. Радуемся и успеху «Мира Огненного» – так и должно быть. Предостерегите Д. от Греб. – он впал в ярое кощунство и старается заразить добрых людей. Выписки из его писем сохраните – пригодятся! Он кощунствует и вредит русскому делу – долой его! Истина развалиться не может. Никакое грабительство не нарушит истину. Радуемся, что Вы не огорчаетесь отношением Олбани. Если там «доллар – король», то Вам не по пути. Можно и без них преуспеть. Вы помните, что то же самое было и при начале Мастер Института.

После двух месяцев переписки было разрешено послать эскизы «Половецких плясок», что мы немедленно и сделали. Надеюсь, посылка дойдет к Вам благополучно. За эти недели пришла еще одна книга «М.О.» – на этот раз от Зины. Пришли брошюры от Музея Нового Искусства, три журнала из Калифорнии и один журнал от Аниты Мюль из Охайо (поблагодарите ее). Как идет продажа книг? Вообще, какие книги у Вас имеются? И сколько? Здесь спрос на «Алтай-Гималаи». Вообще, странно, что издательства не посылали книг в Индию. Здешний книжный рынок очень расширяется. И опять был спрос на Конлана. Существует ли это издание, да и он сам? Прилагаю образец холста. Кто знает, может быть найдется. Он был от Лефранка, не было ли в Нью-Йорке его представителя? Нет ли движения со «Славою»? Сейчас мы все здоровы. Надеемся, что и у Вас ладно. Итак, в добрый час – «пер аспера – ад астра». Всем Вам, нашим дорогим, шлем душевные мысли.

 

18 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Во славу

Сколько растерянных статей и выписок! И не найдешь, откуда. Вот страница семнадцатая, а где предыдущие? «Не устанем твердить о сотрудничестве».

«Новая раса может зарождаться в разных частях земли. Даже не удивитесь, если отдельные проявления скажутся в самых неожиданных местах... Сеть зарождения расы разбросана по дальним окраинам. Но одна часть мира решает судьбу века. Не буду называть эту часть мира, но история всех движений достаточно отметила ее».

«Правильно судите о необходимости исхода из гнойных городов и о равномерном распределении населения планеты».

«Явление кооперации различных слоев материи характерно для Нового Мира... Сила мысли будет зовущим началом Нового Мира».

Напрасны будут старания конспектировать содержание изумительных книг, из которых взяты эти цитаты. Конспектировать их невозможно, потому что сами они сжаты до крайности, и вместо предполагаемого конспекта пришлось бы написать десятки томов трактатов. Да и не нужно это. Сказанного достаточно, чтобы встрепенулся дух человека, если он не принадлежит к теням, населяющим теперь мир – теням незнающим, теням утерявшим, в ужасной пляске заканчивающим свои дни на планете... Но устремленный Дух встрепенется и будет искать, а ищущие – всегда найдут. Но нелишне будет указать, что учуявшим Новый Мир на развалинах Ветхого нужно преобразить свое сознание и воспитать сердце на действенном добре. Чтобы ни одна злая мысль не отравила пространства, ибо мыслями человек творит. Пусть станет устремившийся на дозоре над своими мыслями, словами и поступками. Пусть он отдает себе отчет в сущности каждого своего действия – направлено ли оно к общему благу или нет?

«О священном безумии говорят Древние Учения, считайте это как противодействие против холода вычислений; считайте это как жизненное начало поверх условий мертвенности».

О дневной и ночной душе говорит Мережковский. Две души у человечества. Одна холодная, рассудочная, дневная душа – она знает точные вычисления, приборы, аппараты и узкоматериальную логику вещей. Другая – ночная. Для этой не существует обычной логики, она молча обходит ее, вернее – не замечает. Ей нет дела до железных дорог, экономических выкладок, а вся она, точно трепетное ухо, прислушивается к происходящему в глубинах сознания, где совершается брак между духом человека и Космосом. И оттуда ночная душа выносит в бодрствующее сознание внезапные прозрения, необъяснимые ощущения... Место дневной – в мозгу, ночной – в сердце. Мы называем вдохновенными безумцами, иногда – поэтами решившихся поведать нам таинственные шепоты сердца, для которых рассудок не находит оправданий. Но они, эти люди, просто чуткие. И приятно сознавать, что среди них особое место занимают русские. Русская мысль, которую, по словам Достоевского, так мучительно вынашивает русский народ, эта мысль о Новом Мире, царстве вселенской правды.

 

«Я носитель мысли великой,

Не могу, не могу умереть», –

 

восклицает Гумилев в ту пору, когда он в пылу боя на Германском фронте ощутил:

 

«Словно молоты громовые

Или воды гневных морей,

Золотое сердце России

Мерно бьется в груди моей».

 

Золотое сердце русское, бьющееся в миллионах, населяющих Русь, никогда не помышляло о чем-то узконациональном, шовинистическом, захватническом. Нет, оно всегда томилось неосознанными устремлениями всемирности и мечтою о храме всеобъемлющем, о граде Китеже, Новом Иерусалиме. И об этом опять поет Гумилев:

 

«Я – угрюмый и упрямый зодчий

Храма, восстающего во мгле...»

 

Не забуду, как приходил вечерами Гумилев. Как горел он о благе, о совершенствовании. Задумывал поэму о граде Китеже. Толковали о постановке ее. Может быть, он уже начинал ее, но собраны ли все его писания?

Вот и Игорь Северянин – этот совсем другой, но в существе тоже любивший народ русский. Где он? Жив ли? Помню, он назвал «универсальный Рерих» – показалось обидно, а оказалось по добру, для стиха понадобилось. Чего только не бывало?!

Жив ли Городецкий? Тоже любил и понимал народ русский. Веселый, добрый, даровитый! Хорошие с ним бывали беседы. «Ярь»! – писал я ему на обложке. С Прокофьевым предполагали затеять постановку, а теперь слушаем в убогой радиопередаче его кантаты и опять же во славу Народа Русского.

Все такие дружества и сознательно и подсознательно утверждали Русскую Великую Победу.

Говорилось и творилось во славу Русскую. Гремят Русские Победы. Кует Русский Народ Великое будущее.

К земле ухо прикладывали, в кулак даль оглядывали, шептали на песок да на ветер, и отовсюду и всячески отзвучала красная, прекрасная судьба Народа Русского.

 

24 февраля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

24 Марта

(01.03.1944)

24 Марта встречаете среди напряженной полезной деятельности. Подошли новые дела, обновились прежние. Трудное военное время не помешало росту работы. Сознание подсказывает, какое славное расширение возможно. Радость, большая радость, когда видишь, что победное преодоление совершается. Волна победы докатилась в урочное время. Жаль, что привет к памятному дню невозможно послать Друзьям, в рассеянии сущим. Где все они? Как выжили, как преодолели? Во многих странах притаились друзья. Пошлем им мысленно наш сердечный привет. Вспомним о них в День памятный. Недалек уже день вести радости. А наши-то, наши Русские Победы! Так и гремят. Там, где весь народ встал за свою землю, там он непобедим. Особое 24 Марта свидетельствует о победах народных. Вот если бы все члены АРКА проявили то же сплоченное, деятельное устремление! Из родников и большие реки зачинаются. За это время дошел от Зины третий «Мир Огненный», получены две Ваши телеграммы, дошел «Великий Облик» в переводе Дутко и Дельфийский журнал с моей статьей «Мусоргский, Станиславский, Дягилев». Также доплыли два выпуска «Современного Музея» со многими их чудачествами. Получен и портрет Уида (в их журнале). Хорошее лицо – передайте ему наш привет. Ценно, что он живет высокими идеалами. При этом он работает, а не только числится на списках. Вы писали, что ВОКС присылает Вам много материала. Попросите их также посылать ко мне как Почетному председателю АРКА. Прямо сюда – мы имеем полезное применение. Удивительно, почему Б.К. не пишет и даже не воспользовался связью через Д.? Не вернулся ли теперь Д. и нельзя ли от него узнать подробности их свидания. Очень странно, что Б.К. замолчал и Вам и нам. Может быть, Д. даст намек, что именно мешает Б.К. продолжать переписку, им же начатую. Нет ли новостей о «Славе»? Хоть бы эскизы для Мясина не задержались в пути. Так хочется, чтобы они дошли вовремя. Очень ценю, что он поддерживает дягилевские традиции и тем способствует русскому делу.

АРКА помогает всюду, где может быть культурная польза. Работаем мы усиленно. Послал Вам пароходной почтой несколько страниц из книги Тампи – авось дойдут! В Калькутте в журнале «Дон оф Индия» напечатано обращение Уида об АРКА – попробую послать Вам этот номер. Отметьте и это в Ваших отчетах об АРКА. Сердечный привет всем друзьям, дорогим сотрудникам к 24 Марта.

 

1 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Лонак

Бутанский раджа Дорже с женою едут в Тибет по случаю особых молений – 24 Февраля наступает Лонак, черный год. Весь тибетский год от 24 Февраля 1944-го по 24 Февраля 1945-го пройдет под бедственным знаком черного года. При этом имеется в виду не Тибет только, но все человечество. По древним традициям исчисляется знаменательный год.

Жаль, что многие старинные книги Тибета так трудно получить. Тибетские нотабли64 охотно обещают прислать многое интересное, но затем «за горами, за долами» все забывается. Письма идут медленно, а то и вовсе не доходят.

Вот знаете, наверно знаете, где именно имеются нужные книги, но на письма нет ответа. О Гесэре есть книга в Калимпонге, но владелец ее кому-то дал ее почитать, да и забыл, кому дал. Все может случиться, хотя книги Тибет и бережет и хранит. Ни тибетец, ни монгол книгу наземь не бросит, чтит слово книжное.

Много чего в их книгах старинных чужаками еще не прочтено, не изведано. Постоянно приходится слышать новые подробности «Гесэриады». Можно слышать о священных пещерах в Пиринеях, о Пресвитере Иоанне, о великане Полифеме, о Бругуме самые неожиданные отклики.

В одном из Амдосских монастырей на стенописи изображен Московский Кремль! Разве не удивительно? Лхаса будто прежде называлась Гота – откуда-то так слышали старые миссионеры-католики. Откуда сие?

Менгиры напоминают о чьих-то незапамятных хождениях. Нетронуты недра Тибета. К его нагорьям устремлялось воображение многих народов. Но хранилища крепки. Клады Тибета захоронены. Разве удалось британцам в 1904 году прикоснуться к скрыням? Ничего, ничегошеньки не увидали непрошенные гости. А уж как им хотелось урвать самое сокровенное! Нет, с оружием не пройдешь.

 

7 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(14.03.1944)

Пришла новогодняя весточка от Жина – привет им, хорошие они, редкие люди. Пусть бы и к АРКА они поближе были. Между прочим, уже давным-давно мы говорили, что в каждом деле должны быть законные заместители. Не будет ли Жин таким заместителем в Картинной Корпорации? Кстати, кто заместители у Катрин и Инге? В случае какого-нибудь непредвиденного отъезда такие готовые деятели вдруг могут понадобиться. Ведь грабители всегда ждут случая, чтобы нежданно напасть. И Зина могла бы быть заместительницей чьей-либо. И война теперь достаточно показала, насколько должна быть предусмотрена каждая неожиданность. Злой враг Гитлер, а Хорш еще злее. Сделайте, как лучше и крепче.

Узнайте о судьбе «Славы». Это важно не только по личным отношениям, но и потому, что «Слава» была передана через АРКА. Должно быть, в ближайших Ваших письмах будет и годовой отчет АРКА. Хорошо, что этот отчет выйдет ладным, ведь он пойдет и в ВОКС и ко всем поч[етным] советникам. Надо, чтобы они не заскучали. Вы будете рады узнать, что с нашей выставки в Гайдерабаде некоторая сумма (входная плата и пр.) была послана через м-с Черчилль в Русский Красный Крест. Давно мне хотелось туда послать, а тут Комитет выставки сделал это очень достойно. Хорошо, что Вы устраиваете в одной из студий выставку материалов из ВОКСа. Когда она сменяется или дополняется, давайте знать в хронику тех газет или журналов, которые симпатизируют русскому сближению. Ведь есть же такие!

Из-за медленности почты мы не знаем Ваших текущих дел – уже целая зима прошла. Эти строки дойдут к Вам уже к лету, и много событий за это время совершится. У нас полная весна. Снег около дома сошел. Цветут сливы и абрикосы. Думаем о Вас, так хочется, чтобы у Вас все было ладно и бодро. Душевный привет друзьям.

 

14 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Живем

Спасибо за вести. Читая их, пожили с Вами. Мысленное единение есть самое реальное. Вы говорите, что Фосдики хорошие люди. Истинно так. Трогательно, как Зина в каждом письме своем Вас поминает, так сердечно, задушевно поминает. Видно, как сердце их к Вам открыто.

Спрашиваете, как живем? Трудимся и трудимся. С перерывами от утра до вечера. Встаем в семь, слушаем радио. Единственное прикасание к житейскому миру. Знаем, что не всегда радио достоверно и все-таки прибегаем к нему. Газеты также неверны, и правда дрожит в извилистых строках. Где-то было сказано, что печатные черные буковки – бесенята. И такое бывает.

После радио расходимся по своим рабочим комнатам. Елена Ивановна – весь день за рукописями, за книгами. (Нога зажила). Юрий с ламой – за ценнейшими переводами. Светик – за картинами – сильно преуспевает. Я – за картинами и писаниями. И такие дни коротенькие! Не успеешь оглянуться, а уже обед, а там и до вечера недалеко.

Подышать воздухом не всегда удается, разве ненадолго. Людмила – хозяйствует. Рая – стучит на машинке. Иногда четыре машинки стучат. Не успевают даже на огород сходить. Так, что-то вроде монастыря. Впрочем, так и называют нашу общину.

Иногда приедут гости из дальних индийских городов. Удивляются: как же вы так и живете? А потом и завидуют, когда вернутся в свою городскую пыльную сутолоку. Им диво, что, кроме Святослава, мы совсем редко выезжаем. Елена Ивановна живет здесь более двенадцати лет. Только три лета выезжала в горы – в Лахуль, в тибетскую природу. Юрий и я с 1937 года не спускались в индийские равнины. А времени все не хватает.

Конечно, сейчас не очень-то и уедешь. Бензин не дают, керосин не дают. В городских гостиницах и места нет. Жаль, что почта совсем испортилась. Заграничная почта почти вовсе пресеклась. Где все друзья? Почти все они в тяжком положении. Ужасно подумать, что многие из них не пережили грозный Армагеддон. Даже с нейтральными странами переписка нарушилась. Письма в Америку [идут] четыре с половиной месяца, в Москву до шести месяцев. И так все примолкло. А горы в сияющем снежном уборе зовут и ликуют, точно ничто не стряслось. Впрочем, иногда и буквально сотрясаемся. Землетрясения нередки. Лишний раз напоминают о всеобщей подвижности.

Холст кончается. Бумага кончается. С красками плохо. Вот наш драгоценный кобальт совсем на исходе. Оранжевый кадмий уже давно кончился, да и многое другое почти иссякло. Утешают, что цены пищевые упадут, а они все вверх лезут. А восходы и закаты утешают. Звезды-то, звезды!

На снегах, на ледниках солнце сверкает, не признает никакого Армагеддона. Пока наши высоты – одно из самых мирных мест мира.

Так вот и живем. Вот «Святая ночь» («С нами Силы Небесные») и «Борис и Глеб» останутся в Хайдерабаде. Еще две русских картины будут в Индии и напомнят о великом народе русском – друге Индии. Кто мог думать, что русские темы затронут сердца дальней Индии?! А между тем и Три-вандрум, и Тери-Гархвал, и Аллахабад, и Индор уже имеют Русские памятки. Так вот и живем. Гремят славные русские победы. А Спас Нередица разрушен! Ужасно! Далеко внизу за Беасом тянется ниточка каравана. Звенят колокольцы. Могут быть вести. Спасибо за Ваши письма. Пишите. Мысленно мы с Вами и шлем стрелы бодрости. Сердечно...

 

20 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Борьба за Культуру

Пришел Ваш пакет с любопытной газетой «Ограбленное искусство», с хорошей программой АРКА и двумя журналами. Вы знаете, что к писаниям «тибетца» нужно относиться осторожно. Сейчас долетело Ваше многозначительное письмо от 25-26 Января. Глубоко понимаем Ваше справедливое негодование, когда Вам приходится выслушивать грубые суждения против борьбы за Культуру, и это еще в стенах Культурной Ассоциации. Хорошо также и тухлое староселье! Все это весьма прискорбно.

Вероятно, в будущем выяснится, с кем возможно сотрудничество. Только невежды могут говорить, что служение Культуре есть пропаганда. Хотелось бы знать, какая книга не есть пропаганда мысли, в ней выраженной. За Культуру приходится выносить многое. Вы совершенно правы, оставаясь на зорком дозоре. Сами обстоятельства покажут, как воспринять происходящее. Что-то очень темное сквозит за невежественными выпадами против Культуры. Спрашивается, в чем же деятельность АРКА, как не в обоюдном оповещении о Культурной жизни? И в прошлую войну опубликовывались акты вандализма, и это было предупреждением заблудшему человечеству. Но Вам-то, Вам как тяжко одиноко стоять на бессменном дозоре! Впрочем, это одиночество лишь кажущееся. Вы не одиноки. А всякие невежды и клеветники неизбежны. И чем идеал выше, тем больше псов его облаивают. Вот Вы поминали о какой-то теософке-клеветнице. Конечно, клеветников всегда было много, а в теперешнее смятенное время они умножились. Давно Крылов сказал: «Коль слушать все людские речи, придется и осла взвалить себе на плечи». Старая истина! Но в Вашем случае клеветала теософка, и это показательно. Не раз слышалась клевета из Адьяра65 и из Женевы, и можно лишь удивляться, что, так сказать, философы не умеют уберечься от гнуснейшей человеческой привычки. Клеветник – лгун – невежда! Конечно, от клопов следует оберегаться. Что делать – и на такую оборону приходится тратить энергию, а то заползут вонючки.

Скоро выходит брошюра Ренца о Пакте. Все время приходится слышать нежданные упоминания – то из Лондона, то из Испании, то из Ватикана. «Благословение» бомбами заставляет людей вспомнить о добрых желаниях облегчить участь человеческую. Я послал письмом статьи для мисс Лерер через Вас, – авось дойдут. Поблагодарите Дутко за ее переводы. Трогательно, как она тянется ко благу. Ободрите, отеплите ее. Дойдут ли эскизы для Мясина? Когда? Как? А хотелось бы! Также хочется знать судьбу «Славы» – это так важно. Если в студиях есть место для материалов ВОКСа, то сделайте там постоянную выставку и назначьте определенные два-три часа в день. Пусть к Вам приходят. Об этом сделайте объявление и в консульстве и в посольстве, наверное, там есть доска для объявлений. Бывало, у нас в Общество Поощрения, от 3 до 6, постоянно приходили многие полезные люди. Был как бы живой клуб, и многое хорошее там зарождалось. Конечно, нужно время, чтобы образовалась такая добрая привычка. О такой постоянной выставке и в ВОКС должно сообщить. Ведь это будет живой нерв Культуры.

Когда выставка где-то далеко на стороне, никогда не знаете, как она показана и что при этом сказано. А тут, дома, могут быть лучшие объяснения. Да и расположить материалы можно привлекательно. Размещение выставки есть уже ключ к успеху. Самые лучшие вещи можно убить их нелепым расположением. А тут, когда всякие тухлые староселья еще прозябают, каждое сведение о Культуре должно быть заботливо обережено.

Человечество сейчас мечется в неслыханном водовороте, и тем более нужно настойчиво напоминать о Культуре. Увы, значение ее совсем изуродовано. Опять вылезли смешения Культуры с цивилизацией, а то и с «древним ужасом», не раз потрясавшим человечество. Гибнут, гибнут памятники гения человеческого. Близится жестокий «шапочный разбор». Но сердце человека рвется к героизму, к подвигу. Воинство русское являет неслыханные победы во имя Родины и Светлого будущего. Культура есть молот будущего. Особенно ценны труды во имя Культуры, когда они рождаются не в роскоши, в избытке, но среди нелегкой каждодневной работы, в напряжении творящей психической энергии.

Вероятно, у Вас спрашивают, какую русскую историю прочитать. Укажите: «История России» проф. Вернадского. Все-таки мало знают нашу великую Родину. Хорошо еще, что умножаются уроки русского языка. Пишут, что в России теперь кличка «антикультурный» является оскорбительным ругательством. Русские воины идут в бой с кличем: «За Толстого! За Пушкина!» Знаменательно! Хочется закончить одним из любимых стихотворений А. Толстого:

 

«Пусть тот, чья честь не без укора,

Страшится мнения людей;

Пусть ищет шаткой он опоры

В рукоплесканиях друзей.

Но кто в самом себе уверен,

Того хулы не потрясут;

Его глагол не лицемерен,

Ему чужой не нужен суд.

Ни пред какой земною властью

Своей он мысли не таит,

Не льстит неправому пристрастью,

Вражде неправой не кадит.

Ни пред венчанными царями,

Ни пред судилищем молвы

Он не торгуется словами,

Не клонит рабски головы.

Друзьям в угодность, боязливо

Он никому не шлет укор;

Когда ж толпа несправедливо

Свой постановит приговор,

Один, не следуя за нею,

Пред тем, что чисто и светло,

Дерзает он, благоговея,

Склонить свободное чело».

 

Сердечный привет всем друзьям и добрым сотрудникам. Вперед, вперед и вперед!

 

24 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Русь – Индия

Не удивительно, что в песнях и в гаданиях цыган слышится много санскритских слов, ведь цыгане – выходцы из Индии. Гораздо удивительнее, что в песнях русских сектантов оказывались целые санскритские песнопения, хотя и в очень искаженном виде. Откуда?

Конечно, в Баку с древних времен был храм вечного огня, при котором всегда жили индийские садху. Это был храм большого огня, а такой же – малого огня был и доселе существует здесь, в Кангре. Значит, с давних пор были какие-то связи.

В Астрахани и в Поволжье жили индусы. Даже от них пошли некоторые обрусевшие роды. При Екатерине – индусский раджа в Яблоницах. Сказание об Иосафе, царевиче индийском. Беловодье. Множество санскритских корней в русском языке. Афанасий Тверитянин в Индии. Долгорукий – при Акбаре.

Если поискать да прислушаться непредубежденно, то многое значительное выступает из пыли, из мглы. Нужно, неотложно нужно исследовать эти связи. Ведь не об этнографии, не о филологии думается, но о чем-то глубочайшем и многозначительном. В языке русском столько санскритских корней! Кое-какие ответы на такие запросы имеются, но ведь они разрозненны и случайны и забыты в пыли неведомых полок библиотечных. Пора русским ученым заглянуть в эти глубины и дать ответ на пытливые вопросы.

Трогательно наблюдать интерес Индии ко всему русскому. В нем не только доверие к русской мощи, но и нечто родственное. Даже такой стесненный обстоятельствами журнал, как «Новости Советского Союза», широко расходится и ждется в самых неожиданных уголках Индии.

Тянется сердце Индии к Руси необъятной. Притягивает великий магнит индийский сердца русские. Истинно, «Алтай-Гималаи» – два магнита, два равновесия, два устоя. Радостно видеть жизненность в связях индо-русских.

Дело не в политике, а в живых душевных человеческих отношениях. Непрочны швы политические, то и дело лопаются и являют отвратительные прорехи. Другое дело – прочные сердечные узоры. Чем древнее они, тем они краше.

Красота заложена в индо-русском магните. Сердце сердцу весть подает.

В каких горах жил Святогор?

 

29 марта 1944 г.

Публикуется по изданию: «Неделя», 26 ноября – 2 декабря 1973 г.

 

 

Дозор

(07.04.1944)

Сейчас прилетело Ваше славное письмо от 1 Февраля. Итак, АРКА гремит по радио – это прекрасно. Вы правы, для юбилея Римского-Корсакова нужно что-то хорошее сделать. Мы всегда были и с ним самим и со всею семьею в добрых отношениях. С ним и со Стасовым я ездил в Москву к Льву Толстому. Эскизов к его операм было у меня много. «Снегурочка» для Питера, для Парижа, для Чикаго. «Псковитянка» (Париж у Дягилева). «Царь Салтан» (Лондон). «Сеча при Керженце» (Дягилев). В маленькой монографии (Корона Мунди) Вы имеете несколько эскизов. Конечно, эта книжка имеется у Вас или у Катрин – оттуда Вы можете вырезать. Кое-что было и в монографии Еременко. Хорошо, что с Уидом у Вас ладно. Пришла Ваша радостная телеграмма – «Сердце» и «Иерархия» сданы в печать. Порадовались и мы – таким путем, вопреки всем препятствиям, добро проникает в новые круги. Не знаем, где посев даст лучший урожай. Иногда плодородие возрастет на совсем нежданном поле. Только закоренелые невежды будут брюзжать против, благо и отпадут они, как сухие листья. Вот не скажут потом, что мы неуместно заботились и о мире и о сохранении культурных ценностей. В Китае некий идиотичный молодой человек довольно грубо выговаривал мне: «Ваша настойчивость о мире и о Культуре граничит с одержанием. Никто ничего не разрушил, не нарушил, к чему же вы взываете о каком-то несчастье?»

Это было в 1935 году. Если этот идиотик еще жив, то вероятно, теперь даже он понял уместность и неотложность наших повторных зовов и молений. Вот и теперь не умолкайте в защиту культурных ценностей. Не думайте, что люди-людишки уже одумались и научились беречь народное достояние. Того и гляди, что вновь можете услышать о новых разрушениях и расхищениях. Праздновались дни Культуры, и тогда же совершались некультурные поступки. Нечего хвалиться Культурою, когда культурные деятели и голодают, и холодают, и беспризорно страдают. Большинство из тех, кого нынче почитают и величают, в свое время погибали непризнанными. Не сказать ли примеры? Недаром сказано, что имеются общества покровительства животным, но нет заботы о человеке.

Самый почетный дозор есть дозор о Культуре. Будьте действенны на таком дозоре. Помните, что бездейственною обороною ничего не спасете. Одна оборонительная тактика ведет к поражению. Победа – в отважном, обдуманном наступлении на врагов темных, жестоких в невежестве – только так можно оборонить Культуру. Твердите о Культуре. Не бойтесь, если Вас будут укорять в повторениях. В сущности, повторений в природе вообще не существует. Какое же может быть повторение в постоянном движении? В полете жизни все преображается, все обновляется. В таком обновлении Вы всегда остаетесь молодыми и бодрыми. Надо надеяться, что общества Культурной связи найдут в себе силы поверх всего отбирать и беречь все, принадлежащее истинной Культуре вне преходящих делений и недоумений.

Велика сокровищница Культуры, разобраться в ней может лишь тот, кто сумеет возвыситься над пеною жизни вчерашнего дня. Сухие осенние листья не смутят уборщиков сада. Они – мудрые садовники – пришли ради весны, ради расцвета. Ничто так ни близко Культуре, как чувство любви, осознание прекрасного и сердечное стремление к подвигу. Во «Внутренней Культуре» (Лос-Анджелес) была моя статья «Скрижали Азии». Вы, должно быть, знаете этот журнал. В журнале друзей Уида было упоминание об египетской музыке, инструментованной Зиною – помните, это было в Америке. Из Америки журналы приходят и книги, а отсюда почему-то нельзя посылать, и нам вернули посланное. Это жаль, хотелось бы послать вторые издания Тампи («Гурудев») и Бабенчикова и Голлербаха, а теперь Ренц уже печатает «Пакт» и выйдет второе издание текста Конлана. Все это Вам бы пригодилось. Весна у нас холодная и дождливая. Снег на горах опустился необычно низко. Нет ли шевелений о «Славе»? Нет ли новостей от Б.К.? Как вышел отчет АРКА? Не отзовется ли о нем ВОКС? Пусть будет у Вас все хорошо. Пусть придут к Вам ладные сотрудники. Сердечный привет всем друзьям.

 

7 апреля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Знаменосцы

Уже до войны писал я и Щусеву и в Комитет по делам искусств о желательности устройства русской выставки по Индии. Была выставка военных русских плакатов, но хоте лось бы выставку вообще русского искусства. Хотя бы не тяжелые для транспорта вещи, но достаточно показательные для достижений наших художников. Выставка такая была бы встречена сердечно.

Скажут, не теперь, а когда-то после войны. А почему бы и не теперь? Приезжают же в Индию и ботаники и энтомологи, а ведь культурно-художественные связи не менее важны и неотложны.

Путь через Иран уже достаточно выяснился, да и немного места потребовалось бы для сотни-другой небольших вещей в легких рамах. Индия ответила бы, со своей стороны.

Кроме выставки, могла бы прибыть научная археологическая и этнографическая экспедиция. Материал для нее неисчерпаемый. Многое уже исчезает, постепенно изживается. Но все же поразительны всякие аналогии. А красота, красота-то какая!

Не следует откладывать. Что еще возможно сейчас может быть невозможно завтра. По петровскому завету: «промедление смерти подобно». Если русские ученые и деятели других областей уже приезжают в Индию и подолгу работают здесь, то почему же художники – эти знаменосцы народа – медлят?

Вот сейчас в Индии находится Иранская Культурная миссия. Много ценных постановлений уже сделано – обмен учеными, обмен трудами и фотоснимками. Университеты приветствовали иранских собратьев, и много сердечных слов было сказано об укреплении Культурной связи Ирана и Индии. Китайские Культурные миссии уже побывали в Индии.

Такие же благотворные связи могут быть закреплены между Индией и Русью. Все условия благоприятствуют. Не отложим то, что во благо может быть теперь же выполнено. Вот АРКА – Американо-Русская Культурная Ассоциация отлично действует, и ВОКС помогает ей многими материалами. ВОКС мог бы и в Индии помочь своим воздействием. В Тегеране уже имеется Общество Культурной связи и наверно получается большая обоюдная польза. И затраты невелики, а следствия безмерно покроют их. Юрий и Святослав с их глубокими знаниями Индии и всего Востока были бы незаменимыми деятелями в такой ИРКА. Неистощимы научные и художественные материалы. Сердце Индии готово принять знаменосцев русского народа.

 

13 апреля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Посылки

Приятная нежданность – пришел от Вас целый пакет московских брошюр. Говорю «нежданность», ибо он был так долго в пути, что мы уже потеряли надежду получить его. Брошюры хороши: «Александр Невский», «Москва», «Русские женщины», «Осуждение вандализма» – наконец-то додумались осудить варварство. Наконец-то подумали о сокровищах народных. Спасибо, большое спасибо за присылку. А тут еще ТАСС прислал «Красную Звезду» за несколько месяцев. Значительные статьи Эренбурга, Толстого, Шолохова, Тихонова. Все это так отвечает последним русским победам! Слушаем о них с радостью и с гордостью за великий Народ Русский. А вот и еще хорошая присылка! Пришли от Фричи девять книг «М.О.» Значит, от Вас сюда книги доходят. Спасибо, большое спасибо. Пришло хорошее письмо Брегдона. Спасибо ему от меня. Он, конечно, не знает, что нам отсюда сейчас трудно посылать. Он читал Конлана и очень хвалит. Кстати, Вы спрашивали, насколько могут журналы цитировать книги? По прежним законам, чуть ли не треть, лишь бы с указанием, откуда. К сожалению, последнее обстоятельство плохо соблюдается. Сколько раз приходилось жалеть, что полезная цитата, хотя и в кавычках, неизвестно откуда взята. Бывало и так: целиком перепечатывались мои очерки без указания автора, а одна книга Е.И. была перепечатана на Дальнем Востоке без имени автора. Всяко бывало!

Заботит, дойдут ли вовремя эскизы для Мясина и вообще дойдут ли? Его задание нужно поддержать. Что случилось со «Славою»? Если даже знаем, что она была послана и дошла, это еще не все. Хотелось бы знать, что с ней сделали – это очень важно.

Иногда спрашивают о судьбе некоторых картин моих. Меньше всего я сам о них знаю. Где «Рассказ о Боге», где «Три радости», где «Волокут волоком», где «Знамение» (оно было в Кишиневском Музее), где «Ростов Великий», где... да много таких странников! Вот какая-то нелепость вокруг «Дел человеческих»... Где «Языческое» – оно было в Загребе, в Музее? «Святые гости» были в Белграде, а теперь? Словом, если услышите о чем, – запишите.

Пришла Ваша телеграмма о предположенной операции С.М. Обычно эта операция не считалась опасной и производилась при местной анестезии. Наш врач здесь перечислял много наблюденных им случаев прекрасного исхода. Вот и у старого Шк. такая же операция дала отличные следствия. Понимаем Ваше волнение и шлем лучшие мысли. Как подвигается русский язык Дедлея и Уида? Главное – разговорная речь и возможность чтения. Мы видели здесь отличные достижения после нескольких месяцев разговора. Пусть будет Вам всем хорошо! Пусть приходит к Вам новое и полезное. Преуспевайте во славу великого дела Культуры.

 

21 апреля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Грабарь

(25.04.1944)

Москва. 25-4-44

Грабарь пишет:

«Дорогой друг

Николай Константинович,

Присланные Тобою альбомы воспроизведений с Твоих картин возбудили живейший интерес всей нашей художественной общественности.

Русь всегда была дорога Твоему русскому сердцу, и Ты уже на заре своей замечательной художественной деятельности отдавал ей все свои огромные творческие силы.

Русские художники никогда поэтому не переставали считать Тебя своим, и Твои произведения всегда висят на лучших стенах наших музеев.

Все мы пристально следили за Твоими успехами на чужбине, веря, что когда-нибудь Ты снова вернешься в нашу среду.

Надеюсь, что Ты получил в свое время мой ответ на письмо, на Твое приветствие по поводу выхода в свет, моей книги воспоминаний.

Привет Тебе от русских художников и особо сердечный от нас, немногих оставшихся в живых Твоих друзей далеких лет.

Привет Елене Ивановне и Твоим даровитым сыновьям.

Твой Игорь Грабарь.

Москва 167. Петровско-Разумовская аллея, 6, кв. 5».

 

25 апреля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Старые письма

Сколько нового в старых письмах под светом новейших событий! Вот отрывок письма из Харбина 15 Мая 1937 [г. ]:

«... В кабинете доктора (Н.П.Г.) недавно произошел значительный разговор между главным представителем атамана Семенова в Харбине, генералом Власьевским и д-ром Г.Власьевский заметил образ Преподобного и обратился к доктору со словами: «Так вот что – вы рериховец: ведь у Вас образ Св.Сергия». На вопрос доктора, является ли упомянутый образ верным признаком приверженцев Рериха, последовал утвердительный ответ, что это именно так...»

Можно бы привести много образчиков такой фашистской мерзости. Много старых писем. Самые отбросы столпились около русских фашистов и всяких «истов». Думается, что такие гнилые листья уже разметал вихрь событий. И американский русофашист уже в тюрьме с начала войны. Вот из Парижа перед самым его занятием писали: «Откуда, откуда, как гнилые болотные листья, всплыли подобные вредители? Конечно, они сгниют в тине трясин, но сколько вреда, часто непоправимого, они нанесут всему сущему!»

Да, Русь восчувствовала фашистское опустошение! И вовсе не ради какой-то идеи шли фашисты. Их орды шли для самого бесстыдного завоевания. Украина включалась в какую[-то] Остмарк с особым министром. Раздавались поместья. Одесса дарилась румынофашистам. Карелия дарилась финнофашистам. Все такие раздачи далеки от идеи и более всего похожи на разграбление чужого имущества.

Перед войною с легкой руки англофашиста Мослея стали появляться апологеты фашизма. Даже появилась какая-то англофашистская Валькирия. Объявились болгарские фашисты. Чего только не было! Близился чертовский ливень и зонтиком уже не укрыться было. Некоторые прежде почтенные русские люди вдруг сделались поклонниками Гитлера и даже не стыдились писать нам сюда, уговаривая, что мы неправы, подозревая гнусные происки Гитлера. И такие письма были. Пришлось резко ответить, что нам с Гитлером не по пути.

Если нашлось бы время, можно было бы из таких старых писем сделать поучительный салат, а затем – ив огонь. Но много с тех пор опало сухих листьев, и многие и правые и виноватые уже ушли. Старые письма – новые вести.

«Бабка голландка» злющая, презлющая! Еще домой не доехала, а уже установила смертную казнь, а в Голландии ее вообще не было. Так и поедет с виселицей, с гильотиною, с топором... Еще и сыра голландского не откушала, а уже о виселицах мечтает бабка голландка.

 

29 апреля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Добрые вести

Долетели добрые письма от Жина и от Катрин – оба от 24 Марта и были в пути менее месяца. Это совсем хорошо. Вести Жина отличные – можно только радоваться полезным трудам всей семьи. Не только он, но и жена его и сын преуспевают. Катрин и Инге пишут об издательстве – отчет весьма утешительный. Жаль, что судьба Спенсера не так слагается, как хотелось бы. И Катрин и Инге обе сердечно и восторженно говорят о Ваших трудах и преуспеяниях. Так ценно слышать отзывы сотрудников! Долетели сейчас вместе два Ваших письма – от 13 Февраля и от 6 Марта. Как видите, я отмечаю числа каждого Вашего письма и из этого Вы знаете, какие именно и когда Ваши письма дошли.

С Уидом Вы действуете правильно. Все-таки он уже много помог, не так, как другие директора. Может быть, он окажется и еще полезнее в будущем. Сами знаете, как мало людей! Вы правы и с устройством лекций – они дорого стоят и хлопотливы. Уже писал Вам, предлагая сделать постоянную выставку в помещении АРКА, где иногда Вы можете беседовать с группами. Будет и сердечно и внимательно. Впрочем, Вы уже так и поступаете и, как видно, с успехом. Учащиеся и учительницы – прекрасная аудитория, и так могут слагаться новые, добрые отношения. Лекция бывает холодна и скучна, а групповая беседа вносит интимность, душевность. А ведь в Нью-Йорке столько школ! Сколько полезных сведений о Руси можете заронить в сердцах молодежи! Это уже не политика, а человечность и Культура.

Хорошо, что имеете глаз за грабителями – нужно быть в курсе их мрачных ползаний. Они являют такой поразительный пример вандализма, и можно лишь удивляться, что общественное мнение так легко примиряется с вандалами. Даже и Брэгдон, хотя и протестует, но шепотом – в подушку. Будем ждать Ваш отчет АРКА. Конечно, Вы пошлете его в ВОКС и предложите им опубликовать его в местной прессе. Странно, почему они не отвечают Вам о «Славе». Еще раз запросите – ведь они же получили манускрипт? Может быть, Лерер может поместить отчет АРКА где-либо в прессе? Пусть больше знают о преуспеянии доброго дела. Как жаль, что у Вас опять боли – это так нервирует, хоть бы электричество помогло. Теперь Е.И. вполне оправилась, но у Светика бронхит и тянется уже долго. Печально. Ценим Ваш добрый отзыв о Дутко – она хорошая. Ее перевод «Великий Облик» уже появился в «20 Сенчюри». Привет ей. Любопытно, как существует Завадский – тоже не оправдал надежд. Любопытно, что письма Жина и Катрин от 24 Марта дошли 22 Апреля, а Ваши от 13 Февраля дошли лишь 2 Мая – где-то залежались. Итак, действуйте «с оружием Света и в правой и в левой руке».

 

4 мая 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Римский-Корсаков

Из Америки пишут: «Нас просил Базыкин о следующем: в Мае исполняется столетие со дня рождения Римского-Корсакова, и там будут большие юбилейные торжества. Нас просят собрать всяческий материал, касающийся постановок его опер здесь, в Америке – афиш, программ, фотографий с постановок, костюмов, книг, изданных о нем, нот, и т.д. Мы начали нащупывать разные источники и сразу же наткнулись на поразительный факт – Метрополитенская Опера не имеет музея, не сохраняет афиш, программ, не имеет никаких фотографий ни с постановок, [ни с] костюмов, известных артистов, выступавших в его операх!!! Просто я не поверила ушам своим, когда секретарь оперы мне все это спокойно передал по телефону. И вот они нашли для нас две программы – постановки «Садко» и «Золотого петушка», а также две фотографии – и это все!! А ведь богатейшая Опера во всем мире, а музея и архивов нет! Затем я начала искать частным путем, еще нашла пару фотографий. Сегодня пошла в библиотеку и нашла ряд рецензий чуть ли не о всех операх, шедших здесь, в Нью-Йорке, и других городах. Но библиотека нам, конечно, не отдаст эти рецензии, и я решила снять фотостаты с них – получится неплохо. Начиная с 1908 года, собрала рецензии видных музыкальных критиков. Мне очень больно особенно потому, что именно теперь, если бы мы могли найти фотографии с Ваших картин и эскизов и рисунков к «Снегурочке», «Садко», «Царю Салтану» и другим операм, – вот бы послали достойную коллекцию! Но где это все теперь? Где все эти картины? Все отзывы в газетах, журналах чикагской постановки «Снегурочки»! С ужасом узнала, что так как Чикагская Опера уже давно не существует, то и все их архивы (если только таковые у них были), костюмы, декорации куда-то безнадежно пропали, исчезли с лица земли. Опять подумала о культурности, которая совершенно не известна здесь – не берегут, не сохраняют того, что составляет культурные накопления. На чем же будет учиться молодое поколение? Все это просто дико! А между тем Вы именно, родной Н.К., могли бы дать так много касающегося жизни и Вашей совместной работы с Римским-Корсаковым. Как это сделать? Или, вернее, что нужно для этого сделать? Мне очень обидно, что АРКА должна собирать крохи в то время, как мы могли бы собрать истинные сокровища. И я пони маю, что в Москве все истинно оценят – будут большие торжества (несмотря на войну) и, вероятно, создастся музей его имени».

Кто мог бы подумать, что театр, претендующий на Культуру, не имеет даже архива своей деятельности! Поразительно и знаменательно! Но вот что истинно знаменательно – Русь во время неслыханной войны, в дни бытовых бедствий торжественно празднует столетие со дня рождения Римского-Корсакова. Этим праздником народ заявил о своей культурности, о бережливости к народному достоянию. Народ русский научился ценить свои сокровища – в этом истинный путь восхождения.

Замечательна жизнь Николая Андреевича. В своем неисчерпаемом творчестве он шел вперед, совершенствуясь до самой кончины. Утончены его последние творения: «Китеж», «Царь Салтан», «Золотой петушок». Но и начальные композиции, как «Снегурочка», уже показали всю мощь его великого таланта. А «Садко», «Шехеразада», «Майская ночь» и вся несчетная сокровищница романсов, симфоний – какой творческий подъем гремел без устали! И не всегда было легко великому композитору. Он был инспектором военных духовых оркестров. Затем был инспектором консерватории (даже не директором). Мы помним, как пустовали беляевские концерты, а ведь там исполнялись лучшие русские творения. И весь этот трудный жизненный путь, все семейные заботы, все бурления консерватории не понизили творчества. Наоборот, оно росло и цвело. Кроме своих ком позиций, Римский-Корсаков находит время оркестровать неоконченные вещи Мусоргского и уделить сотрудничество в «Великой кучке». Для всего великий творец находит время и сердечную внимательность. Целый ряд поколений композиторов и музыкантов воспитал Николай Андреевич. Велико было его знание русского народного творчества, и оркестровка Римского-Корсакова дала целую блестящую плеяду последователей. Он умел щедро давать. Быть творцом и педагогом тоже нелегко.

Римский-Корсаков – явление незаменимое, и рады мы были узнать, что Русь воздает ему заслуженный почет. В музее Римского-Корсакова соберется материал со всех концов мира. Эта всемирность создалась сама собою, магнитом великого русского творца. Нет народа, нет страны, где бы не знали и не почитали нашего русского гения. Всенародный поклон его памяти.

 

9 мая 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Камни проклятые

«Как часто проходим мы мимо нашего счастья, не замечая его, не взглянув на него, а если и взглянем, то не узнаем его».

Бомбейский журнал напечатал мой очерк «Эти проклятые камни». Там пример сужденной серебряной горы из жизни Китая. И в нашей жизни было нечто подобное. В версте от Извары с детства мое внимание привлекали какие-то странные развалины. Точно бы обвалившиеся стены и полузаросшие груды чего-то белого. Мне пояснили, что тут давно была устроена большая известковая печь, но обжиг не удался, и даже разрушены были толстые стены.

Говорили, что известь получилась совершенно негодная и только развалила печь. Так мы и знали о каких-то проклятых негодных камнях. Много лет прошло. В 1926 году, когда мы были в Москве, пришлось прочесть об открытии ценнейшего вещества. По описанию места я понял, что это не что иное, как наши «проклятые камни». Конечно, они не годились для извести. И вот все мы ездили мимо этого места, заглядывали на развалины, удивлялись, но никто не ожидал «ценнейшего вещества». Пожалуй, изварские родники окажутся целебными и ценнейшими. В очерке «Проклятые камни» говорилось о серебряной горе в Китае, но много таких кладов захоронено.

Отгадайте, есть ли такая страна, где золото падает с неба? Есть такая страна – это Индия! Во время пресловутых взрывов в Бомбее по воздуху носились куски золота из разметанных грузов. Кусочек золота в 27 фунтов падает на крышу дома, пробивает целый этаж и валится на балкон, где семья пила чай. Много золота летало по воздуху. Где же видано, чтобы золото падало с неба? Поистине, Индия – страна чудес!

 

13 мая 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Культура

(18.05.1944)

Радостно получить письма Зины и Дедлея от 24 Марта. К радостному памятному дню Вы собрали и ряд добрых сведений. Так сердечны оба письма, так душевны слова Дедлея о Свете. Именно к Великому Свету пусть возносится дух. Трудная жизнь человеческая озарится радостью Высшей Красоты. Вперед – к Свету!

Все, что Вы сообщаете об АРКА, отлично. Пусть движутся выставки АРКА и по музеям и школам и всяким общественным учреждениям – всюду откроются новые хорошие сердца. Спасибо Уиду за пожертвование 2000 долл. Безразлично, сделаете ли А. Пресс как Общество или как Ассоциацию – Вам на месте виднее, как лучше, как полезнее. Радуюсь, что картины Святослава хорошо разместились – сколько их и какие именно? Альбуерно я писал, и мое письмо мне вернули обратно. Непонятно, почему Вам можно с Юж[ной] Америкой переписываться, а нам нельзя. Передайте Альбуерно мой привет. Удивляемся письму Эми – ведь Вы ей послали отчет АРКА. Вот Вам и дружба народов! Когда же дойдут эскизы для Мясина? Когда же нечто провещится о «Славе»? Почему по этому пункту ВОКС молчит, а работа АРКА ему, видимо, нравится. Когда возвращается Дутко? Не слыхала ли она чего нового? Вы правы, что летние месяцы в Нью-Йорке для нее были бы тягостны. Но трогательно ее стремление быть поближе к общей деятельности. Не дает ли она уроки русского языка? Читая письмо Дедлея, думалось, а ведь, пожалуй, скоро он по-русски напишет. Как идет русский у Уида? Хорошо, что он отбыл свой срок и теперь может быть ближе к Вам, к АРКА.

Вы писали об остолопах, глумящихся над понятием Культуры. Если все зверства, сейчас происходящие, не образумили их, то это лишь свидетельствует, на каком низком уровне может застрять сознание человеческое. К сожалению, Ваше прискорбное наблюдение нам не ново. Недаром мы били в набат. Не без причины ссылались на признаки одичания. Не случайно печаловались о падении человеческом. Сколько очерков прошло в печати о различии цивилизации от Культуры. Сколько раз восклицали, что цивилизованный дикарь есть самое отвратительное зрелище. Невежество цивилизации есть стыдное безобразие. Да, цивилизации нечего гордиться, когда в мире проживают многие миллионы неграмотных четвероногих. Вандализм вещественный еще ничто перед рабством мысли, скованной невежеством. Знаем, как трудно Вам пробиваться сквозь лед невежества. Отрицание, самое гнусное отрицание, царит на всех концах земли. Но тем священнее труд тех, кто защищает Культуру, кто несет высоко свободное знание. Осознание такого почетного труда удесятеряет силы, превращает каждодневную работу в победоносный подвиг.

Герой должен быть культурным деятелем. Герой после битвы будет истинным просветителем молодых поколений. Сознательный герой растет в грозе Армагеддона. Герои – в сражении, герои – целители и просветители. Пусть все герои-подвижники соберутся в дружину непобедимую и радостную. Высшая радость познания превратит и горе в светлое достижение. Да будет!

Вот отовсюду слышится стон от жестокости. Точно в мрачнейшие века инквизиции люди-звери измываются над своими собратьями. Вспыхнула жестокость, излечить от этой свирепой эпидемии может лишь Культура, глубоко осознанная. Да будет! Не было ли у Вас сообщений о Роквел Кенте – у меня к нему доброе чувство. Кто такой Сикорский, поминаемый Вами? Пошлю Вам пароходным письмом несколько очерков – может быть, пошлете в «Дельфийский журнал», а «Любители искусства» не передаст ли Брэгдон в «Завтра» или куда-нибудь? Всякие такие меры Вам виднее на месте. Душевный привет всем добрым друзьям.

 

18 мая 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Рылов

Рылов пишет в своих воспоминаниях: «Николай Константинович Рерих, создавший себе всесветное имя своим оригинальным, полным поэтического мистицизма искусством, был талантливым директором Школы, все время заботившимся о ней. Кроме тех нововведений, о которых было уже сказано, Рерих ввел лекции по анатомии и, кроме существовавшего краткого курса истории искусств, эпизодические лекции по этому предмету известных специалистов.

Сам он посвящал особые часы обсуждению эскизов для стенной живописи. Организовал под руководством Щуко, Билибина, Макаренко и Плотникова экскурсии учащихся в старинные русские города для изучения древнерусской живописи и зодчества. Надо удивляться, откуда у Рериха столько сил и энергии. Вникая во все детали школьного дела, во все нужды художественно-промышленного образования, проводя свои планы через педагогический совет и комитет Общества, привлекая нужных людей, он находил время писать много прекрасных картин, составляющих гордость музеев и частных коллекций, делать эскизы декораций и целые театральные постановки, росписи храмов в селе Талашкино, громадные панно для Казанского вокзала в Москве (уничтоженные бывшим директором Академии Художеств Масловым), эскизы для архитектурной мозаики. Кроме того, он писал газетные фельетоны, статьи по искусству и белые стихи. Эти его писания я не любил, когда он их читал, не знал, что делать от скуки; я не переносил его архаику в литературе и трудноусваиваемую мистику в стихах. Удивительно, когда он выбирал время на все это?! Кроме того, он делал доклады в Археологическом обществе о произведенных им раскопках, собирал ценную коллекцию голландской живописи и коллекцию монет. Всего, что он делал, не перечесть. Он не раз ездил за границу, посещал театральные премьеры, концерты. Он был связан со всеми редакциями, издательствами, типографиями и критиками, знал когда и какую кнопку нажать, и все это он делал, главным образом, для собственной карьеры, славы, денег. Что ж, талантливому, умному и дельному человеку карьеризм был бы не в укор, если бы он во имя низменных интересов не изменил своей стране, не бросил своего детища – Школу и не уплыл к долларам за океан».

А я-то думал, что Аркаша добр, не завистлив и справедлив! Он отлично знал, что мы по болезни еще в 1916 году поехали в Карелию на берега Ладоги. Химона приезжал к нам в Сердоболь. Рылов знал, что мы были в Америке всего от 20 сентября 1920-го по 8 Мая 1923-го. Затем – в Азии, в Тибете, в Китае, в Монголии, в Индии. В 1926-м мы – в Москве. Где же измена, где «низменные» цели? Неужто из низменных целей я всегда поддерживал и самого Аркашу? Эх, человеческая справедливость!

Давно сказано: «Каждый судит по себе, от себя». Уж не о себе ли, Аркаша, ты говаривал: «Прост как дрозд, нагадит в шапку и зла не помнит».

 

25 мая 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

АРКА

(01.06.1944)

Долетели Ваши письма от 14 Апреля и письмо Жина из Атланты от 24 Апреля. Ужас, сколько больных – и Зина, и С.М., и жена Жина! Как теперь Ваши болящие? Надеемся, что все ладно. А у нас домашний лазарет продолжается. Не успел Святослав немного оправиться – то же самое началось у Е.И. Какая-то особая форма – среднее между трахеитом, бронхитом и коклюшем. Эта новая комбинация проявляется повсюду – как бы эпидемия армагеддонная. Конечно, уродливые, жестокие обстоятельства должны поражать и слизистые оболочки. Нельзя пять лет перегружать пространство взрывами без последствий. Очень томительно такое длительное воспаление, особенно по ночам. Теперь Е.И. лучше, но все еще далеко не ладно. Замечательно, что эта новая форма повсеместна. Длится от одного до трех месяцев.

Спрашиваете, как быть с инкорпорированием? Мы уже писали, что оно желательно и чем проще – тем лучше. Главное – польза дела! Перевод «М.О.» хорош, и само издание хорошо. Все, что пишете о деятельности АРКА, отрадно. Полезные люди будут приближаться. Также получен отчет АРКА и «Сюрвей» с интересными фото. Конечно, в следующем отчете Вы упомянете об этом номере «Сюрвей». Отчет АРКА очень хорош и внешне и внутренне. Любопытно, что скажет ВОКС, получив этот отчет? К сожалению, все такие обороты возьмут много месяцев. Для будущего отчета заведите папку и накопляйте в ней все новости и большие и малые – потом легче составлять. Мало ли полезных запросов, телефонов, писем происходит – упоминание о них дает ширину картины. Не отозвались ли почетные советники на отчет? В какие газеты и журналы пошлете? Все это значительно и своевременно.

В «Красной Звезде» сообщается, что Тенишевский Музей в Смоленске разграблен. Там был мой эскиз «Царицы Небесной» – значит, и еще один покойник. Вероятно, и стенопись в храме тоже погибла. ТАСС прислал недавно вышедшую монографию умершего Рылова. В ней упоминается об уничтожении моих фресок Масловым. Жаль, что Рылов не знает всей моей заграничной работы и даже не знает, что мы были в Москве в 1926 году. Странно, до какой степени разъединены народы сейчас, вопреки всем путям сообщения. Видимо, Рылов не видался с Б.К., ибо ни о нем, ни о Степе не поминает, а ведь жили они в одном городе и долго вместе работали в Обществе Поощрения.

Если собрать все, что писали обо мне Рылов, Грабарь, Бенуа, Маковский, Бабенчиков, Голлербах, Иванов, кн. Тенишева, Дымов, Койранский, Бурлюк, Рудзитис, Л.Андреев, Кузьмин и другие за последнюю четверть века, какие противоречия окажутся! Где же тут разобраться постороннему читателю?! А если еще добавить иностранных писателей, то получится немалая энигма.

Вы писали, что вследствие спешного течения дел АРКА наша Академия оказалась в тихом русле. Вполне понятно! Сейчас АРКА должна спешить со своими утверждениями. Академии временно трудно, ибо много молодежи отвлечено войною, да и Вам не разорваться же на все дела. Ведь и помощников мало! Впрочем, в теперешнее переходное время везде трудно. Конечно, такое утешение не очень-то утешительно, но, впрочем, «нагружайте меня, когда иду в сад прекрасный» – давно сказано. В следующем [отчете] подчеркните Ваши непосредственные сношения с ВОКС, их оценку и пересылку им «Славы». Среди книг, имеющихся у Вас, должны быть «Адамант» и «Селиванова» и маленькая монография «Корона Мунди». Пожалуйста, пришлите ее шесть экземпляров. Не остаются ли какие книги на складе у Катрин или в Либерти? Здесь есть спрос на Конлана – теперь скоро его текст появится в Аллахабаде, но люди хотят рижскую большую монографию. ТАСС прислал два номера московского журнала «Славяне» – вероятно, и Вы его видели. Во втором номере (Февраль) есть статья Юрия Окова (кто такой?) «Среди русских в Америке» – прочтите, следует знать. Об АРКА то же самое, что и Вы в письме приводили. Не увеличить ли при случае число почетных советников?

Радуюсь, что Ваши музейные изыскания успешны. Значит, «Ведущая», по завещанию Пальмер, теперь в Музее Коннектикут. Две картины – «Человечьи праотцы» и «Берендеева слобода» – после Бринтона в Филадельфийском Музее. Постепенно и еще найдется. Не было ли в Хартворде? Ценные сведения о русском искусстве накопятся.

Прилетит это письмо к Вам уже в середине лета. Да будет Вам всем хорошо. Чуем, как трудно бывает. Из всех житейских решений избирайте самое простое – уж очень сложна сейчас жизнь. Привет всем Вам, всем друзьям. Милые Жины, знаем, как трудитесь Вы на общую пользу, сколько добрых слов сеете Вы о единении, о справедливости, об истинном преуспеянии. И взойдут Ваши честные посевы и загорятся новые молодые сердца. Милые Катрин и Инге, Вы неустанно трудитесь на пользу единения великих народов. Радуемся слышать от Зины, как Вы поддерживаете АРКА, и Зина и Дедлей так ценят совещания с Вами. Великий двигатель – единение и доверие. Истинное добро возрастет из Ваших общих достойных трудов. Милые Муромцевы, и Вы близки общему славному делу – дорого нам узнавать о Ваших сердечных беседах. Подходите ближе и крепче. Сейте добро во славу народа русского. Светло смотрите в будущее и чуйте Вы все наши сердечные мысли о Вас всех. Так и скажите душевно друг другу о единении, о взаимном доверии, о нерушимом сотрудничестве. И любите друг друга, помогите обоюдно всем, чем можете, а ведь сердце человеческое может многим чем помочь.

 

1 июня 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

«Славяне»

В Гималаи прилетели желанные гости – два выпуска нового московского журнала «Славяне». Знаменательно и многозначительно! Читаем, радуемся. Встают старинные воспоминания и мечты. Никто не представлял себе, как именно братские мечты претворятся в действительность.

А вот подвиги русского народа и всех славянских патриотов сложили новые пути, и воссоединяются ветви великого древа славянского. Новыми путями воссияло братство народов славянских. И пойдут они в дружестве и в добротворчестве к единой светлой цели, к нерушимому сотрудничеству и преуспеянию.

В добрый час! И сменятся тучи неволи на светлые крылья блестящих достижений. «Один в поле не воин», но могучее воинство всеславянское утвердит свободу своих сынов и воздвигнет Знамя славной, жданной Победы.

Всеславянский Комитет в Москве живет и шлет сердечный привет всем братьям от корня славы. Благое единение, зачатое в грозе и молнии, в трудах, среди боевых подвигов, создаст единодушие в обновленной народной жизни. В добрый час! Хочется послать из Гималаев душевный привет всем братьям-славянам. Ведь и в Индии сейчас немало славян.

Много воспоминаний за полвека. В гимназии пели славянский марш. Еще в школьные годы писались статьи о Руси для боснийского журнала «Нада». Незабываемые беседы о славянстве с В.В. Стасовым и Владимиром Соловьевым. Потом запомнилась встреча с большим сербским патриотом Пашичем – как сердечно звал он непременно приехать в Белград. Затем картины «Славяне» – часть выполнена, часть осталась в эскизах.

Где «Боривой»? Где «Световитовы кони»?

Выставка в Златой Праге по приглашению общества «Манес». Поехали добрые вестники-картины, и скоро пришли добрые вести. Пришел отдельный номер журнала «Дило» с прекрасной в своей искренности статьей Мартена. Ф.Сальда в «Волне Смери» посвятил статью, сильно звучащую. Губерт Цириак в «Модерн Ревью» прочувствованно-поэтически назвал выставку «сен минулости» – сон прошлого. В этом сне прошлого мне-то снилось вовсе не прошлое, но будущее. Потому-то Злата Прага навсегда осталась для меня вратами в будущее. Так навсегда сложились крепкие дружеские узы с Чехословакией. Потом – радушие великого мыслителя, Президента Масарика. Будем надеяться, что картины мои в Музее Замка Збраслава уцелели.

Живы ли картины в Белграде, в Загребе? Жива ли Югославская Академия? Я был сердечно тронут избранием в почетные члены и большим крестом Св. Саввы – ведь это весточки от братьев. Жив ли наш кружок в Белграде? Живы ли наши группы в Болгарии, в Варшаве? Все разметал Армагеддон!

Одно нерушимо – братское всеславянское единение. И болгарский народ вернется к нему и вспомнит, как Русь стояла за свободу болгар. Такие вехи нерушимы. Радовался я, когда до войны приехал к нам в Гималаи мой ученик, отличный болгарский художник Георгиев. Жив ли? А сколько дружеских статей было в болгарских журналах, и такие листы не завянут.

Люблю вспоминать и встречи с великим сербским ваятелем Местровичем – он был у нас почетным советником. Где он? Жив ли? Какими средствами послать привет всем братьям, в рассеянии сущим? Но и теперь вспыхивают дорогие весточки.

Чехословацкая газета шлет привет. Министр Ян Масарик телеграфирует: «Примите мои самые лучшие пожелания к Вашему семидесятилетию. Хорошо помню Вашу дружбу с моим отцом и со мною и многими благодарными чехословаками, вспоминающими выставку Ваших произведений в Манесе. Надеюсь увидеть Вас после победы в Праге. Ян Масарик, Министр Иностранных Дел». Истинно, и мы все хотели бы встретиться, да еще в Праге, в самой Златой Праге, ставшей так неразрывной с народом русским. Кто знает – многи пути человеческие, отчего не прилететь и в братскую Злату Прагу?!

И еще веха. В Париже французы устроили общество «Люзас», посвященное славянам-лужичанам, уже давно изнывающим под германским ярмом. Выбрали в почетные члены, ибо знали, как близко мне все, до славян касаемое. Наш Святослав был президентом Американской секции «Люзаса». Мадам де Во-Фалипо много потрудилась, изыскивая данные об этой древнеславянской ветви, и материалы были значительны. Несмотря на всякие утеснения лужичане сохранили свою славянскую сущность и свято помнят о своем славянстве. Поучительно убеждаться, как прочны славянские ветви. Так, в самом Бранденбурге уцелели славянские народные обычаи, даже больше уцелели, нежели в русской деревне в Потсдаме, где только русские имена остались.

Много где можно найти следы всеславянства. Далеко ходили славяне. Афанасий Тверитянин в Индии. Долгорукий при Акбаре. Анна Ярославна – королева Франции. Ее сестры – королевы Венгрии и Скандинавии. Роксана, поповна из Подолья – султанша Сулеймана Великолепного. Куда заходили новугородцы! Аляска, Галапагос, Гаваи, Калифорния – форт Росс – дружественный подарок Америке. И нет таких дальних гор и островов, где бы не нашлось памятки славянской. Даже в нашей долине в Кулуте первый насельник был русский. Не перечесть! «Победа Александра Невского» теперь в Индоре. Моя «Земля всеславянская» широко обошла Индию. Много вех! Из-под скрыни поднимается крепкая поросль. Всеславянский Комитет широко соберет вести о всех славянах, о всех делах славянских.

Вспомним Боривоя:

 

«И внезапно, где играют всплески

белые прибоя,

Из-за мыса выбегают волнорезы

Боривоя.

Расписными парусами море

синее покрыто.

Развелось по ветру знамя из

божницы Световита.

Плещут весла, блещут брони,

Топоры звенят стальные

И, как бешеные кони, ржут

волынки боевые.

И начальным правя дубом

Сам в чешуйчатой рубахе

Боривой кивает чубом.

……………………

Я вернулся из Анконы,

Где поля от крови рдеют,

Но немецкие знамена

Над стенами уж не веют.

 

И от Бодричей до Ретры

От Осны до Дубовика

Всюду весть разносят ветры

О победе той великой».

 

5 июня 1944 г.

Публикуется по изданию: Н. К. Рерих. "Россия". М.: МЦР, 1992.

 

 

Культура

(15.06.1944)

Как Ваши болящие? У нас лазарет все еще не кончился. Светик почти поправился, но Е.И. все еще не может оправиться от кашля – особенно по ночам и утром. За эти дни болела и Рая. Был сильный гастритоэнтерит. Но теперь она оправляется. Многое необычно. Вот и погода особенная. Ночью бывает всего 10° Цельсия и после полудня – ливни, вихрь, гроза, град. Для Июня все это необычно.

На днях выйдет второе издание Конлана. Попрошу друзей, не смогут ли они переслать Вам несколько экземпляров. Только подумать, что это письмо дойдет к Вам к концу Июля! Значит, Вы мыслите уже о будущем сезоне. Какие события происходят! И какие еще произойдут, пока долетит письмо. И подвиги, и ужасы, и горе – только счастье еще не брезжит. За пять лет ужасов что сделается с сознанием человеческим? Кроме самой войны – разорение, разруха, эпидемии, одичание... И чем же залечивать все эти несносные раны? Только развитием Культуры.

Война подтвердила многие старые истины. Между прочим, события еще напомнили, что одни защитные действия без наступательных ведут к поражению. Как бы ни были укреплены защитные силы, они все-таки будут сломлены, если не смогут перейти в наступление. Суворов знал ценность наступления. Так и во всем, во всей жизненной борьбе. Во имя блага будьте воителями! Не сидите взаперти за стенами крепости, но выходите бодро в чисто поле. Пусть каждая разрушительная злоба получит удар заслуженный.

Спасибо Валентине за ее статью «Общее благо». Пусть она сеет такие добрые зовы. Ведь кто-то и где-то усвоит ее призывы. Наверно, она никогда не узнает, кому помогли ее писания – это общая участь. Но тоже знаем, что где-то добрый посев даст всход и урожай. Вот если бы побольше таких сотрудников и каждый на своей ниве утвердил бы добро! Нельзя ли от Д. узнать побольше о его свидании с Б.К.? Ведь нужно же как-то раскрыть сию тайну. Не мог же Б.К. провалиться беспричинно! Юрий получил письмо Зины. Так хочется, чтобы его посылка дошла и получила бы следствия. А то, точно в пропасть, все проваливается. Приложение «Славяне» перешлите председателю Всеславянского Комитета. Лучше пошлите сами непосредственно и для ответа дайте адрес АРКА; скажите, что шлете по моему желанию, и попросите подтвердить получение. Прилагаю адрес редакции журнала: «Славяне», улица Кропоткина, 10.

Вот Рим оказался примером, как Культура, Религия, Искусство являются подлинными охранителями. Среди ярых битв Рим невредим, ибо обе стороны не хотели его повреждать. Значит, все дело прежде всего в добром желании. Знамя-охранитель культурных сокровищ незримо веяло над Римом. Даже жестокость и дикость преклонились перед высокими достижениями. Помните, некоторые невежды нам говорили, что во время военных действий ничто не спасет памятники гения человеческого. Но вот достаточно было захотеть, и Рим невредим. Так и запишем о примере победы Культуры. Вообще все события лишь подтверждают, насколько наши предложения были своевременны и выполнимы.

Итак, опять – вперед и вперед! Передайте мой привет Норман Бел-Геддесу. Каков он теперь? О нем я сохранил добрую память. Друзьям, сотрудникам душевный привет.

 

15 июня 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Русский век

«Красная Звезда» приводит слова американского Х.С. Монитора, что грядущая эпоха будет русским веком. И вот все, что предчувствовалось, все, что казалось – все становится явью. Русский подвиг, русский труд, русская смекалка преобороли все трудности и победно преуспели.

Произошло явление, неслыханное в истории человечества. Друзья всемирно наросли. Враги ахнули и поникли. Злые критиканы прикусили свой ядовитый язык. Не только преуспела Русь на бранных полях славы, она успела в трудах и среди военных тягот теперь же строиться и ковать прекрасное будущее.

И все такое неслыханное достижение творится самобытно, своими особыми народными путями. Многие народы прислушались к действу русскому и приходят к тем же решениям.

Тридцать лет тому, как на Почаевской мозаике мне захотелось созвать сонм русских воителей. Так над западным входом собрались славные воины, ставшие крепким дозором. Скоро от Запада пришел враг. Враг всякой Руси, враг всех народов русских. Но просчитался враг, жестоко просчитался, ибо не понял сущности народа русского.

Померялся русский богатырь с врагом страшным и одолел его. Мстислав Удалой грянул оземь косожского богатыря Редедю. И Мономах выходил на единоборства. И ополчалась Русь на Куликовом поле... Да что перечислять! Народ русский научился ценить прошлое. По завету Ленина русский народ сбережет достижения старого знания, без них новой Культуры не построить. «Знать, знать, знать». «Учиться, учиться, учиться».

На Руси будет праздник. Позовет к нему народ всех, кто принес пользу Руси. Взаимно улыбкою обменяются сотрудники всех веков. Для русского века потребуется неограниченное знание. Вся всенародная польза будет собрана. Все русские открытия вспомянутся. И первопечатник Федоров и все безвестные изобретатели и исследователи будут вновь открыты и добром помянуты. Перемигнется народ со всеми, кто сеял добро.

К русскому веку русский народ может показать много былых достижений. А все русские подвиги нынешних дней славно возвысятся на празднике русского века. И ведь не сами выдумали такое будущее. Из-за океана увиделось предначертание судьбы русской. Русский век!

 

17 июня 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

На вышке

«На вышке бывает холодно, – рассказывал наблюдатель, – так пронзительно холодно, а шевелиться нельзя. Делаешься не человеком, а мохнатым комом хвои на вершине косматой сосны. Не знаешь, неужели в этом полузамершем бездействии заключена важнейшая задача?!

Тоненький, неживой проводок напоминает о напряженном действии там, внизу, за лесом. Там чье-то ухо должно ловить мои краткие указания, будет верить им. Может быть, тысячи людей будут спасены единым словом. Если оно, это жданное слово, не придет, то и без него самое молчание окажется кому-то спасительным.

Но пока холодно на вышке. Точно забытый, точно покинутый, точно ненужный! Шальной снаряд может скосить и всю сосну и охапку защитной хвои. Тогда-то дела совершатся и без провода. Может быть, еще лучше совершатся, а вышка окажется вообще ненужной. Тягостно чувство ненужности.

Кто знает, не ушли ли вообще? Не переменилось ли вообще построение? Не забыли ли об одинокой вышке? И знаю, что не забудут, знаю, что вышка эта очень нужна. Но холодно на вышке. Ветер пронзителен...

Балагуры грегочат: «Эй вы, аисты на крыше! Мы тут гранаты кидаем, а вы шишками сосновыми бросаетесь». Засмеют, не понимают значения вышки. Не знают, как одиноко на вышках.

Забытые! И знаешь, что нужен, а все же подчас накипает какая-то ненужность. Поди уговори себя, что и в молчании держишь нужнейший дозор...»

Много вышек в жизни. Многие нужнейшие держатся дозоры. Приносится неотложная польза. Только при всем том бывает на вышках одиноко. Слышите ли? Отзоветесь ли?

 

Великая годовщина. Три года войны. Три года героических подвигов. Три года народных испытаний и преуспеяний. Победы, русские победы гремят. От Гималаев сердечный привет Народу Русскому.

 

22 июня 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

Сбережем

Ваша весточка к Юрию была от 24 Апреля, с тех пор писем не было. Конечно, и Зина была больна и операция С.М. А может быть, и письмо пропало! Вот эскизы к «Половецкому стану», по-видимому, еще не дошли. Все теперь необычно.

Погода совсем особенная. После полудня вихрь, снег на горах, в комнатах 69°, а сейчас пришла жара. Повсюду все особенное. Исландия отделилась от Дании. Эфиопия порвала договор с Англией. В воздухе какие-то «адские псы»-роботы. Де Голль мутит. Сколько гибели!

Я все-таки еще раз написал Б.К. Может быть, дойдет?! Может быть, и Вы что-нибудь узнаете? Ведь Б.К. сам начал переписку, и что же такое могло случиться с тех пор? Вот Юрий получил письмо от русского ученого из Лондона. Из письма видно, что тот пишет туда же, где Б.К., и получает оттуда ответы. Премудрый Эдин, разреши сию загадку!

Как-то Вы спрашивали о здешних журналах, где я работал. Прилагаю список пятидесяти двух журналов и газет в Индии – в них писал я за эти годы. В некоторых – иногда, а в других ежемесячно долгое время. Сеялись зерна Культуры, дружбы, взаимопонимания, сотрудничества. И никогда не знаешь, где окажется лучший урожай. Обычно нежданно поднимаются эти посевы. Все это Вы нe раз испытывали. Значит, и в грозу и в ливень спешите в трудовой путь, если знаете добрую цель. Наблюдайте не только за грабителями, но и за их покровителем. Читаем о нем и улыбаемся – какие негодные средства!

Я дал Ваш адрес некоему Турнеру в С.Луи, не пригодится ли? Пришлите парочку маленьких монографий «Корона Мунди», хотя, видимо, многое теряется, но, может быть, дойдет. А теряется не только заграничное, но и здешнее. Валентина Леонид[овна] прислала свою и мальчика фотографию – спасибо скажите от нас, когда будете писать.

Интересно справиться в библиотеке Конгресса Нью-Йорка и других, какие русские журналы у них хранятся. Такие журналы, как «Мир Искусства», «Аполлон», «Весы», «Золотое руно», «Искусство и художественная промышленность», «Художественные сокровища России», «Искусство» (Москва), «Старые годы» и другие отображают целую эпоху истории искусства. Если русские отделы в музеях и в библиотеках должны развиваться, то прежде всего все касаемое до творчества Руси должно быть собираемо. Может быть, полезно от АРКА послать в библиотеки вопросный лист с перечислением названных журналов. Вся жизнь должна быть заботливо охранена деятельностью АРКА. Сейчас, когда столько разрушено и разграблено врагами, требуется особая бережность ко всему, что еще возможно собрать на пользу будущих поколений. Так и занесите это мое заявление в анналы АРКА.

Вот уж и половина лета. Опять неустанно гремят русские победы. Неутомимость русская потрясающа. Поистине, будущий век будет русским веком. И все, кто приложится к этому веку, да будут благословенны. Для Ваших сведений будет интересно, что в Туммапади Санджива Дев 14 и 15 Июня прочел две лекции «Р. – победитель тьмы и инерции» и «Р. – преобразитель хаоса в Космос» (по-тамильски) в местном Обществе Друзей Советского Союза. Мысли наши с Вами, милые дозорные. Пусть с Ваших вышек хорошее досмотрится. Привет, сердечный привет всем сотрудникам-друзьям.

 

1 июля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

In India66

«The Twentieth Century», «The Modern Review», «The Scholar», «The Hindustan Review», «The Vision», «Peace», «Mira», «Kalyan», «Saqi», «Prabudha Bharta», «Vedanta Kesari», «Kumar», «Maha Bodhi», «The Buddhist», «The Leader», «Art and Culture», «Culture», «The Divine Life», «The Young Builder», «The Educational Review», «The Malabar Herald», «The Dawn of India», «All India Weekly», «College Magazine», «The Hindoosthan», «Sanket», «Roshini», «Czechoslovak», «The Theosophist», «Outlook», «Viswa Bharti», «Mysindia», «The Cochin Argus», «The Sri Chitra Yugam», «Navajeevan», «Free India», «Pen-Friend», «The Bosat», «Young Ceylon», «The Indian Review», «The Comrade», «East & West», «The Holkar College Times», «Dawn», «The Field-Madras», «The Scout», «The New-Outlook», «Upasana», «The Old College», «Kalpaka», «Review of Philosophy and Religion»67.

 

 

Каменный век

Спрашиваете, отчего мы углубились именно в каменный век, изучали его и собирали. Причин несколько. Красота камня, высокое качество отделки его, малоизученность русского каменного века, наконец, таинственная международность культуры камня.

Разве не удивительна тождественность культуры каменного века во всех частях света? Повсюду встречаете ту же технику, тончайшую, доселе не разгаданную. Кроме множества находок в пределах России, мы собирали каменные поделки во Франции, в Швейцарии, в Италии, в Египте, в Монголии, в Китае, в Индии, в Америке... Только сопоставляя, можно было изумляться общечеловечностью творчества, давшего одинаковую и неповторимую технику каменного обихода.

Поистине, поразительна «международность» мысли и воли, приведшей самых различных насельников к единообразному творческому выражению. Не было путей сообщения, молчали все надземные каналы, а человек творил единообразно. Такая международность мало отмечена в литературе.

Каменный век вообще оставался в пренебрежении. Точно в нем не были заключены глубокие проблемы биологии и психологии. По современным вырожденцам-дикарям приписывали дикость и всему каменному веку – вернее, всем неисчислимым каменным векам. Так ли? Изящная техника, высокая пропорция поделок говорят о другом.

По сравнению с неисчетными каменными тысячелетиями кажутся мимолетными века металла. Таинственность, неразгаданность привлекает. Радует высокая техника каменная. Все предложенные разгадки ее пока не помогают, ибо сами разгадчики не могут произвести камень о камень ничего подобного.

Древний не только умел осилить изящество техники, он знал и ценил качество материала, и в этом было выражено врожденное чувство красоты. А там, где это высокое чувство проявляется, там уже не дикость, но своеобразная Культура.

Где теперь все наши каменные собрания? Мелькнул нелепый слух, что их выбросили в Мойку. Всяко бывало! Это уже палеолит! Впрочем, Эренбург пишет: «Теперь мы научились ценить наше прошлое».

 

7 июля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Впервые: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974. Было опубликовано с сокращениями.

 

Терпите

Пришли письма Зины от 18 Мая и 28 Мая. Душою болели мы, читая о болезни Зины и С.М. Как это все прискорбно! Обеспокоило нас и письмо Катрин от 1 Июня. Пишет, что Зина выглядит очень утомленной, а С.М. очень болезненной. Все это печально. Спасибо доброй Лерер за ее сердечное письмо. Вот таких бы сотрудников, а то всякие староселы – только чучела.

Не удивило нас известие о Лансере, Грабаре, Юоне – говорят, что зависть родилась раньше человеческого рода. Как раз об этих трех я очень хорошо писал, а в свое время и добро им делал! Пришлите их писанину. Какая чепуха с мясинскими эскизами!! Вы правы, указав, что консула здесь нет, и пока мы обернемся с ним, пройдут месяцы. Поэтому спешу теперь же послать инвойс68 и свидетельство оригинальности, подписанное здешним магистратом. Пока, может быть, и оно поможет. Пишу кратко, чтобы письмо скорее до Вас дошло. Спасибо Муромцеву за холст и за краски – конечно, краски в порошке. Сколько они стоят, почем холст? Сообщим дальнейшее, как только получим эту посылку. Из США пришло приглашение биософов подписаться на их журнал, и кого же видим во главе их списка? – хоршевского покровителя. Надо их опасаться!

В Аллахабадском клубе Рабиндранат Деб читал и напечатал лекцию обо мне – вот еще новый друг. Кто он, – еще не знаю. Такие самородки бывают очень интересны. Вот бы и к Вам такие же помощники. Между прочим, когда я писал Вам о заместителях, имелась в виду Картинная Корпорация, а не издательство. По-видимому, Катрин думает, что имелось в виду издательство, но я писал именно о Картинной Корпорации, чтобы еще крепче оградиться от зловредного трио69. Так и сделайте, не откладывая. В свое время и Сутро и Стокc очень вовремя подумали о заместителях в шерах70. Воображаем, как негодовало трио. Относительно выборов – размещайтесь, как удобнее. Мы уверены, что Вы сделаете, как лучше, по местным условиям. Нам писали из Карачи, что было московское радио, что астрономы установили, что жители Марса усиленно ищут сношений с другими планетами. Не слыхали ли Вы чего о такой «сенсации»?

А победы гремят, и скоро та «Слава» окажется устаревшей. Потребуется писать о новой, великой Славе. Вы хорошо делаете, продолжая сношения с ВОКС. Если и происходят, как Вы пишете, временами перебои и неразбериха, то ведь время-то какое! Вся планета в перебоях! Токи тяжкие, потому всячески берегите здоровье, не переутомляйтесь. А Вы скажете, а как же быть-то? Откуда людей взять? Да, насчет людей всюду плохо. Тяжка ноша мира сего. Да будет же Вам хорошо! Да будет Вам и всем друзьям получше, полегче!

 

15 июля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Отвечаю

Дорогой Игорь,

Рады были мы получить Твою добрую Апрельскую весть. Шла она кружно через Вашингтонское Посольство, через нашу АРКА, и, наконец, долетела в Индию в наш горный Наггар. А в Индию мы причалили уже двадцать лет тому исполнилось. Конечно, письмо Твое, о котором Ты поминаешь, не дошло – вообще многое теряется.

Ты пишешь о приезде нашем. Думается, сейчас должны собраться все культурные силы, чтобы приобщиться к общей восстановительной работе после всех зверских немецких разрушений. И мы все четверо готовы потрудиться для блага Родины. Сношений мы не прерывали, каждый в своей области. Так и скажи друзьям-художникам. За это время много чего наработано и изучено. В Индии, кроме моих гималайских картин, останутся и русские картины: «Александр Невский», «Ярослав Мудрый», «Новая Земля», «И открываем», «Борис и Глеб», «Нередица», «Новгородцы». Пусть и такие вестники русской Культуры живут. Здесь так много друзей всего русского! Да и везде их много. Блистательными подвигами Русь со всеми народами Союза показала всему миру, на какие высокие достижения способен народ. Мы были рады, что удалось и в Красный Крест вложить нашу лепту. Кроме того, Вашингтонское Посольство переслало в ВОКС мой манускрипт «Слава» в пользу Красного Креста, но о дальнейшем ничего не знаю.

Слушаем московские радио. Радуемся Твоим преуспеяниям. Как хорошо Ты сказал о культурности русского воинства. Воины – охранители Культуры – как это прекрасно! Елена Ивановна часто поминает Твою супругу – очень она ей понравилась – привет! Привет всем друзьям. Итак, помни, что мы готовы потрудиться вместе – клич кликните! Пиши и прямо: Наггар, Пенджаб, Брит[анская] Индия и через Америку – двойным путем вернее дойдет. Потрудимся во славу любимой Родины.

 

26 июля 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Спешно

(01.08.1944)

Прилетело письмо Ваше с письмом И. Гр. Все это весьма показательно, и, вероятно, беседа с Базыкиным даст новые горизонты. Спешат события, и дозор особенно нужен. По письму Вашему видим, что Вы все это учитываете. Хорошо, что староселье отчалило. Никакой пользы оно не приносило. Только прочли, что хоршевскии покровитель не будет избран. Это тоже показательно – так и должно было случиться. Особенно нужно теперь наблюсти, чтобы при уходе не произошло вредительства. Во всяком случае, вещи задвигались.

Хорошо, что Вы делаете постоянную выставку в помещении АРКА. Это еще больше централизует деятельность и дает Вам возможность новых бесед и сближений. Так и объясните, что это делается во благо. Конечно, при случае могут быть и выставки вроде устраиваемых нашей доброй Лерер, если они не вызывают особых трат и хлопот. Святослав пишет о своей выставке. Воображаем, сколько Вы имеете значительных местных сведений. Наблюдайте – все это показательно.

Русские победы прямо поразительны! Каждый день занимаются сотни мест – какая неистощимая энергия! Не было ли вестей от ВОКС? Странно, что из посещения Д. ничего не вышло. Странно, что Б.К. не воспользовался такой оказией. Послали мы телеграмму к столетию со дня рождения Репина – авось дойдет. События спешат. С прошлым письмом мы послали Вам инвойс и сертификат об оригинальности эскизов «Половецкого стана», засвидетельствованные местным магистратом. Теперь мы достали консульские бланки, заполнили их и послали в Бомбей через одного приятеля, там живущего. Просили, если консул подпишет, переслать воздушной почтой Вам. Посмотрим, как выйдет – бывает много рутины. Вообще эти злосчастные эскизы и здесь и у Вас только хлопоты причиняют. Будем надеяться, что в конце польза получится. Так же странно и с посылкою красок – ведь парсель71 идет до 20 фунтов. Почему же в 18 фунтов не принимают? Глубоко понимаем, как Вам трудно на безлюдье. И даже те, кто мог бы сотрудничать, где-то за городом. Но события спешат, а с ними и многое поспешит. Хоть бы болезни Вас не тревожили!

Приветы всем добрым друзьям.

Сердечно...

 

1 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Репин

В дни блистательных побед нашей Родины, в дни восстановительного строения, в дни новых великих достижений народов Союза приходит весть о чествовании столетия со дня рождения нашего славного художника Репина. Народы Союза воздают честь великому мастеру повсеместно, тем вписывают прекрасную страницу русской Культуры.

Каждому из нас от малых лет имя Репина было драгоценно. Каждая подробность его творчества любовно обсуждалась и запоминалась. Стасов значительно поднимал палец и внушительно твердил: «Гаршин – для сына Грозного». Не было дома, где бы не было воспроизведений картин Ильи Ефимовича. Это были не случайные гости, но народная гордость хранила бережно эти вехи жизни народа русского. «Бурлаки», «Не ждали», «Крестный ход», «Грозный», «Царевна Софья», «Запорожцы» – целый ряд творений, и каждое из них переворачивает страницу истории русского искусства. И сама творческая жизнь мастера, его уменье трудиться не покладая рук, его уход в Пенаты, его вегетарианство, его писания – все это необычное и крупное дает яркий облик великого художника. Толстой говорил: «Не могу молчать». Так же и Репин не мог молчать и брался за перо, чтобы сказать на общую пользу. Портреты Репина составляли целую историческую галерею.

Жаль, что в Париже остался превосходный карандашный портрет молодого Серова. Надеюсь, он сохранился, а хотелось бы иметь его здесь, в Гималаях. Много встреч было с Ильей Ефимовичем. Первая была в его мастерской у Калинкина моста. Повез показать ему эскизы и этюды. Ласковый мастер сказал многое доброе. В Академии шептали: «Сам Репин здесь». И вот в этом «сам» звучало высшее уважение.

Репиным была отображена атмосфера дома Толстого, и тоже сам великий глубоко говорил о Репине, когда Стасов и Римский-Корсаков свезли меня после моего «Гонца». Толстой спрашивал: «А Репин одобрил?» Хотел Илья Ефимович, чтобы я был в его мастерской, и Матэ передал мне об этом.

Не только в Академии, но и в Обществе Поощрения Художеств мы постоянно встречались. И опять пробегал шепот: «Сегодня доставили репинскую картину!» И бежали смотреть. Все чуяли нечто значительное. Когда-то на улицах Питера можно было встретить Пушкина и Гоголя, а теперь кивали друг другу: «Смотри, вон проехал Репин!» Когда пронеслась весть, что рука дикого вандала изрезала «Грозного», какое всеобщее негодование вспыхнуло! Конечно, всюду имеются вандалы. Итальянцы жгли Леонардо. В Лондоне английская рука изуродовала картину Сарджента, в Париже француз изрезал Милле. Теперь немцы выказали зверский вандализм, уничтожая русские сокровища. Еще недалеко ушли люди от зверя.

Как прекрасно, что трудовые народы Союза почтили память великого творца! Почтили не только официально, но сердечно. Состав Комитета свидетельствует, как дружно сошлись лучшие художники и писатели, чтобы еще раз поклониться нашему великому русскому мастеру. Говорили, что Пенаты разрушены финнами и немцами. Отвратительны такие злобные, бессмысленные разрушения. Но русский народ создаст новые нерушимые пенаты.

В Гималаях сегодня мы побеседуем о Репине, помянем добром, скажем: слава великому художнику! Слава великому народу, хранящему свое культурное достояние!

 

4 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

Впервые: «Наш современник», 1967, №7. Было опубликовано с сокращениями.

 

Прекрасный путь

Слышится от лучших людей: «Единственный жизненный пример – Россия. У всех на глазах страна преодолела все трудности. Победила сильнейшего врага. Разрешила вопрос о безработных, о стачках. Излечила биржевую язву. Обновила религию. Помыслила о Культуре. Возвысила значение науки и искусства. Писатели уважаются. Артисты поднимают народное сознание. Труд оценен по качеству. Охранено народное здоровье. Усилено образование. Женщина возвышена и призвана к великой работе. Возвеличено материнство. Немедленно после изгнания немцев и их прислужников народ взялся за восстановление всех разрушений. Народ оценил свое славное прошлое. Народ вознес героев своих. Народ выказал истинную любовь к своей Родине. Народ явил высшее самопожертвование. Подвиг, славнейший русский подвиг, вписан во всемирную историю. Народы пойдут за примером Руси, ибо народ огненно запечатлел подвиг труда и славы».

Много восторженных оценок высказано за это время. Поистине, русский великий подвиг всемирно показал, какие достижения возможны в жизни, на глазах у всех. Не отвлеченные конференции, не мертворожденные постановления, но жизненная очевидная победа увенчала народ русский.

Пришло время пересмотреть, где истинные друзья, всегда понимавшие русские народные сокровища, а где подхалимы, в силу необходимости преклонившиеся перед русскою мощью. Легко теперь уверовать в русскую наглядную всем победу. Но не ценно такое запоздалое уверование. Крепка та дружба, которая явлена в самые трудные дни. А ведь тогда маловеры ожидали разгром. Сколько было позорных шепотов и разговорчиков предательских!

Легко теперь веришь в русскую победу, когда наше воинство прошло победно от Сталинграда, от Грозного до Варшавы. Прикиньте этот путь на Запад от Варшавы и подумайте, куда упадет конец циркуля. Какие грозные бои, сколько сопротивления сломлено! Сколько труда самоотверженного, безымянного положено во славу великой Родины! Прекрасен путь народа русского.

 

8 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: «Аврора», 1970, №5.

 

Шестой год

Писем Ваших за это время не было. Вообще уже более недели у нас не было ни почты, ни телеграмм. Прямо водное бедствие – на дороге неслыханные обвалы, снесено тридцать два моста, а далее три железнодорожных. Убиты люди и животные. Говорят, что даже временные исправления потребует не менее месяца. Дошло ли мое письмо в Карачи для консула? Не могут Вас притеснять со сроками, когда происходят такие бедствия. Что поделаешь, когда почта скончалась. А ведь городские жители и не представляют себе таких негаданных бедствий. За наше время здесь ничего подобного не случалось. От Рокфеллеровского Музея прислали просьбу о пожертвовании. Если уже Рокфеллер просит о пособии – такое особенно забавно.

С эскизами волокита продолжается. Бомбейский консул отказал, теперь мы послали в Карачи – вот тоже напасть! Бомбейский консул нашел причину своего отказа в том, что Наггар принадлежит к Карачи. Консул неправ, ибо мы всегда посылали картины через Бомбей. Посмотрим, что выдумают в Карачи. Любопытно, что понудило староселье именно теперь отчалить? Факт хороший, но почему посреди лета? Нет ли в этом чего-то показательного? Не знаем, дошли ли наши телеграммы в Москву к репинскому столетию и к Грабарю. Назад не вернулись. Впрочем, теперь многое, даже заказное, назад не возвращается, но и ответа нет. Не знаешь, где и что пропало?!

Если Мясин захочет фотографировать эскизы – разрешите, но тогда нужно стекло снять и фильмы ортохроматические. У нас здесь таких фильм уже давно нет. Не раз слышали: «Отчего не снимите хороших фото с картин?» Сами знаем, насколько картина искажается скверными снимками, лучше и вовсе не снимать. Но ведь в наших горах нет ничего, да и в городах здешних фотографы неудачны. Постоянно слышим – нет ли фото с последних картин, а где их взять? Воображаю, сколько у Вас сведений о хоршевском покровителе, ведь и Жин может о нем слышать, да и сказать. Теперь столько поворотных рычагов задвигалось – только усмотреть. В Археологическом институте были две моих картины – «Три меча» и «Менгиры». Так как там, наверно, публика археологическая, то попросите их к себе на выставку, а там, может быть, у Вас и останутся. Мои листы «Подвиг», «Крылья победы», «Сибирь» идут в южно-индийской газете – так расходятся добрые слова о русском народе и творят новых друзей. Непонятно, почему Вы не получаете сведений о «Славе»? Если, по нынешним обстоятельствам, ее не могут печатать, то нужно известить. Может быть, мы могли бы издать ее в другом месте! «Слава» для доброго дела предназначена. Придет к Вам эта весточка уже на шестом году войны. Подумать только, что пойдет шестой год человеческого братоубийства! Но пусть это будет последним годом. Пусть Вам будет получше среди всех трудов и треволнений. Да будет Вам хорошо! Да будет миру хорошо!

 

15 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Срывы

Когда Третьяков купил «Гонца» и узнал, что эта картина является частью целой серии «Славяне», он просил прежде всего показать ему остальные. Не суждено было – через год он умер.

Этюды русской старины были приобретены Государем для музея. В тот же день началась японская война и все отложилось. Жаль, памятки о наших народных сокровищах были бы очень уместны. Ведь тогда еще не было принято ценить народное достояние.

Не состоялась роспись в Пархомовке – теперь часть эскизов в Лувре. Из-за войны немецкой прервалась роспись в Талашкине. Из-за безденежья остановилась раскопка новгородского кремля. Из-за банкротства С. не состоялись панно в Лондоне. Из-за банкротства Бичама лопнули «Царь Салтан», «Садко», «Золотой петушок».

Не состоялась большая выставка в Малом Дворце Искусств в Париже, предложенная муниципалитетом. Это уже по нашей вине – спешили в Индию. Из-за отъезда в Монголию расцвело жульничество Хорша. Не состоялась уже объявленная Брентано монография, составленная Коганом, не знаю, по чьей вине. По злобе Коровина не вышла «Валькирия» в Мариинском Театре. Пришлось отнять эскизы к «Мален» в Москве, иначе вообще могли пропасть. Серов хотел купить «У Дивьего камня» для Третьяковки.

Можно вспоминать многие срывы. Многое полезное не состоялось по разным причинам. Вот и теперь знаем ли мы, что с музеем в Брюгге, что в Праге, в Белграде, в Загребе, в Париже, в Риге? А ведь в Риге было сорок шесть картин и склад книг. Может быть, какой-нибудь немецкий Маслов уничтожил все, как случилось в Ленинграде с «Керженцем» и с «Казанью». Прямо непонятен этот дикий вандализм над народным достоянием. «Керженец» и «Казань» были неплохи, были одобрены в Швеции и в Париже. Дягилев писал, что много раз по желанию публики поднимали занавес – еще раз посмотреть на «Керженец». И вдруг после одобрений – вандализм! Дико! Живы ли эскизы к «Керженцу» и к «Казани», бывшие в Правлении Московского-Казанской дороги? Грабарь пишет, что наше собрание картин поступило в Эрмитаж. А как же один американец купил в Вене у антиквара нашего «Дрохолота»? И не запомнить теперь всех – около пяти сотен. А где двенадцать картин, присланных нами из Сердоболя? А где восемь картин, привезенных нами в Москву в 1926-м? А где «Змей» из Музея Академии Художеств? А где девять картин из Музея Общества Поощрения Художеств? Много чего. «Небось, очень жалеете о срывах?» «Жалеть – не жалею, но удивляюсь».

«Беда не приходит одна, ну да ведь и счастье не ходит в одиночку».

 

20 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Битва

Один здешний автор С.Д. пишет: «Наверно, я не знаю многого из жизни Р.72, может быть, не знаю большей части ее, но и то, что знаю, говорит мне, что жизнь Гурудева есть постоянная, нескончаемая битва. Р. умеет оборонять высокие идеалы и, обороняя, переходит в наступления, выигрывая свои культурные сражения.

Ни годы, ни сложные обстоятельства не уменьшают творческую энергию мастера. Он умеет ждать, он полон терпения, чтобы тем полнее отразить вражеские нападения. Клевету он отбивает мастерскими, убедительными примерами своего труда.

По-видимому, нет дня, когда бы Р. не трудился, не создавал чего-то прекрасного и полезного. Он знает твердо, что земная жизнь есть непрестанная битва. Мастер претворяет в действительность завет: «Благословенны препятствия – ими мы растем».

Автор сказал о битве правильно. Всю жизнь боролись и бились. Победы давались нелегко, но тем они были нам ценнее. Автор многого не знает и не может знать далекой борьбы. Да и свои-то авторы вследствие многих наших странствий тоже не могут усмотреть весь путь.

Странно, всегда мечтали о мире, о мире всего мира, а жизнь вела битвами, какими разнообразными битвами! Иной раз казалось, неужели нельзя было обойтись без того или иного сражения? Но нет, ведь не мы искали битвы, а она надвигалась неизбежно. И как говорил один наш друг: «Нужно защищаться».

Одна оборона бессильна, значит, приходилось наступать и действовать. Наверно, благословенно это действие, когда, подобно Дмитрию Донскому, можно ответить Преподобному Сергию: «Все средства к миру исчерпаны». И ответ был: «Тогда победишь!»

Чего только не было! Всякие враги нападали, всякие грабители ограбляли, угрожали, разрушали. И опять битва становилась неизбежной. А злоречие-то! А зависти-то, зависти сколько! Правильно Бальзак заметил: «Как объяснишь существование зависти? Порока, не приносящего никакой выгоды»! А клеветы, клеветы-то сколько! Однажды Куинджи сказал клеветникам: «Сами не замечаете, как сделали Р. не только всемогущим, но и вездесущим».

Лучше и не вспоминать. Сколько раз говоришь себе – не вспоминать о былых битвах, а вот объявится писатель и снова к слову придется. Нужно смотреть лишь вперед. Смотреть зорко и радостно. Кладоискатели учили: «А будешь брать клад – не оборачивайся».

 

24 августа 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Поспешим

От Вас не было вестей, впрочем, последнее письмо было от 28 Июня – значит, и следующего еще не могло быть. Дни полны событиями. Развязка войны приблизилась. Значит, и новое будущее приблизилось. И в самые трудные дни будем твердо мыслить о светлом будущем. Мы всегда о нем знали.

По-видимому, консул в Карачи даст инвойс, и пакет будет Вам послан воздухом прямо из Карачи. Заказным пакетом я выслал Вам пять листов (декорации и костюмы) к «Весне Священной» для Мясина. Прилагаю здесь копию моей декларации – может быть, она Вам потребуется. Вы писали, что менее ста долларов не нуждается в консульском инвойсе – значит, теперь инвойса не нужно. На почте пакет приняли без возражений – будем надеяться, назад не вернется.

Когда будете передавать Мясину «Весну», напомните ему, что идея этого балета была моя, и потому я получал в Париже гонорар не только как художник, но и как либреттист. Последний такой гонорар получил в Париже по моей доверенности Святослав. Как Вы знаете, «Весна» посвящена мне, так значилось и на нотах. Все это любопытно, ибо впоследствии Стравинский где-то писал, что всю идею этого балета он задолго видел во сне. Вдова Нижинского где-то уверяла, что Нижинский видел ранее во сне этот балет. Итак, получилось какое-то таинственное царство «снов». Вот как бывает! В моем записном листе «Зарождение легенд» я вспоминал эти житейские курьезы. Но не мешает напомнить Мясину истину – может быть, он под каким-то ложным впечатлением. Само собой разумеется, что я тревожу старые воспоминания лишь ради истины, а вовсе не для гонорара либреттиста. Вероятно, Мясину для Мексики потребуются правильные биографические сведения, пожалуйста, дайте ему.

Из Аллахабада сообщают, что они готовы немедленно издать «Химават», если только удастся достать разрешение на бумагу. В отчете АРКА можете помянуть, что в прессе Индии прошли мои следующие статьи, посвященные русскому народу: «Подвиг», «Киев», «Новгород Великий», «Горький», «Толстой и Тагор», «Напутствие» (Гоголь), «Пушкин», «Россика», «Русская женщина», «Талашкино», «Державин», «Мусоргский», «Дягилев», «Театр», «Культура», «Московский художественный Театр», «Станиславский», «Монголия», «Любители искусства», «Подземные сокровища», «Крылья Победы», «Сибирь», «Слава», «Русское искусство». Все эти очерки появлялись в различных изданиях, а иногда по два, по три раза, и таким путем множество читателей было осведомлено и творились друзья русского народа. Ведь Культурная ассоциация должна проявляться повсюду. Пусть верные зерна дают добрый урожай! Посылаю Вам прекрасную статью Ильи Эренбурга («Правда») «Мысли о будущем». Все мы порадовались. Тоже пригодилась бы она для АРКА. Вот нашей милой Валентине перевести бы ее! И в Америке и в Индии такая статья принесет много пользы. Знают ли люди о постоянной выставке в АРКА? Новые друзья придут. Был ли Базыкин? Впрочем, у них теперь столько заседаний и комиссий! От Б.К. по-прежнему ни слова. Неужели визит Д. пропал без пользы? Как у Вас-то? Думаем и жалеем. Но события поспешают. Да, да, да, скажите друзьям наши душевные приветы.

 

[1944 г.]

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Преодолевайте

Спасибо за Ваше письмо от 5 Августа. На каждом моем письме я помечаю числа Ваших писем, и таким образом Вам легко судить, все ли Ваши письма дошли. Но срок оборота писем очень велик – от трех до четырех месяцев – принимайте это во внимание. Вы получили нашу телеграмму с приветом Кусевицкому к его семидесятилетию – значит, мы ровесники. Там же сообщили мы о том, что пресловутые, инвойсы, наконец, высланы воздушной почтой шестого Сентября из Карачи Вам. Будем надеяться, что дойдут вовремя; во всяком случае, телеграмма о высылке их – уже доказательство. Прилагаю на всякий случай и заверения нашего магистрата об эскизах «Весны священной», хотя, как Вы ранее писали, они и не потребуются. И эта посылка не без хлопот. Пакет вернули из Бомбея с требованием прислать удостоверение от торговца (дилер) – такая чепуха! Наш бедный почтмейстер совсем с толку сбился, посылая взад и вперед оборванные, грязные пакеты. Неужели опять вернут?! Наверное, Мясин не представляет себе все эти нелепые затруднения. Мало того, что сделать эскизы, мало того – заплатить за посылку, но еще нужно претерпеть всякие необъяснимые нелепости! Спрашивается, причем тут торговец-дилер!? Вот и холст от Муромцева все еще не пришел, а ведь сколько месяцев уже прошло! Не пропал ли?!

Радуемся Вашим сведениям об АРКА – истинно, полезная, добрая, хотя и каменистая пашня! Конечно, полезно включить издательницу «Туморро» в число поч[етных] советников, но сочувствует ли она? Столько всяких праздно болтающих, а как только дойдет до дела, все они прячутся по своим норкам. Попытайте! Сколько сейчас личностей, которые сейчас якобы выказывают дружбу ко всему русскому, но в глубинах своих шепчут иначе. Всяко бывает! Вы, вероятно, читаете журнал «Тайм» – много любопытных осколков. Видели ли от пятого и пятнадцатого Мая? Из ТАССа получили мы «Известия», «Правду», «Красную Звезду», «Журнал Московской Патриархии» и «Славяне». Может быть, и АРКА получает эти материалы? Рано или поздно ВОКС должен Вам ответить о «Славе». Интересно, что Б.К. давал кому-то читать часть этих статей и писал, что эти читатели были в восторге. А ведь он знал, кому давать. Куда же теперь Б.К. пропал? Хорошо, что напоминаете о нем Валентине – привет ей! Итак, «пер аспера ад астра» – преодолевайте и восходите. Спасибо Жину за весточки. Преоборит жена его нездоровье. Всем друзьям сердечный привет. Неустанно будьте на дозоре. Дни событий!

 

15 сентября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Знамя Мира

(24.09.1944)

Книга о Знамени Мира в серии «Библиотека Нового Мира» начала свое хождение. Неожиданны будут пути ее. Вся история этого движения полна неожиданностей. Кто-то проследит эту историю не только по существу идеи, но и по продвижению в разных странах.

Вот на третьей Конференции в Вашингтоне единогласно подписались представители всех тридцати шести участвовавших стран. Затем окончательно закрепили участие в Белом Доме под председательством Рузвельта двадцать две американских республики. Наш французский Комитет писал Председателю Верховного Совета СССР.

В истории движения нужно проследить нарастания, начиная с 1904 года. Все время в журналах, в газетах, в речах обсуждалась идея охраны культурных ценностей. Так шло до 1929 года, когда были предприняты международные меры. Значительны были конференции в Брюгге и в Вашингтоне в 1931, 1932, 1933 годах. Помимо этих конференций, все время шла усиленная переписка. Во многих странах крепло сочувствие.

Все это для летописца показательно. Конечно, кое-кому не по душе было, что идея изошла от русского. А ведь с 1929 до 1939 года до Армагеддона было достаточно времени, чтобы укрепить наш Красный Крест Культуры. Подумайте о жестоких непоправимых разрушениях по всему лицу Европы. В течение войны было много запросов о судьбе договора. Невольно вспоминались благожелательные беседы. Вот президенты Пуанкарэ и Думерг, маршалы Лиотэ и Франше д'Эспере, генерал Гуро, профессора международного права Лапрадель и Лефюр, Масарик, Метерлинк, много опытных деятелей понимали идею, сочувствовали. Как-то будет нынешнее поколение?

Летописцу Культурного движения важны все перипетии. Большой психологический эксперимент. Любопытные наблюдения над человеческим здравомыслием и над людским невежеством и безмыслием. Глубокий опыт для внимательного наблюдателя. А пока еще бомбы сыпятся с неба и гибнут творения гения человеческого. Вот Красный Крест Культуры опять продолжает скорбное свое хождение. Хождение по мукам!

Говорят, что после Армагеддона будет установлен такой прочный мир, что война не будет возможна. Допустим. Но еще некая война неизбежна: война знания против невежества.

Газеты сообщают, что крыши Папской летней резиденции Кастель Гандольфо были ярко окрашены, чтобы предотвратить бомбардировку. Значит, приходят к нашей идее. Когда есть доброе желание, тогда и возможно. Вот Рим, Флоренция, Сиенна уцелели, ибо нашлось доброе желание не разрушать.

Сейчас пришло время многих перемирий и мирных договоров. Пусть в каждом из них будет отведено место о возмещении культурных ценностей. Пусть не только украденное будет отдано в целости, но и поврежденное будет возмещено. В Германии, в Румынии, в Финляндии, в Венгрии – повсюду много художественных ценностей, и народы должны расплатиться ими за свои вандализмы.

«Красная Звезда» от 29 Февраля 1944 г. рассказывает о разрушениях и разгромах киевских культурных сокровищ – соборов, музеев, книгохранилищ. Германия и ее сотрудники должны не только вернуть все похищенное, но и восстановить все в прежнем виде, даже вырезанные фрески должны быть поставлены на прежние места, теми же руками, которые гадили и обезображивали. Нагадившего щенка суют мордою в его «деяния».

Во всех договорах должно быть повелительно сказано о возмещении культурных ценностей. Велико будет воспитательное значение, когда народы услышат властное слово об охранении их культурного достояния.

Именно теперь должен зазвучать приказ о Культуре. Мир, Великий Мир живет там, где обитает истинная Культура.

 

24 сентября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Скоро

Пришло письмо Ваше от 12 Августа. Теперь Вы уже знаете, что инвойсы и свидетельство об оригинальности Вам высланы и от консула и от магистрата. При этом консул письменно заявил, что в случае суммы, меньшей ста долларов, никакого инвойса не требуется – заявлено письменно. Валентина прислала свои отличные статьи. Она талантлива. Привет ей душевный – сеет добро, а в этом сейчас такая нужда. Вот если бы она жила от Вас поблизости!

Наша милая Магдалина Лерер прислала к моему рождению трогательное письмо с очень хорошим воспроизведением Майтрейи. Оказывается, она хороший график. Передайте ей наш сердечный привет: вся моя американская корреспонденция идет через Вас. Магдалина сообщает, что композитор Льюранс посвятил мне свое последнее произведение и посылает его. Наверно, ноты идут пароходом, и нельзя ждать их скоро. Вот и холст от Муромцева все еще не дошел. Последний номер «Тайм» пришел в миниатюрном виде – значит, везде не хватает бумаги. Здешние журналы тоже усохли до неузнаваемости. А ведь это знак печальный – война идет к концу, а тут и культурные проявления тоже пошли к концу! Казалось бы, тут-то о Культуре и вспомнить, а между тем она-то и усыхает. Конечно, война всюду внесла одичание, но всеми лекарствами нужно бороться против такой опасной эпидемии. Человек так склонен к одичанию. Прискорбно! Сколько же миллионов лет еще должно пройти, чтобы сознание человеческое окультурилось? Кроме дикости, еще вспыхивает изуверство. Такая эпидемия очень губительна.

Культурные ячейки – как малые островки среди бурного океана. Того и гляди, что зальет и смоет достижения. Помните, как во время одного землетрясения в Японии остров со старыми храмами окунулся в пучину и вынырнул голый-преголый. Ничего не осталось! Хорошо, если уцелевший человек умеет смотреть лишь вперед. Опять-таки «благословенны препятствия – ими растем».

Через все океаны чуем, как Вам нелегко. К тому же все сотрудники иногородние, а письмами не всегда удастся сообщиться. Да и все ли умеют отвечать немедленно? Нередко даже у хороших людей письма-ответы залеживаются. Но все это надо преобороть. Иногда кажется, что говоришь, как в подушку, и никто не слышит. А потом вдруг окажется, что ветер унес зерна далеко и взошли они в самом нежданном месте. Жизнь! Псалмопевец сказал: «Очи мои возвожу к горам, откуда придет помощь моя». Да – от гор! Иногда мы толкуем: от кого из друзей из освобожденных стран придет первая весточка? Думаем, от того или от другого. А на деле, может быть, от совсем неожиданного. Сейчас опять вернулись из Бомбея злосчастные эскизы «Весны священной» с требованием удостоверения от какого-то мифического торговца (дилера). Вернулись в изодранном виде. Прямо сумасшествие какое-то! Вот вам и Культура! Опять прибрали мы пакет и послали в Бомбей одному приятелю, чтобы он лично побывал в «учреждении» и попытался уладить всю нелепость. Сколько людей приходится беспокоить, сколько переплачивать – наверно, Мясин не воображает, через какие ущелья нелепости проходят безобидные эскизы. А вернулся пакет в таком ужасном виде, что даже доска была расколота. Прямо беда, точно через лапы вандалов прошел!

А события так и спешат! Индийская Академия искусств и литературы просила меня вступить в нее. Полагаю, что сейчас все культурные силы должны объединиться для борьбы против невежества. Так и Вы, все наши милые, всеми силами поддерживайте светлое единение. Да будет Вам хорошо! Радуюсь директорству Мясина. Пусть и еще подойдут даровитые люди. Пусть жалкие злопыхатели гибнут в своем яде. Добро всегда победит. Добро не тлеет, правда не ржавеет.

Прилетела Ваша добрая телеграмма. Книги вышли удачно, глазная операция удачна. Пусть всюду будет удача.

Сердечно ...

 

1 октября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Холст

Сейчас пришли два пакета с холстом. Холст хороший. Большое, большое спасибо. Не знаем, сколько он стоит. Будьте добры, сообщите. Право совестно, что из-за куска холста приходится беспокоить, но положение таково, что каждая малость стала недосягаема.

Вот посылка маленького эскиза, кроме цензуры, требует еще особое экспортное разрешение, а теперь еще новость: на посылке должна быть печать от банка. Что общего между рисунком костюма и банковской печатью?

Особенно обидно, когда всякие затруднения пресекают Культурную деятельность. И без того война внесла столько одичания, а тут еще каждое культурное проявление усыхает. А каково все отражается на молодежи! Каждая болезнь истощает надолго, а тем более болезнь Культуры залечивается трудно. Долго я был в школьном деле и знаю, что малейшее понижение уровня уже трудно побеждаемо.

Переживем! Трудимся, насколько обстоятельства позволяют. Как хорошо, что Вы все работаете на культурной пашне. В работе забываются всякие тернии. Обидно, что переписка с Москвою так затруднительна. Непонятно, отчего письма от Б.К. прекратились с конца 1942-го. По последнему письму было ясно, что через несколько дней последует продолжение, и вдруг все пресеклось. Казалось бы, что победное шествие русского войска должно лишь облегчать сношения с союзными странами, а на деле выходит как-то иначе. Конечно, все мы знаем лишь радио и газеты, а жизнь так сложна.

Краски оказались масляные, а я для темперы употребляю лишь в порошке. Масляные пригодятся Светику. Вот если бы еще один такой же кусок холста! Помечайте, от которого числа доходят весточки, чтобы знать, не потерялось ли что-нибудь. Каждое Ваше письмо читаем и перечитываем – радость! Пусть Галя по-русски пишет. Как здоровье Касатика? Крепко Вас всех обнимаем – еще раз спасибо.

 

6 октября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Не болей!

«Не болей! Придется для Родины много потрудиться».

Вот уже более полувека это напутствие73 звучит. Так ясно помню залы Академии и густую толпу народа. Он все же увидал и через головы властно приказал. Он умел мощно послать благой приказ.

Вот и трудимся. Все мы трудимся именно для нашей любимой Родины. Знаем, что такие труды не по сердцу многим, не любящим народ русский. Немало претерпели мы всяческих козней. Но ведь и враги полезны. Они – как точило для меча. А то чего доброго еще заржавеет оружие.

И болезней за полвека было немало. Пугали тяжким исходом, но приказ звучал, и воля не ослабевала. А сколько опасностей было пройдено! И тонули и замерзали – чего только не было. Но воля не ослабела. А сколько клеветы и вражеских подкопов ограблений, но воля не слабела. Шли трудными перевалами. Иногда казалось, что уже не взойти выше, но высота оказывалась преодоленной. Иногда на узком карнизе над пропастью скала словно бы отталкивала от себя, но все же шли, и карниз оставался позади. Кружилась голова в реке с быстро мчавшимися льдинами, но смотрели поверх в спасительную даль.

На всех путях встречались добрые люди. Сами подходили – добром поминаем. В странах, претерпевших от нашествия, живы ли друзья? Привет им! В Праге на картине «Св. Сергий» была надпись: «Дано Преподобному Сергию трижды спасти Землю Русскую. При князе Дмитрии, при Минине и Пожарском и теперь». Перед самым нашествием друзья сокрыли эту надпись и в последнем письме известили об этом сокрытии. Теперь скоро откроют, если только вообще что-либо уцелело от вандалов. Сергиевы картины в Чехословакии, в Югославии, в Америке, в Индии.

Отстоял народ русский и свою землю и земли многих народов. Славянское братство, еще недавно забытое, опять ожило. Не болей. Превозмогай, чтобы увидеть дни великие. Да будет!

 

9 октября 1944 г.

Публикуется по изданию: «Московский комсомолец», 8 октября 1969 г.

 

 

Вперед

(15.10.1944)

Спасибо за письмо от 31 Августа. Много в нем неожиданностей. Какая именно болезнь Б.К.? Не сообщит ли Д., в чем дело? И с какого времени Б.К. в госпитале? Удивителен эпизод с Валентиною. Все это печально! Может быть, были и какие-нибудь иные причины? Общество А.Й.74 начните спокойно. Пусть приходят – беседуют без хлопот. Жалеем о Ваших сведениях о Мур[омцевых]. Ничего не поделаешь.

Получены два пакета холста от Муромцева. Большая радость. Холст хороший, очень пригодится. Взяли 41 рупию за пошлину, какая же цена самого холста? Напишите. Краски оказались масляные, а я употребляю для темперы в порошке – эти Светику для масляных картин будут хороши. Если бы Мясин заплатил – можно за холст отдать. Отсюда денег невозможно переслать.

Получено разрешение на издание «Химават». Условия следующие: 1. Печатать не более тысячи экземпляров. 2. Книга должна содержать не более 350 страниц. 3. Страница не более как 5 1/2 на 3 1/2. Такие условия еще при пожертвовании Р[усскому] Красному Кресту. Далеко не уедешь при таких ограничениях. Наверно, кое-что придется и сократить. Спрашивается, в какой части книги делать вивисекцию? Из «Россика»? Из «Химавата»? Из «Мир через Культуру»? Из «Искусства»? Пожалуй, опять искусство пострадает, часто этим кончается. Нужно помянуть, что и такое разрешение было дано по личной любезности.

При Десаре (осеннем празднике) ряд статей появился. В «Свободной Индии» – «Сокрытые сокровища», в «Хиндустан Стандарт» – «Любители искусства», в «20-м Столетии» – «Судьба», в «Заре Индии» – «Письмена Азии». Так и в трудные для печатного слова дни все-таки звучит зов о Культуре. Второе издание Конлана сейчас напечатано. Вещь в сто страниц печаталась с Марта. Может быть, Вам удалось узнать что-нибудь о «Славе»? Грабарю я напоминал о ней, но неведомо, дошло ли мое письмо. Вот уж подлинно: «тесна моя улица». Маленькие монографии «Корона Мунди» еще не получены. Наконец, получилось уведомление из Бомбея – экспортное разрешение на посылку эскизов получено, но теперь новая нелепость! Банк должен поставить свою печать на пакете. К чему? Это уж вроде «сатанинской печати». И когда человечество изживет этакие нелепости! Эскизы балета под печатью банка!! «Весна Священная» и бухгалтерия! Ведь какие люди даже не поверят! «И смех и слезы»!

В вихре жизни все нежданно. Самые неожиданные газеты отметили мое семидесятилетие. Радуемся, если Вам удастся хоть несколько дней отдохнуть. Надеюсь, что ВОКС когда-то ответит на Ваши вопросы. Привет сердечный друзьям.

 

15 октября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Подивитесь

Прочтите статью Крымского о пан-турецких вожделениях. Вспомните, что сие началось с «легкой» руки Мольтке уже век тому назад. Вспомните, как умный Кемал остерегал своих неразумцев от таких гибельных увлечений.

Подивитесь, что еще сейчас, в прошлом году, вопреки событиям Турция допускает непотребные печатные словеса. Не боится последствий. Не стыдится, что соседи прочтут эти угрозы. Точно бы Турция не дорожит добрососедскими отношениями.

Не делаю выписок из статьи Крымского («Большевик», Июнь 1944) – сами прочтите и подивитесь. Где же ты, мир? Великий творческий добрый мир? Где же соизмеримость? Где же Культура? Пора из-за кустов лес увидать. Всякие обветшалые понятия пора отставить. Иначе в чем же будет заветное «вперед», о чем так много говорится теперь?

Не в машине одной, не в долларе-идоле, не в крахмальном вороте, но в пан-человеческих отношениях забрезжит доброе будущее. Не туркам бы говорить. Не задираться бы им, получившим драгоценный дар – Чарокский край, Карс, Ардаган... Ведь дары не должны быть опорочены. Каждое право утверждает последствия опорочения дара.

Нельзя сетовать лишь на некую неразумную кучку. На что же тогда правительство? Или оно негодно в своей слабости или оно потакает безумцам? Только теперь турецкое правительство начинает арестовывать безумцев. Не поздно ли? От всяких конференций не продохнуть, а воз Культуры и поныне там, где был.

Много косогоров, луж и выбоин! Путники помогают друг другу среди трудностей пути. На ночлег даже случайные сопутники стараются мирно устроиться.

Еженедельник «Вся Индия» просил весть к их годовому выпуску. Послал наш старый девиз о культурных ценностях и приписал: «В лучах благословенного будущего брезжит великий мир. Но мир живет только там, где обитает истинная Культура. Друзья, отставьте все воспоминания прошлого и воскликнете вместе с героическим русским народом: «Вперед! Вперед! Вперед!»

 

20 октября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Ладно ли?

За эти недели Ваших вестей не было. Не удивительно, ведь почта так нерегулярна. Пробую послать Вам Конлана и Тампи – насколько удастся, не знаю. Опять побеспокоил друзей. Даже странно подумать, что из-за такого пустяка приходится громоздить «Оссу на Пелион». В «Тайм» сообщалось, что Сааринен открыл в Мичигане Академию Искусств. Любопытно бы знать размеры ее и кто участвующие? Как архитектор он очень известен. Также сообщалось, что на аукционах прошли многие итальянские картины. Не слыхали ли, какие именно? Вообще «Тайм» дает немало интересных сведений. Вероятно, Вы его читаете. Там же мы прочли о позорном провале Уоллеса. Кажется, ни один из вице-президентов не бывал отставлен с таким скандалом. Последите о последующем. Там же мы узнали о новом неотражающем стекле. Что это такое? Для картин это была бы огромная находка.

Музей Модерн-искусства прислал свои чудачества. Что за люди там засели? Посылаю для Вашего архива копию письма Нандалала Боше – он лучший художник Индии. Наконец, вышло второе издание Конлана. В калькуттском журнале «Искусство и Культура» были отличные рецензии и на Тампи и на Бабенчикова – все это было бы полезно для Вашего архива. Пришли шесть маленьких монографий – большое спасибо. Если их много, вот бы еще дюжину получить. Здесь они очень пригодятся. Впрочем, и у Вас, наверно, они идут.

Что же в Риге? Ведь там и картины, и книги, и целый ящик клише из Нью-Йорка. А где все друзья? Имеете ли новые материалы для АРКА? Неужели отсутствие ответов нужно объяснить беспорядком? А между тем обстоятельства все усложняются, и Вы, наверно, это чуете. Вот уже и снег на горах. Пока что осень гораздо холоднее прошлого года. По утрам 44°. Еще одна военная зима – эта уже последняя. Валентина пишет, что ее муж будет заходить к Б.К. и сообщать о здоровье. Спасибо за это внимание. Бедная Валентина, у ней у самой столько тяжких переживаний!

Как здоровье Спенсера? Где он теперь? Вспоминаю, как он однажды в подземке услышал рядом знакомые имена. Оказалось, что два бандита толкуют о том, что публика слишком любит наш музей и необходимо отвлечь ее от музея. Этакие мрачные бандиты! И не знали они, что школьник слышит их темные замыслы. Какой широкий заговор заваривался против русского дела! Еще Бринтон предупреждал не верить искренности неких личностей и некоторых художников. Бандиты действовали, а друзья помалкивали да стеснялись. Вы были свидетелями, как безобразие совершалось. И теперь бандиты могут опять окрылиться. Необходимо досмотреть.

Долетит к Вам эта весточка уже зимою, пожалуй, к Рождеству. А за этот полет столько событий произойдет. Да, да – тяжка война, но еще тяжелее «шапочный разбор». Заходят ли в АРКА новые? Или уже усыхает внимание? Все мы трудимся. Послал Конлана в Москву – только дойдет ли! Пусть будет у Вас все ладно. Друзьям – душевный привет.

 

1 ноября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Мясин

Пишет Мясин:

«Дорогой Николай Константинович,

Сердечно благодарю Вас за присланные эскизы «Князя Игоря». Для меня был большой праздник получить их. Золотая гамма неба прекрасна, она горит торжеством России, отражаясь на глубоких тонах непреклонных половцев.

Я убежден, что возобновление этого балета в таком прекрасном толковании его явится искренней радостью для всех тех, кто знает и умеет ценить настоящий русский балет.

Теперь у меня явилось сильное желание возобновить также «Весну Священную». Моя первая мысль была воспользоваться материалом, который был сделан в 1929 году Лигой композиторов, но, к сожалению, его больше не существует.

Могу ли я попросить Вас сделать новые эскизы? Если это возможно, я бы хотел иметь лишь одну декорацию и несколько эскизов мужчин, женщин, девушек и избранницы.

Я планирую сделать эту постановку летом 1945 года, и если бы я мог получить Ваши эскизы в будущем Мае, было бы чудно. Как и для Игоря, так и для этой постановки я позабочусь о деловой стороне в момент ее выполнения.

Глубоко признательный Вам, Леонид Мясин».

Прекрасно, если Мясину удастся возродить дягилевский балет. Сейчас Мясин завоевал прочное положение, и ему доступно созвать полезных деятелей. В дни трагического «шапочного разбора» искусство должно сказать повелительное слово. Уже полпоколения земля нервничает и дичает в Армагеддоне. Культура изуродована, творчество пресечено. Нельзя думать, что сперва можно отравить человека, а потом преподать ему основы Культуры.

Положение таково, что печатное слово замирает, издания усыхают, и все поступательное считается несвоевременным. По старой поговорке – «судьба книги претворяется в голове читателя». Но если на темя читателя дом обрушился, то и судьба сложится особая. Пусть героическое творчество напомнит человечеству о мире, о великом мире, живущем там, где обитает истинная Культура.

Привет Мясину.

 

8 ноября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Хорошо ли?

Спасибо за письмо от 23 Сентября. С ним вместе пришло письмо от 30 Сент[ября] о нелепых трудностях с эскизами. Надеемся, что Вы вовремя получили консульские инвойсы, посланные воздухом из Карачи. Прилагаю при сем подлинное письмо консула Мэси, из которого ясно видно, что для пакетов стоимостью менее ста долларов консульский инвойс не нужен. Свидетельство об оригинальности Вам было послано.

Как хорошо Зина говорит, что лишь в труде можно преодолевать всякие смутные настроения. Труд – святое дело. Можно» удивляться, что ВОКС не пишет и не отвечает на Ваши определенные вопросы. Ведь ВОКС так одобрял деятельность» АРКА. В чем же дело? Без новых материалов Вы, конечно, не можете давать новые выступления. Для постоянной выставки АРКА ценно все новое, иначе и приток посетителей иссякнет. Удивительно! В «Дейли Миррор» несколько любопытных черточек текущего безумия. Податной инспектор запрашивает палача о предполагаемом доходе от казненных! Пожалуй, первый раз в истории.

Справедливо Джинс замечает, что нынешняя цивилизация сама себя пожирает. Об уродствах «цивилизации» много раз приходилось писать. Да и о массовых эпидемиях безумия. Вот немцы со своим «гениальнейшим всех веков и народов» Гитлером разве не умопомешательство? Все эти чудовищные суперлативы и неслыханные эпитеты разве не массовое безумие? В истории бывали такие эпидемии. Хочется еще раз написать о губительных массовых психозах. Культура трещит. Бывало, Селиванов говаривал, когда кто-то поминал мерзавцев: «Не поминайте мерзавцев – Боткин услышит, на свой счет примет».

У нас уже 4° Цельсия – кругом снег. Томаты – наша лучшая еда – замерзли. Огород прекратился. Видимо, зима будет сурова. А керосину нет, да и со свечами плохо.

Валентина пишет, что Б.К. стало настолько лучше, что его перевезли домой. Спасибо ей. Кем служит ее муж? Может быть, и еще будут вести о Б.К. Я писал ему еще два раза, но ответа не было. Впрочем, и телеграмма и письмо Грабарю тоже без отклика. Пора нам научиться терпению. Будем помнить, что у наших корреспондентов имеются свои причины. Хорошо, что Мясин примкнул к директорству АРКА. Насчет издательницы «Завтра» не знаю – она ведь трудная, да и взгляды ее не ясны. Пришло доброе письмо от Джан из Либерти. Какие они славные трудящиеся! Хорошо, что здоровье ее налаживается. Веронал надо отставить – вреден. Строфант хорош, но не преувеличивайте – лучше через день, и пару дней отдохните. С письма Джан марки были кем-то сняты. Воображаем, сколько писем искалечено или пропало. Вот Вы можете переписываться с Альбуерно, а мои два письма были возвращены. Пришлось бросить дружелюбную переписку. Напишите ему об этом. И так сколько добрых, полезных нитей пресеклось. Многие из них уже не наладятся. Война – к концу, а трудности растут. Радовались, что Зина и Дедлей хоть несколько дней отдохнули, ведь опять целая зима неустанного труда. Опять всякие человеческие изгибы и перегибы. Такова армагеддонная жизнь. Скажите наш сердечный привет всем друзьям. Да будет хорошо!

 

15 ноября 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Заботно

Спасибо за письмо от 12 Октября. Конечно, балетный план Мясина хорош, но Ваши соображения правильны. Откуда ждать таких огромных средств? Разве Москва захочет дать их? Но это проблематично. Интересно, когда посол ответит. Разве не удивительно, что о «Славе» – ни слуха, ни духа. Так же удивительно, что Вы не получаете новых материалов. Любопытны Ваши переговоры с Олбани. Может быть, в другом Штате лучше? Письмо Дедлея к членам АРКА хорошее. Что-то будут писать другие директора? Впрочем, Вы увидите.

Получилось душевное письмо Жина из Атланты к десятому Октября. Спасибо за все его добрые пожелания. Да, только добром можно пройти жизненный путь. Как-то сложится его дальнейшая служба? Здоровье Жанны, конечно, наладится, но ей следует избегать волнений. В конце концов, большинство человеческих волнений, как буря в стакане воды. От Магдалины пришла партитура кантаты. Поблагодарите ее и композитора. Тоже славная душа. Из Бомбея мы получили сведение, что заказной пакет с книгами Вам послан, хотя и с трудностями. Можно эти книги выставить в АРКА.

Почему-то опасаюсь за АРКА. Так часто люди бегут туда, где миллионы, а там, где Культура, им и дела нет. Удивительно небрежение Культурою. По-прежнему люди не различают цивилизацию и Культуру. Свет Культуры для слепцов не сияет. Впрочем, как-нибудь утрясется путями неисповедимыми. Давно люди сказали: «Все имеет конец, а колбаса имеет два конца».

Когда будете составлять отчет АРКА, можно помянуть наши пожертвования для Русского Красного Креста. Впрочем, на месте Вам виднее. Если полезно, в отчете дайте лист дневника «Крылья Победы» или «Слава». Прилагаю оба листа. Но действуйте так, как полезнее. Всякие события надвигаются.

Последите, где Уоллес и что грабители? Говорят, что людоедство вымирает, а разве грабительство не каннибальство?! Не придут ли еще вести о Б.К? Не верится, чтобы там были запрещены всякие почтовые сношения. Непонятно, почему отсюда, к Вам посылать трудно, а от Вас сюда посылки идут. Приходят «Тайм» и «Научные новости», вчера дошел номер журнала Марка Твена. Пошлите от меня открыточку Кириллу Клеменсу – журнал был с его надписью. Что-то давно ничего и« выло от Муромцевых. Все ли ладно у них? Где Спенсер – о нем часто думаем. Один наш друг уже получил письмо из Бельгии – шло через Лондон два месяца. Но мы, вероятно, и Вы еще ничего не получили. Постоянно приходится узнавать о недошедших письмах и журналах. Казалось бы, моря освобождены, но сношения не легче, если не труднее. Заботно о многом происходящем. Валентина пишет об ужасном циклоне, унесшем столько жертв. Да, пространство кричит. Пришло несколько подписок на «Фламму» – пришлось вернуть. А жаль, такое нужное дело и вынуждено временно замолкнуть. Заря, заблести скорей! Душевный привет всем друзьям.

 

1 декабря 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Печаль

Я писал Вам очередное письмо, когда пришла Ваша горестная телеграмма. Конечно, бывают частые ошибки, и на этом основаны многие повести. Горестно, горестно подумать, если бы такая жестокая судьба коснулась такого славного мальчика. Бывает при массовых боях, что всякие подсчеты оказываются далеко не точны. Но групповая карма, проявляющаяся на войне и при бедствиях, неумолима, как бурный поток. С другой стороны, так много однофамильцев. Так или иначе, но все это ужасно, и мы потрясены. Мы так любили милого Спенсера и часто душевно его поминали. Горя, горя-то сколько! В надземном мире лучше.

Теперь – очередное, ранее написанное. Писем Ваших за эти недели не было. Пределы цивилизации! В американских журналах сообщается о новом счастливом изобретении: «механический композитор»! Куда же дальше идти? И машинка недорого стоит – всего три доллара. Теперь радио сообщает, что посевы при помощи тракторов в отношении урожая не оправдали ожиданий, не превзошли ручную работу. Можно усмотреть много пределов цивилизации. В разных областях встают эти показательные вехи-предупреждения.

Друзья, без Культуры не прожить. Одною машиною не возвыситься. Так во всех областях. И на луну самолет не нанять. Даже самые прозаичные астрономы начинают широко мыслить. И напрасно смеялись над Фламмарионом и над Круксом. Помню его лекцию о мировоззрении великана и карлика. Хорошая ли у Вас теперь секретарша? Без секретаря невозможно, по себе знаю. Последняя библиография всего бывшего в печати прервалась на 1936-м (она у Вас есть). А ведь с тех-то пор сколько распылилось! Каждый год, когда сотня, когда и две сотни всяких выявлений, и все это рассыпалось. А самому укладывать все эти накопления и скучно, да и недосуг. Каждый час что-нибудь делаешь и задумываешь. Плачевно – отсутствие холста. Присланные два куска достаточны для четырех картин. А затем? Вот и бумаги уже не достать. Из нескольких магазинов отказали, и то уже все черновики пишем на обратной стороне старых конвертов и писем. Нет ли у Вас еще двух-трех отчетов АРКА? Пришлите еще маленькую монографию «Корона Мунди» – ведь от Вас сюда книги идут, только отсюда нельзя. Как крокодил в цирке: от головы до хвоста три аршина, от хвоста до головы – два с половиной. Теперь всюду такая сумятица, что и не узнать причины и следствия. У нас бывали престранные эпизоды. Письма вместо Наггара посылались в Нагпур. Вместо нашего адреса писался адрес далекого штата. Такое уже время армагеддонное!

Продолжайте запрашивать ВОКС. В отчете АРКА помяните все, что Вы посылали в Москву: и американскую кантату (небось, композитор обижается, оставшись без ответа), и манускрипт «Слава» в пользу Русского Красного Креста, и материалы о Римском-Корсакове, и о Сталинграде, и статью для журнала «Славяне». Также помяните речь Уида об АРКА, напечатанную в калькуттском журнале «Дон оф Индия». Если Мясин согласен, то и о его балетном проекте можно помянуть, все-таки таким образом его добрые намерения будут зафиксированы. Ведь он теперь участник АРКА, и каждое полезное предложение может быть отмечено. Впрочем, как он хочет. Памятуя, что АРКА не политическая, но культурная ассоциация, пусть все культурно полезное будет отмечено. В ВОКС потом пошлите. Может быть, там люди меняются, ведь Вы отмечали быстрые перемены.

Скоро Святослав едет по поводу выставки. Утомительные поездки в жарких городах. Вспоминали мы, как в Бароде на выставку шли такие тысячные толпы, что двенадцать стражей не могли водворить порядок, и, наконец, этот поток сбил с ног Святослава. Вот так популярность! Известили, что 1 Декабря приступлено к печатанию «Химавата» в Аллахабаде. Таким путем часть записных листов зафиксируется, но ведь это лишь малая часть. Здесь один критик поместил меня в группу экспрессионистов – Ван Гог, Матисс, Мунк, Рерих. Забавно, если собрать всякие бывшие определения.

Каун умер, жаль, что он всю жизнь пошатывался – то так, то этак! А ведь у него бывали отличные статьи. Его перевод статьи Андреева здесь опять появился в двух журналах. Удивительно, как усох прежний список почетных советников. Прямо никого не осталось. Хорошо, что у Вас добрые отношения с Роквел Кентом – большой художник. Скажите ему мой привет, часто о нем вспоминаю. Прилагаю для Вашего архива хронологию выставок, бывших здесь. Так у Вас сохранятся даты и последнего времени.

ТАСС прислал еще пачку «Известий», и там доклад Комиссии о разрушениях в Павловске, в Петродворце (Петергофе) и в Пушкине. Как уничтожено и искалечено все сокровище русское! Можно ли зачинить все вандализмы? Ведь даже лучшая реставрация не передает красоту оригинала. И где все увезенное? И как вернуть? Как возместить? И всюду там мы ходили, любовались, а теперь там мрачные развалины. Вот прогресс человеческий! Вот культурные ассоциации и должны неутомимо твердить об истинных сокровищах, о нерушимом достоянии народном. Через все трудности несите Свет Культуры. Ведь вихри и смерчи повсюду. От друзей, в рассеянии сущих, нет вестей. Переживайте горя и беды – в этом подвиг. Бодро встречайте последний ярый год войны. Душевный привет всем труженикам за Культуру.

 

15 декабря 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Герои

В «Известиях» Елена Браганцева пишет о спасении новугородских древностей. Там она поминает Тамару Константинову, усердно потрудившуюся в общенародном подвиге. Истинно, спасение народного достояния есть подлинный подвиг. Имена таких подвижников должны быть широко отмечены и сохранены для потомства. Пусть все почитают тех, кто с опасностью потрудился в спасении и охране культурных сокровищ. А если кто не догадался вовремя спасать народное достояние – пусть и его злосчастное имя будет запечатлено.

Мы читали в газетах о многих добровольцах, помогавших в деле охраны сокровищ. Из таких деятелей добровольных может составиться истинный почетный легион. Пусть, пусть все ценные труженики будут почтены как герои Культуры. Мать-героиня – это славное отличие. Но и герой Культуры тоже почетно останется в народной памяти.

Достойно отмечены ратные герои. Народы будут ими гордиться, зная, сколько самоотверженности внесло на страницы мировой истории русское воинство. Какие только препятствия не были преодолены во славу Родины! Создался великий эпос, запечатленный в грядущих поколениях. Победа, победа! Но какая небывалая победа! Победа всенародная, выдвинувшая рать героев.

Наряду с военными героями встали и герои труда, приложившие силы свои для славной победы. А с ними трудились и герои Культуры – спасители народного достояния. И среди них окажется множество безвестных героев, озабоченных охраною культурных сокровищ. О многих из них мы уже слышали, но множество еще не могло быть отмечено. Но оно найдется, и ему поклонится народ.

Недавно Яковлев прекрасно говорил молодежи о реставрации художественных произведений. О восстановлении городов трудятся зодчие. Удивительно наблюдать, как многое уже восстановлено в богатырском подъеме всенародном.

Среди бед и горя народ слагает новую славу своей любимой Родины. Герои ратные, герои труда, героини-матери, герои Культуры – великое непобедимое воинство героев!

 

24 декабря 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Любите Родину

Накануне Нового Года повелительно скажем: любите Родину! Скажем словами великого Гоголя. Они были произнесены ровно сто лет тому назад. Не устарела мысль Гоголя. Не устарел его полнозвучный язык. Народ чтит Гоголя, и нет такого угла в русских просторах, где бы молодое сердце не внимало заветам любимого мыслителя. Слушаем:

«Для русского теперь открывается путь, и этот путь – есть сама Россия. Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России...

Но прямой любви еще не слышно ни в ком, – ее нет-таки и у вас. Вы еще не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается; в вас все это производит только одну черствую досаду да уныние. Нет, это еще не любовь, далеко вам до любви – это разве только одно слишком отдаленное еще ее предвестие. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собою та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже умных людей, то есть будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с нею можно все сделать. Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; не в губернаторы, но в капитан-исправники пойдете, последнее место, какое ни отыщется в ней, возьмете, предпочитая одну крупицу деятельности на нем всей вашей нынешней бездейственной и праздной жизни. Нет, вы еще не любите Россию. А не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев...

Русь, куда же несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

И через сто лет дала Русь ответ: «Вперед, вперед, вперед! Во благо человечеству!»

 

31 декабря 1944 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. "Из литературного наследия". М., 1974.

 

 

Листы дневника. 1945 год

Новый Год

(01.01.1945)

Пишу «45» и чую, какая это значительная дата. Скорей! Скорей! Пришло Ваше доброе письмо от 7 Ноября. Конечно, распорядок должностей Вы сделаете, как лучше по местным условиям. Теперь у Вас на руках: Академия, Агни, АРКА, «Фламма», Корпорация картин да у Жина Красный Крест. Шесть дел – целый многострунный инструмент. Целая симфония! То аллегро, то модерато, то марциале, то маэстозо, а то – тутти! Спасибо, что Валентина и Магдалина помогают. Спасибо им, – славные!

Ответ ВОКС малопонятен, и Вы хорошо сделали, запросив об обещанном письме. Жаль, что теперь так многое в пути пропадает. Запросите и Славянский Комитет, получили ли они посланную статью «Славяне»? Да, трудны почтовые сношения. Сколько энергии пропадает. Мысли Ваши об АРКА хорошие. А на письмо какого-то идиота и внимания обращать не стоит. Мало ли дураков!

Относительно продажи репродукций не ссорьтесь с галереей, но мирно разузнайте: какие именно картины, откуда, где клише и все полезные сведения. Так постепенно и разузнаем. Попросите кого-нибудь зайти и мирно расспросить. Если скажете мне, какие там картины, я скажу, откуда эти клише. Много клише было в Риге, немного в Праге, были у Франсис в Прессе, но в Париже цветных не было. Очень любопытно все сие выяснить.

Лю, о котором поминал Дутко, – хороший человек, привет ему. Тернер из С.Луи пишет, что он сделался членом АРКА. Он состоит там же, где Уид. Совершенно нежданно подходят члены. Одно время Вы были против Уида, но, как видите, он оказался полезным сотрудником, а староселье, вероятно, враждебно всему русскому. Показательно! Кто-то Сормани просил автограф – снеситесь с ним, может быть, хороший человек.

В калифорнийском журнале «Восток–Запад» под названием «На Гималайской арфе» – мой очерк. Мое название было «Тайны», но к чему-то они изменили. Впрочем, намерение было доброе, а это главное. Мы уже давно привыкли ко всяким неожиданным добавкам. Вот в «Двадцатом веке» вместо «селфлеснес»75 напечатано «селфишнес»76 – вопреки смыслу. В очерке к «Женщине» я писал о бескорыстии, самопожертвовании, а вышла самость! Что поделаешь! Побаиваюсь за «Химават» – вдруг там окажутся пренеприятные эрраты77. Непременно прочтите «Тайм» от 11 Сентября о римском светском сезоне и о парижских нарядах – правдиво описана нынешняя «аристократия». Вот кому бы прочесть лекции о Культуре! И это во время мировой войны, когда миллионы людей погибают, когда молодое поколение уничтожается и калечится. Непременно прочтите! Чего стоят серьги величиной в апельсин и полуаршинные шляпы. Чего доброго, к концу войны вернутся к кольцам в носу. Истинно, от невежества, от некультурности происходят все бедствия. Каков будет мир с серьгами в апельсин величиной?! Тем более необходимы все ассоциации, посвященные Культуре. Да и где та страна, где можно не напоминать о Культуре? Вопящие о разрушениях сами же и разрушали. Кричащие о науке и искусстве сами же и гнали ученых и художников. Был у меня очерк «Остров слез», написанный четырнадцать лет тому назад. Сейчас дал его снова перепечатать с пометкой – «писано четырнадцать лет назад», но ничто не изменилось.

Сейчас дошли от Вас «Иерархия» и «Сердце» – очень хорошо. Как переживает Катрин свое горе? Отчего замолчал Илья? С Июля от него нет писем, а мы писали. Сейчас пришло Ваше письмо от 9-11 Ноября. Хорошо делаете, что мирно постепенно узнаете о продаже репродукций. Конечно, никакого дела начинать нельзя. В свое время Еременко сносился с Франсис, а теперь никто этих сношений не запомнит. Воображаю, какие условия жизни там, куда Валентина хотела поехать! Наверно, Вы пришлете мне английское письмо, которое я могу показать отважному лектору. Беспокоит Ваше здоровье. Не запускайте, исследуйте.

Хочется начать Новый год добрым словом. Поверх всех горестей и трудностей хочется послать добрую мысль, и не знаем, куда и как далеко летит она. Но она нерушима и совершит свое доброе дело. Не нам судить, где и как претворится это добро. Знаем только, что мир нуждается в таких мысленных посылках. Скажем: «Да свершатся в Новом году многие добрые дела. Скорей! Скорей!»

Сердечный привет всем друзьям.

 

1 января 1945 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

Плач

Из АРКА пишут:

«Лекция Роквел Кента прошла очень хорошо с той точки зрения, что он говорил блестяще в защиту Культуры вообще, очень подчеркнув положение художника здесь, его борьбу за существование, невозможность жить заработком от продажи картин и отношение официальное к свободным профессиям. Параллель, приведенная при сравнении с обеспеченностью советского художника, который имеет контракт с правительством, обеспечен в своем существовании, конечно, не вышла в пользу здешнюю. Правда, он больше говорил, и при этом с горечью, о том, как тяжела была его жизнь как художника и как трудно всем художникам американским, за малыми исключениями, и, к сожалению, очень мало говорил о художниках, их работе, заданиях, жизни и т.д. в Сов[етской] России. Но он так пламенно говорил о Культуре, так встал на ее защиту, так подчеркнул здешнее непонимание принципов Культуры и возникающую из этого опасность для продвижения человечества, что, право, ему можно все простить. Это был вдохновенный клич в защиту заветов Культуры, и он произвел должное впечатление.

Конечно, не обошлось и без выпадов и, что было мне крайне больно, сделал это наш же друг – Илья, девочки, пришедшие на эту лекцию, и какой-то их друг, которого они привели. Последний выскочил, возбуждаемый Галей и Саной, и заявил, что искусство пришлое было значительным, а кого он может назвать ныне? Да и также, что искусство, которое было показано на Уорлд Фэр, здесь было убого. И почему он не говорит об искусстве до 17-го года? Илья выскочил и сказал, что прошлое искусство было несравненно выше, чему примером сложат картины, висящие в этом помещении. Тема лекции Кента была «Пиплс артист ин Совиет Юнион»78 – спрашивается как же мог он говорить о чем-либо другом или же об искусстве прошлой эпохи? Кроме того, в самом начале лекции он сказал, что хотел бы так писать картины, как Рерих, картины которого здесь. Выпады эти были очень печальны. После окончания лекции Илья остался с девочками и начал самый ярый спор с Марковой, членом нашего совета директоров. Было просто жутко слышать взгляды Ильи, но особенно меня поразили девочки, Галя, своей ненавистью ко всему настоящему. Спрашивается, почему они так полны ненавистью, ведь они не пострадали ничем? Я готова понять и простить прошлому поколению, которое потеряло благосостояние и многое такое, что им трудно забыть, но молодые девушки, которые кричат буквально с пеною у рта, что лучше полякам и украинцам быть под немцами, ибо их знакомые и папа так говорят, явление жуткое. Маркова прекрасно с ними говорила, ибо и она из этой же среды, что и Илья, пострадала не меньше его, но силой духа и мысли прозрела и поняла, в чем истинная эволюция и прогресс для страны. Ее аргументы были основаны на истории, на научных фактах, ибо она видная ученая, славистка и историчка. Но и она была поражена Ильей и девочками и потом меня спросила, почему я приглашаю таких (просто не могу сказать, как она их обозвала) на лекции АРКА. Не могла понять, как такой мог быть членом. В Илье глубоко коренилось старое, и я не мыслю о том, чтобы его убедить в чем-то. Но он, упрекающий меня еще недавно в том, что фотографии разрушенных монастырей, которые мы показываем, вызывают ненависть к немцам, и что мы, мол, входим в политику, он сам таким выпадом делает из АРКА, идущей по культурному направлению, политическую платформу. Как это грустно!»

Да, тяжка борьба за Культуру!

 

10 января 1945 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

За Культуру

Долетело письмо Ваше от 23 Ноября. Глубоко понимаем Ваши горестные недоумения. Пусть себе расходятся воспроизведения – зла нет, а даже добро возникает. В книге или в открытках – не все ли равно. Привет Роквел Кенту за его слова о моем искусстве. Вы знаете, как я всегда ценю его творчество. А жить художникам трудно, а во время разрушительного Армагеддона особенно. Мы всегда говорили и писали против варварских разрушений. В прошлую войну наш друг Арман Дайо издавал исторические памятники, разрушенные немцами во Франции и Бельгии. Симон и Шустер издали большую книгу об ужасах войны, и она произвела глубокое впечатление – о ней я писал в статье «Не убий». Как же защищать Культуру, если не показать, насколько отвратительны разрушения? Только слабые опасаются громко заявить, насколько гнусны вандалы. Повторяю, АРКА – не политическая организация, а чисто культурная, почему она и сносится с ВОКСом. Ведь ВОКС существует именно для культурной связи. Великий грех Германии в том, что она первая подняла меч и запятнала себя вандализмом.

Мы все не политические работники, а культурные деятели и должны бороться за общечеловеческое творческое достояние. Мы должны осуждать вандализм, где бы он ни происходил. Вы помните мою статью «Анжелюс» по поводу вандализма над картиной Милле в Лувре? О вандализмах Маслова мы тоже не молчали. Приходилось писать о вандализмах в Европе и в Азии. Множество развалин свидетельствует о дикости и жестокости во всех веках и народах. «Сожжение сует» Савонароллы, костры инквизиции, костры невежества еще догорают. О сохранении культурных сокровищ мы неустанно предупреждали человечество во имя светлого будущего. Чуем, как Вам трудно, но борьба за Культуру нелегка! Тем славнее она! В борьбе умножаются силы!

Вот и снежный Январь! Большие деревья падают под тяжестью снега. Дорога опять прервана. Телеграф несколько дней не действует. О чем думаем? Посылаю два листа – «Герои» и «Любите Родину» – прочтите и перешлите в ВОКС для добавки к «Славе». С этими мыслями встречаем Новый год. С этими мыслями жили более полувека. Оставляем их молодому поколению. Много русских сердец поверх всех преходящих трудностей живут мечтою о славе любимой Родины. И эта слава рождается не из шовинизма, но из быстрокрылой мечты о светлом будущем. Привет всем народам Великой Руси. На пожарище возведется дом прекрасный. Израненные стены и башни вознесутся еще краше. Народы еще глубже поймут ценность своего творческого достояния. Да будет! И будет расцвет мысли и творчества.

У Вас, наверно, уже готов годовой отчет АРКА. Много полезного можно включить в него. Главное – Ваша постоянная выставка и разные выставки по всяким городам и школам. Ваша переписка, беседы с молодежью. Когда отчет напечатается, пришлите в двух-трех пакетах сюда – очень пригодится на общую пользу. Пер аспера ад астра! Надеюсь, что Вы уже получили «Весну Священную» и на этот раз без всяких нелепостей. Если Мясину еще что-нибудь будет нужно, я дам эскизы на тонких бумажках и пошлю обычным письмом, а Вы на месте дадите их наклеить (ведь простые письма еще не запрещены). Получили мы открытку из Алжира от Потоцких – первая весточка «с того света». Разбирал переписку прошлого года – вот письмо Грабаря и мои ответы ему, и телеграмма и письмо, вот мои весточки к Б.К., вот приветствие к юбилею Репина, вот письмо в Славянский Комитет ... Много чего, и все, как в пропасть! И не разберешь, где почтовое действо, где что иное. А где возвещенное ВОКСом письмо художников? Конечно, Вы замечаете, сколько сложностей возникает в мире. Держитесь крепко и ведите неоспоримую линию Культуры. Под этим знаком пройдете.

В мыслях с Вами шлем бодрость и преодоление всех трудностей.

Сердечно...

 

15 января 1945 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

«Не укради»

Тысячелетия миновали, а древнейшие заповеди все еще не сделались труизмом. Говорить о них в «светском» обществе не принято, но в жизнь эти примитивные основы не вошли. Умудренный адвокат скажет: «Каждое дело может быть защищаемо с обеих сторон».

Единственно, в чем человечество двинулось – в цивилизации преступлений. Убийство допущено, а злейший вид убийства – убийство психическое вообще «законами не предусмотрено». Слабо защищен человек от клеветы. Ложь, ложное свидетельство стоит горсть серебра или золота. И которая заповедь не обойдена в сложном земном бытье?

«Не укради» – чего ясней. А ведь суды бродят в извилинах потемков, и велико ли число справедливых решений? Среди всяких краж совершенно не предусмотрена кража чужого времени. Подчас она преступнее многих других похищений. Припомните, сколько легкомысленных или умышленных опозданий влекли непоправимые последствия. Происходила тяжкая кража. Но большинство людей ее даже не считает недопустимой.

Каждому ведомо, сколько несчастий происходило от опозданий. И совсем не так много опозданий неизбежных. Большинство их происходит от неуважения к своим содеятелям. Можно ужаснуться, если заглянете в причины опозданий. Мелочь, чепуха, презрение к ближним задержала человека. Ему несовестно, что он нарушил чье-то мышление, оторвал кого-то от чего-то неотложного.

Скажете, что все это – от невежества. Правда, невежество есть ад – это сказал давно Антоний Великий. Но от этого не легче, и люди усердно крадут чужое время и хохочут или обижены на самый деликатный намек о потерянном.

Председатель, вовремя начинающий заседание, оказывается педантом. Гость, беспричинно запоздавший, даже не выскажет сожаления. Недавно группа тибетцев была приглашена на чай. Гости беспричинно опоздали на два часа, хозяин их встретил в дверях с поклоном и с часами в руках со словами: «до следующего раза». Гости были страшно обижены, но свое опоздание считали вполне допустимым. Дело не в том, что были тибетцы, а в том, что такая покража времени нигде не считается чем-то недопустимым. Древнее «не укради» еще не осознано. Деятель, истинный деятель войдет с часами в руках с вопросом, не отстали ли его часы. И таких деятелей мы знали. «Не убий»! «Не укради»! «Не клевещи» – вот какая новость!

 

24 января 1945 г.

Публикуется по изданию: Рерих Н.К. Листы дневника. Том 3. М.: МЦР, 1995.

 

 

Вперед

(01.02.1945)

Прилетела Ваша весточка от 12 Декабря с двумя циркулярами для членов АРКА. Много в письме печального, но и много строительного. Оба циркуляра хороши, и они принесут свою пользу. Можно в них поминать все, что я посылал в АРКА для передачи в ВОКС – ведь Вы туда, наверное, посылаете и эти циркуляры – это дает жиз